Чтоб только внутрь не плакать, что потом
Узнал бы смерть – по настроению лет,
Увидел бы в душе – автопортрет
На лучшей форме – в пустоте своей,
Что стал в душе игрушкой – я во мгле
Стоглавой нивы пошлости – во сне,
Что млеют мне упругие – в глазах
Глаголы смерти, чтобы – отвести
Мой дар любовной лирики и – там
Сегодня в мёртвой хватке – подрасти
У жизни – между женщин и огней,
У радости быть только – под углом
Той странной ситуации – за мглой,
Где я опять один и нет – вестей,
Как нет сегодня мужества – бороться
С той властью первозданной, чтобы жить,
Забыв Марию – в низменной любви,
Где мог бы я сегодня ей – любить
И много лет ту пищу – за ценой
Моей открытой страсти – потому,
Что жалко встречу я одну – тюрьму
Сегодня в равновесии – под чувством,
Что буду смело отводить – им путь,
Нагнувшись – между лирикой, где я
Уже и сам – игрушка в этой грусти,
Прожившая свой ветер – в небесах.
Что мог я верить Альберту, где он
Мне душу открывал – под унисон
Своей манеры провода – миров
И выл так каждый день, минуя сов
Над пропастью в обычной – пустоте
Сиднея, что почти мне – подошёл
Уж к горлу мерной впадины – заняв
Вопросы личной страсти, не поняв
Лишь только форму мести – по руке,
В которой был я – смелым дураком,
В котором сам напился и – отжил
Ту роль от формы – убегать со строк
И видеть путь реальности – в ответ
Моей души игрушечной, где свет
Уже не может благо – повторить
От той любви заигранной, чтоб мстить
Себе там одному, минуя – счастье,
Минуя день сомнений – по глазам,
Что был я брошен вором – к небесам,
Когда-то шедшей каторги – быть здесь
Актёром славной воли, будто – весь
Изжит под редкой формой – бытия,
Играя – за последним в цвете роли,
Забытым там ответом – мимо боли
Отнять и форму сердца – по глазам.
Где видел свет в оценке – по себе,
По корешу – в вопросах ждать измен
И звать сегодня в простоте – своей
Лишь только чаек в куче – от людей,
Которые столпились – от умов
На странном берегу у мира – слова
И ждут, что больше им игра – вернёт
Забытый мир и обольщения – грот
Над падшей формой общества – в вине,
Где будут грезить дальше – в глубине
Они одни – той формулой зари,
Что вдаль летает по такой – любви.
Над ястребом культуры пессимизма
Я была не влюблённой, а просто немой,
