Анна Арис – Пока заходит солнце. Сборник рассказов (страница 8)
Кое-где на таких импровизированных внешних двориках стояли пузатые цистерны, приспособленные их дальновидными хозяевами под склады или мини-сараи.
Гравий так вкусно хрустел под ногами, что Василь даже пожалел, что не позавтракал.
– Ты, энтоть, сынок, не серчай, что отрываю. Тут, видишь какое дело, мой-то, совсем дурной стал. Чуть что не по егонному сразу в ор…
– Да какие это дела, – ободрил Василь старушку, демонстративно махнув рукой в сторону своего дома. – Так… развлечение.
– Эно оно как, – вновь пошамкала губами баба Дуся. – Развлечение оно всё в городе, мне тут сынки присылали гистограммы…
– Голограммы, баб Дуся, – поправил старушку Василь.
Та остановилась, повращала глазами, словно что-то вспоминая, затем продолжила:
– Ну да, енти самые. Так воть, там оно – раз-вле-че-ние.
Последнее слово она произнесла по слогам, будто пробуя его на вкус.
– Ещё газет прислали, журналов, тоже в виде энтих… как ты сказал? Гистограмм?
– Голограмм, баб Дусь. Изображения такие, развертывающие трехмерную структуру объекта по плоским срезам.
– Воть-воть, сынок мой младшенький… тоже такие слова знает. Помнится…
Василь шёл и кивал, особо не вслушиваясь в старческую болтовню. У кособокого домишки дяди Коли – насквозь проржавевшей фюзеляжной части самолета – они свернули налево, и вышли на крохотную деревенскую площадь.
Посредине площади, позвякивая листиками, стояло железное дерево. Под ним, привалившись к стволу спиной и закинув ногу на ногу, полулежал Матвейка. Завидев идущих, он сорвался с места и заскакал вокруг Василя.
– Эгегей, эгегей, солнце встало – нет зверей.
– Привет, Матвей, – Василь хлопнул паренька по плечу, тот остановился и внезапно серьёзно посмотрел на железное дерево.
– Зверей нет, потому что нет деревьев, – грустно сказал он. Крупные горошины-слёзы покатились по его веснушчатым щекам.
Матвейка встал на цыпочки и горячо зашептал куда-то в шею Василя:
– А ведь говорят, что древние боги жили в деревьях и поэтому…
Что «поэтому» Василь не расслышал. Матвейка резко упал на землю, и стал нервно сгребать мелкий дорожный гравий в кучку.
– Что, Матвей? – Василь присел на корточки рядом с парнем.
– На Свалке я нашел клад, – выдохнул Матвей, пыль от камней взвилась в воздух и осела на его ещё влажных от слёз щеках.
– Ну, ты, сынок, идёть? – подергала за рукав куртки Василя баба Дуся. – дед мой с работы вот-вот явится, а агнегатины нетуть…
– Да, иду, – Василь поднялся. С жалостью посмотрел на Матвейку, который, казалось, уже забыл про разговор и с увлечением строил колодец из более крупных камешков.
Баба Дуся с жалостью посмотрела на Метвейку, перевела взгляд на Василя и пожала худыми плечами:
– Чтоть с него взять… Боги в деревьях! Это ж надоть такое выдумать. Одно верно – больной совсем на голову стал. Раньше еще ничо: менее… – она покрутила узловатым пальцем у виска, – был, а сейчас совсем видимо.
Василь кивнул и посмотрел поверх низеньких домов, туда, где высоченными горами вздымались в небо железно-микросхемные горы Свалки.
Клад?!
Василь пригнулся, опасаясь удариться о низкий дверной проём, и вошел в бункер. Да-да, это был настоящий бункер – толстостенный, душный и тёмный. Именно таким Василь и представлял укрытия позапрошлого века. Именно такими их и строили, опасаясь то ли ядерного взрыва, то ли нападения агрессивных внеземных цивилизаций – кто ж сейчас вспомнит.
– Вот, туть, – позвала баба Дуся из-за занавески.
Василь отдернул ткань, служившую видимо дверью, и оказался на кухне.
Окинул взглядом нагромождение приборов на столах и полках: микроволновка, универсальный миксер, лазерный проигрыватель, кофеварка.
– Добрый день. Хорошая погода – не правда ли? – проскрежетало из угла. Василь от неожиданности выпрямился и больно стукнулся затылком о навесной шкафчик.
– Ох, – засуетилась бабка. – Не покалечился, сынок? Этоть мой ПэДэ, банка консервная. Сынок прислал месяца три назад. Хорошая штука вообще-то – по дому помогаеть. Всё хорошо, толькоть вот от доильного оборудования пришлось отказаться. Да-а. – Старушка горько вздохнула. – С законом не поспоришь.
– Так как же вы сейчас, – удивился Василь. Молоко у бабы Дуси было знатное – корма она выписывала по каталогу из Города. Видимо, сынок там подсуетился – отменные корма.
– Да вот так, ручками, как в древности делали. И молоко у моей Муськи лучше даже стало. Никто не жалуеться, все хвалять.
Василь приподнял брови. Это же надо – отказаться от авто-дойки! Никто не спорит – робот комплектации «Помощник по дому» – вещь полезная, а порой и необходимая, и с законом, правильно говорит баба Дуся, не поспоришь – сказано пять автоматических вещей в доме, значит – пять. Но тут столько барахла, без которого, по мнению Василя, жить стало бы ничуть не хуже. Взять хотя бы кофеварку – ну не самая необходимая вещь в хозяйстве. Да и проигрыватель тоже… Василь был так удивлен, что не сразу понял, о чём продолжает бормотать старушка.
– …городским, говорять, им уже разрешено по пятнадцать вещей. А как же, у них ведь кары там всякие, квартиры с видефонами…
– Ну, что у вас стряслось. И с какой именно агрегатиной? – перебил бабдусины размышления парень. Ему совершенно не хотелось слушать о прелестях городской жизни.
– Да воть она, – длинный палец ткнул кофеварку в блестящий бок нержавеющей стали. – Дед мой без кофе совсем дуреет. Сынок нам и прислал ентуть агрегатину. Она фурыкала, фурфкала да и сфурыкалась.
– И долго она у вас, – Василь поднял кофеварку. В зеркальных боках которой поочередно отразились лица Василя, Баб Дуси и круглые оранжевые глаза ПэДэ.
– Так, энтоть, месяцев пять будеть.
– А фильтры меняли?
– Какие фильтры?
Василь с сомнением посмотрел на бабу Дусю.
– Так, я понял, что с вашей агрегатиной. Сейчас схожу домой – и будет она у вас к приходу деда варить его любимый эсспрессо.
– Он капучино любит. Ой, спасибо, сынок. А я тебе молочка вне очереди завтра принесу.
Василь остановился перед деревом. Положил ладонь на нагретый солнцем металл. Ствол слегка вибрировал, бронзовые листики, кое-где позеленевшие от времени, колыхал ветер, и они издавали такой приятный звук: дзинь-дзинь. Словно крохотные колокольчики.
Как, наверное, здорово бы было стоять в лесу вот так, положив ладони на шершавую кору настоящего дерева. Василь тяжело вздохнул.
Что это? Явно не рисунок коры. Пальцы нащупали выгравированные буквы: «В честь последней Осины. 2056».
– Привет, – раздался за спиной звонкий девичий голос.
– Здравствуй, Хлоя, – не поворачиваясь, ответил парень.
– Мне тоже нравится бывать у этого дерева. Стоишь так, представляешь лес. Кругом деревья, листья позвякивают…
– Настоящие листья шелестят, Хлоя.
– Шелестят, как это?
Василь не ответил.
– Я заметил тут гравировку…
– Где? – Девушка подошла к дереву вплотную. Василь почувствовал её дыхание на своих пальцах и убрал руки со ствола.
– «В честь последней Осины», – прочла она. – Знаешь, в Архиве, я видела документ, ещё бумажный, старый такой, почерневший, почти рассыпающийся даже в вакууме. Половину букв я не разобрала, но вроде бы раньше на месте древни был лес. Представляешь. Наши далекие предки селились прямо в лесу?! Может «Осина» это его название?
Василь пожал плечами и вдруг спросил:
– Ты Матвея не видела?
Хлоя удивлённо посмотрела на парня.
– Нет.
И куда он подевался среди дня. Василь заглянул даже в заброшенную котельную – Матвейки нигде не было. Неужели пошёл на Свалку?
Василь поморщился, но отправился в сторону гор железного мусора.