И думать, что отжил – внутри беды.
Меня назвали Хао Ю, где – в снах
Не верит в поздний для чутья – пророк,
Не гладит точно бороду – со строк,
Но снова вожделеет – от понятий,
Над смертным телом – внутренне пригнув
Серьёзность чувства, думая, что крут
Китайский самбоист, начав свой путь
По форме – от доказанной дороги.
Где сам я не знаком от Дерби – в том
С упрямой волей разницы – мне звать
Космические тени, чтобы лгать,
Что снова я в бильярдную – пошёл,
Что вечно клуб – мой джентльмен души
И трогает там опус – изо стен —
Фатальность – быть влюблённым одному
В критическую фазу злых – проблем.
Что мне играют в жизни – на работе,
На бирже – после тысячной гряды
Вопросов – не для чести, для тюрьмы,
Что мог попасть я внутренне – негоже,
Но счёл, что этот круг – один отпор
И буду дальше в жизни – я кутить,
Чтоб видеть на любви – один дозвон,
Пока в сатириконе можно – пить
И медлить там с коллегами – за торт
Всевластной формы фобии – в глазах,
Что дальше я не вижу – метки в шарж,
А только нахожу свой день – в руках.
Кидая там подмётки – между стен,
Что буду обожать сам биржу – вдоль
Проблемы экономики, где – взять
Я словом не смогу – один пароль,
Но внутренне к чутью мне там – страдал
Мой дух китайский, чтобы – обналичить
Свободу – в современности и ждать,
Когда придёт поклон там – умирать.
Когда завьют от птиц – скупые дни
И между цифр я сказан буду – Богом,
Страдая вдаль души – в покорность стен,
Что сам я ухожу под воду – вдаль,
Не видя сложной матрицы – повсюду,
Не ведая за низменной – игрой,
Что мне, быть может, женщины порой
Искали склад – доверчивой Фемиды.
Держали рупор страсти – между дел,
В покорность превращая и – любовь,
Но внутренне от суматохи – в том
Я был горазд любовниц – завести
Так много, чтобы в подлинник – врасти
И выиграть после обольщения – осень,
Нажав на тот бильярдный шар – пока
Мне греют вдаль искусства – облака
И звать желают в призраках – за холм.
Я жил там в деревянном доме – сам,
Со мной жил пёс, чтоб умереть – внутри
С одной проблемой тихой, чтобы греть
И эту миску странного – поверья,
Но снова домработница – нашла
Мне ужас в этой мысли, где – теперь
Я стал стесняться приводить – туда
Любовниц – в каждой выемке пера.
Чтоб вечером писать им оды – в дым
Своей любви китайской, что хранил
Я много лет за тысячами – квот
