Анна Астахова – Народные сказки о богатырях русского эпоса (страница 6)
Названные сказки о былинных богатырях отмечены теми же особенностями, что и сказки об Илье Муромце. Некоторые из них сохраняют в целом или в отдельных частях значительную близость к традиционным в былинном эпосе разработкам использованных сюжетов, сохраняют и эпическую «историчность», другие насыщают повествование сказочными подробностями, удерживая связь с былинами только в каких-то отдельных эпизодах. Так, в сказке Коргуева «Добрыня Никитич» очень точно отражено содержание былин о Добрыне, при этом в совершенно ясной прионежской традиции. Действие концентрируется вокруг Киева. Добрыня — богатырь князя Владимира. Упоминаются и другие киевские богатыри. Имена всех действующих лиц и географические названия — былинные. Вместе с тем по своему речевому строю это подлинная сказка, хотя она и удерживает ряд специфических былинных оборотов и повествование в ней во многих местах отличается ритмичностью, напоминающей былинную. Характерно само начало, типично сказочное: «Ну вот не´ в котором чарстве, не´ в котором государстви был Никита-князь», — и концовка: «И тут стал Добрынька жить да быть».
Такой же характер носят сказка «Дунай Иванович» от А. Н. Корольковой, заканчивающаяся словами: «Сказка про Дуная Ивановича вся, а присказка будет завтра после обеда, поевши мягкого хлеба», и сказка А. П. Марковой «О прекрасной Василисе Микулишне» с характерной сказочной концовкой, завершающей историю героев: «…приехали, стали жить, в любви и согласии поживать, деток и добра наживать».
Таковы же обе пинежские сказки об Алеше Поповиче, восходящие в своей первой части (Алеша и Тугарин) к версии сборника Кирши Данилова. Особенно интересен вариант сказителя А. П. Вехорева,[77] который не только следует почти во всех эпизодах и подробностях былине Кирши Данилова (лишь заменяя Тугарина в первой встрече Неодолищем), но и совпадает с ней в целом ряде мест текстуально. Однако это не побывальщина в том ее понимании, как мы определили выше: текст, как и вариант «Добрыни» от Коргуева, не воспринимается как разложившаяся былина, сохраняющая еще следы стихотворной структуры, а это сказка, сделанная на материале определенной былины в особом стилевом строе. Сказка Вехорева не закончена, но сопоставление с другим пинежским вариантом, обнаруживающее явное родство обоих по содержанию и композиции, заставляет предполагать общий источник и вскрывает замысел сказки-прототипа. Слияние былинных сюжетов произведено таким образом, что образована как бы биография Алеши Поповича. Алеша со своим слугой и товарищем едут из Ростова в Киев, и здесь Алеша Попович побеждает и убивает врага русского народа Тугарина. Далее используется сюжет о сестре братьев Петровичей. Алеша женится на этой девушке. Затем Алеша освобождает из татарского плена свою сестру, и для завершения всего рассказа включается эпизод женитьбы Екима Ивановича на этой спасенной от татар сестре Алеши.
Второй вариант[78] уже значительно отходит и по содержанию от былинного эпоса и от той особой стилистики, которой отличается текст Вехорева. «Бывало в Ростове-городе жил поп», — так начинается вторая сказка. И далее следует рассказ о похищении татарами поповой дочери — сестры Алеши Поповича. Затем описывается встреча Алеши с Екимом Ивановичем, на которого переносятся черты пародийных сказочных героев, получающих славу могучих богатырей после того, как они «одним махом» убивают некое количество мух. Алеша и Еким решают ехать вместе воевать, но ни Киев, ни князь Владимир не упомянуты, и действие развертывается в обстановке сказочной неопределенности. Они едут к некоему «государю», «королю». По дороге Алеша убивает Неодолища, а у «государя» — Тугарина. Вся эта часть, как уже было отмечено, определенно восходит, как и вехоревский вариант, к былине об Алеше Поповиче из сборника Кирши Данилова, но в противоположность тексту Вехорева уже совершенно стирается, за исключением имени врага, «историческая» приуроченность. Далее используется, также без упоминания места и времени действия, сюжет о сестре братьев Петровичей-Сбродовичей в той версии, которая заканчивается женитьбой Алеши. Затем совсем кратко передана история освобождения Алешей сестры из татарского плена и женитьбы на ней Екима Ивановича. Несмотря на некоторую сбивчивость изложения, в нем довольно ясно проступает стройная конструкция сказки, в которой отдельные части, построенные на разных былинных сюжетах, получили органическое единство и сказочную завершенность. Сопоставление обоих пинежских вариантов показывает, как от единого источника могут ответвиться сказки разных типов; одна с большим удержанием традиционной былинной эпичности, другая уже с полным от нее отходом.
Интересный случай превращения былины о Дюке Степановиче в богатырскую сказку зафиксирован в 1942 году на Печоре.[79] Хотя в сказке и указан «стольный Киев-град» как место действия, но остальная эпическая и историческая приуроченность отсутствует: не упоминаются ни князь Владимир, ни противник Дюка Чурила, ни Галич-Волынец — родина Дюка. Забыто и само имя героя. Он просто «богатырев сын». Сказка начинается так: «На дальной сторонушке был богатырев сын. Он был молодешенек. Отец-от его давно уж умер, а мати была жива. В о´нно утро взял он трубку подзорную и вышел прогулятьца». Уже само это начало дает представление о свободно-непринужденной сказовой речи произведения. Далее следует известный в печорской былинной традиции эпизод осмотра Дюком окрестностей в подзорную трубку. Показателен для стиля сказки характер обращения героя к матери за разрешением уехать из дому: «Дай, матушка Владимирка (возможно, реминисценция имени князя, —
«Едет день, едет другой, а на третий день на чистом поле, широком раздольице увидел богатырей. Все они в дорогих платьях и дерутся, кто кого может». Богатырев сын принимает участие в этих воинских состязаниях, удивляет богатырей своей силой, и они приглашают его в гости. Вот тут-то на пиру и завязывается основной конфликт. Об этом рассказывается так: «Напились тут бога´тыри и стали хвастатьца платьем: чье хуже, чье лучше; кого худо, с плеча голову прочь. Богатырев сын и отправляет с конем к матери записку, чтобы прислала она ему отцово платье». И далее следует рассказ о том, какой эффект производят ревущие пуговицы на платье героя: «Бога´тыри с ног улетели. Он превысил всех платьем». Но богатыри не хотят помириться со своим поражением и предлагают померяться своим богатством. Два дня описывают имущество друг у друга, а на третий день едут в дом к богатыреву сыну. В изложении этого эпизода тоже видны определенные припоминания былины о Дюке: «Едут день, едут другой, а на третий увидели из-за леса темного зарево огромное. Бога´тыри говорят: „Пожар начался“. Подъехали, завидели: стоит дом большой, весь золотой, а и стены огнем зияют». Мать героя угощает приехавших, затем они начинают описывать имущество богатырева сына. «Писали, писали, целую неделю исписали. Нехватило ни бумаги, ни чернила, а имущества неописанного еще полным полно».
В данной сказке стерт весь смысл изображенных в былине состязаний галицкого боярина Дюка с Чурилой, придворным киевским богатырем, и с самим князем Владимиром, и сказка получила чисто внешнюю занимательность, изобразив несколько эпизодов соперничества в силе и богатстве героя с другими богатырями.
С разной степенью отчетливости отражены в сказках и другие былинные сюжеты. Так, например, на Пинеге А. И. Никифоровым в 1927 году записана была сказка о Садко, передающая по содержанию очень близко к былинам (в прионежской традиции) историю о том, как Садко разбогател, и о том, как побывал в подводном царстве у морского царя.[80] Рассказ же о споре Садко с купцами, выкупить ли ему все товары в Новгороде, отсутствует.[81] Иначе говоря — и это несомненно не случайно — для сказки оказались отобранными самые «сказочные» части былины. Сохраняя близость к былине по содержанию даже в мельчайших деталях, они в изложении исполнительницы приобрели характер подлинной сказки.
Исполнительница, М. А. Титова, былин не знала, но охотно рассказывала сказки. Среди них она сообщила собирателю и сказку о Садко, заключив ее следующей коротенькой побасенкой:
Такое завершение сказки было в общем стиле сказочного мастерства М. А. Титовой, которую собиратель характеризует как «эпика» и «забавницу».[82]
В другой известной в печати устной сказке о Садко[83] связь с былиной по содержанию в большой степени ослаблена. В первой части, в которой рассказывается о том, как Садко разбогател, былинные припоминания очень смутны. Вначале говорится, что у некоего старика было три сына. Один из них идет в Москву, чтобы работать там каменщиком. По дороге какая-то «девка», вышедшая из речки, дает ему письмо для своего брата, торгующего на рынке. Герой — в дальнейшем он именуется Садко — разыскивает этого торговца и передает ему письмо. В этом рассказе с трудом узнаем начальный эпизод былины «Садко богатый гость» сборника Кирши Данилова: послание от Волги-реки через Садко Ильмень-озеру «челобитья великого». Письмо содержит важное для брата известие, и он в благодарность помогает Садко разбогатеть (как и некий пришедший от Ильмень-озера «удалой добрый молодец» в варианте Кирши Данилова). По совету брата речной девушки Садко нанимает рыбаков, закидывает невод и выловленные щепки и мусор сваливает в амбары, где они превращаются в золото и серебро (как в былине из сборника Кирши Данилова рыба, выловленная Садко вместе с «бошлыками» — сибирское наименование рыбаков).