Анна Апрельская – Жена на выбор (страница 3)

– И вас не испугает то, что помню только четыре года из своей жизни? – не могла не спросить я.

– У вас есть лучшая рекомендация – Юрия Калинина. Работа детективного агентства и юридического бюро, можно сказать, похожи.

– Спасибо, Тимыч. Люба и правда хороший работник. Жаль, что я принимал ее на место декретницы. Хотел придумать для нее что-то другое, но свояченица у меня с характером, – хмыкнул Калинин, – не захотела занимать выдуманную должность.

– А что с памятью, Любовь? – заинтересовался Евгений. – Неужели никаких проблесков?

– До сегодняшнего дня я бы сказала, что ни одного. Но сейчас… Я теряюсь в своих ощущениях. Мне сложно ответить на этот вопрос, – тихо произнесла я, почувствовал маленькую детскую ладошку в своей руке.

– А сегодня я нашла маму, – громко заявила Оля, довольно улыбаясь и не реагируя на мрачный вид отца.

Когда гости Калининых стали собираться домой, Оля опять вцепилась в мою руку.

– Мама, поедем с нами, – настойчиво просила девочка.

Я не знала, что и сказать. Сердце твердило, что нельзя оставлять малышку. Но как это сделать? Не навязываться же Константину?

– Оля, ты забыла, что нас ждет баба Галя? – попытался Ульянов-старший переключить внимание дочери на другую тему.

– Баба Галя, конечно, хорошо, – задумчиво протянула девочка. – Но и маму я не оставлю, – покачала она головой. – Пусть мама с нами к бабушке пойдет.

– Хорошая идея, Оля, – неожиданно поддержал племянницу Евгений. – Поехали, нам как раз нужно забрать Мишу из гостей, так что мы с вами, – с хитрой улыбкой добавил он.

– Жень, ты представляешь, что говоришь? – процедил сквозь зубы Константин.

– Представляю. Только и ты пойми собственную дочь, – ровным тоном произнес мужчина.

– И я согласен с Женькой. Сейчас не стоит разлучать Олю и Любу, – поддержал брата уже Тимофей. – Вы, взрослые, потом разберетесь со своими проблемами. А дети не виноваты, что вы по какой-то причине расстались.

– Ты не понимаешь, она же сама нас бросила, – оборвал Константин брата.

Я держалась из последних сил, казалось, еще немного, и слезы покатятся из глаз. Как же так? Разве я могла в здравом уме оставить собственного ребенка? Нет! Никогда и ни за что! Но что же тогда случилось в прошлом, и почему я этого не помню?

– Предлагаю успокоиться, Константин, – подошел к нам Юрий. – После появления Любы в жизни Кати я выяснял, что же случилось в ее прошлом…

– Я была такой плохой? – вырвалось у меня.

– Не совсем. Успокойся, Люб. Не плачь, – произнес Калинин и осторожно положил руку на мое плечо.

– Мама, с тобой все хорошо? – испуганно прошептала дочка, глядя на меня снизу вверх. Ее глаза были полны невыплаканных слез.

Нельзя расклеиваться. Нельзя. Нужно взять себя в руки, хотя бы ради Оли.

– Все хорошо, малышка, – прошептала я.

– Оль, пойдем к машине, пусть папа поговорит с твоей мамой, – попытался уговорить сестру Петя, но та лишь мотнула головой, еще сильнее вцепившись в мою руку.

– Олюшка, а со мной пойдешь? – тихо спросила Катя, протягивая малышке руку.

Оля обернулась к Кате, затем перевела взгляд на сурового отца, после с надеждой посмотрела на меня, и наконец-то решила:

– Хорошо, тетя Катя. Только путь мама не исчезает больше, – попросила она.

– Не исчезну, – дрогнувшим голосом произнесла я.

Юра дождался, когда скроются в доме Катя и Оля, и вновь заговорил:

– Я тогда много узнал о Любе. Непростой была ее жизнь. Не знаю, в курсе ли ты, Костя, что мать Любы выгнала ее из дома, когда девушке было всего пятнадцать. Приревновала к своему очередному сожителю.

– Нет, я этого не знал, – сказал Ульянов-старший, задумчиво глядя на меня. – И куда же она пошла после этого?

– Сначала к подругам, но потом на ее пути встретился Глеб Корнеев.

– Тот самый Корнеев? – удивленно переспросил Тимофей.

– Да. Он одно время был значимой фигурой в криминальных кругах. С ним Люба была в относительной безопасности. Пока того не убили. Тогда следы Любы и пропали на пять лет. Видимо, в этот период она жила в Праге. Не догадался я искать там, – укорил себя Калинин.

– Мы встретились с Лисой совершенно случайно, завертелся роман, стали жить вместе. Лишь потом я узнал правду о матери моей дочери. Она постоянно лгала мне. Твердила, что в России у нее отец-олигарх, что он выгнал ее. Даже на порог не пустил.

– Про отца – это не ложь. Григорий Леонидович Вересов был одной из самых значимых фигур в России. Может быть, слышали про сеть обуви Верес?

– Почему был? Вересов умер? – уточнил Ульянов-старший.

– Нет. Жив. Но для дочерей он умер. Подлый он человек, слишком много гадостей сделал собственным детям, – мрачно отметил Юрий. – Катю вынуждал жить с моим младшим братом. А этот гад изменял ей с каждой юбкой. Любу же Вересов заставил представиться Катей, чтобы повесить на нее убийство. Ему было наплевать и на Катю, и на Любу.

– Помню я это громкое дело несколько лет назад. Непросто тебе было, Юрыч, вытащить Катю из той заварухи, куда ее засунул собственный родитель. Вот гад же, – гневно произнес Тимофей.

– Мало того, Вересов еще и манипулировал Любой. В тот момент ее память была почти что чистый лист.

– Отец тогда убеждал меня, что поможет все вспомнить, что именно я должна стать его наследницей, а не Катя. Качественно промыли мозги мне, – зло припечатала я.

– Но, несмотря на это, ты не пошла на поводу у старого интригана. Сумела противостоять отцу и даже помогла нам. За что мы благодарны тебе.

– Я тогда, по сути, только начинала жить. Вместо памяти – белый лист, но вместе с этим было дикое чувство утраты. Словно что-то важное скрыто от меня. Как часто мне тогда снился маленький плачущий ребенок. Но я думала, что виной всему мой диагноз. Мое бешеное желание стать матерью, и возможность этого… После аварии я не могла иметь детей, – тяжело выдавила я.

– Ты не можешь иметь детей? – шокированно переспросил Константин.

– Так сказал врач, который лечил меня после аварии, – не сразу смогла повторить я.

– Что за авария? – глухо произнес Ульянов-старший.

– Автобус, в котором я ехала, сорвался с моста прямо на железнодорожные пути. Выживших было мало. Так что мне повезло. У меня с собой был телефон с номером отца, ему и позвонили сообщить об аварии. Я тогда была рада, что у меня появился хотя бы кто-то, кому я была нужна. Только и эта иллюзия вскоре развеялась, – горько завершила я.

– Ты нам нужна, Люб, – поддержал меня Юрий. – Катя, Нина, Юля и Сережка любят тебя.

– Спасибо, что вы у меня есть, – сказала я, опять смахивая слезы.

– А теперь, Константин, то, ради чего мы устроили этот вечер, посвященный прошлому Любы, – твердо проговорил Калинин. – Сейчас я неплохо знаю Любу. Она замечательная тетя, дети ее любят. Да, в прошлом у нее есть темные пятна. Но, возможно, потеря памяти помогла ей измениться.

– Но она бросила собственную дочь, – категорично произнес Ульянов-старший.

– У меня возникает вопрос: а почему она это сделала? Ее что-то на это сподвигло? Или кто? – вопросительно посмотрел Юрий на Ульянова. – Ответ на этот вопрос можете дать только вы, Константин.

Глава 2

Вечер у Калининых закончился для меня еще более неожиданно, Константин пошел на уступки нам с Олей. И сейчас я сидела в автомобиле Ульянова, мы ехали в гости к той самой бабе Гале, про которую говорил отец Оле. К Галине Леонидовне, матери близнецов Ульяновых и мачехе самого Константина.

Я не знала, чего ожидать от этого визита, и была совсем не рада этому походу в гости.

– Баба Галя, это моя мама! – громко оповестила всех Оля, когда мы зашли в дом.

– Мама? – удивленно переспросила невысокая худенькая женщина.

– Да. Я же говорила, что найду маму в Москве, – уверенно заявила девочка.

– Как у вас все интересно, – протянула Галина Леонидовна, не спуская с меня внимательного взгляда. – Олюшка, Петя, бегите во двор, там дед с мальчишками играет.

Дочка посмотрела на меня, словно решая, может ли она меня оставить.

– Иди, Оля. Я подожду тебя тут, – заверила я малышку.

– Хорошо, ты только не уходи, – попросила Оля и нехотя отпустила мою ладонь.

– Идемте, чаю выпьем, – предложила свекровь, когда внучка убежала.

Вскоре стол на кухне был накрыт. К чаю подали конфеты и печенье. Только мне кусок в горло не лез. Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего мне не стоит ждать от разговора с мачехой Константина.

– А теперь рассказывайте, что произошло в вашей Санта-Барбаре, – потребовала женщина.