Анна Антонова – Зима для троих (страница 2)

Я смутилась: возможно, в десятом классе я и была слегка влюблена в историка, но тогда даже не осознавала этого. А потом в моем сердце поселился совсем другой персонаж, о чем Ирке было известно не хуже меня… Впрочем, объяснять все это подруге я не стала – сейчас ни то, ни другое не имело никакого значения.

В зале погас свет, на сцену вышла торжественная Светлана Юрьевна с папочкой в руках, и наш разговор, к моему облегчению, вынужденно прервался. Наряд за-вуча нас так потряс, что я даже забыла про историка: поверх ее платья была накинута потрепанная мантия, а на голове красовалась желтая пластиковая корона. Ее сопровождал парень в строгом костюме, но тоже при короне.

– Приветствуем всех! – громко объявили они. – Мы рады сообщить, что сегодня в нашей школе состоится королевский прием!

Мы с Иркой синхронно хмыкнули и переглянулись.

– Это что-то новенькое, – прошептала она.

– Я тоже ничего подобного не припомню, – тихо согласилась я.

Мы настроились на торжественный лад, но тема королевского приема быстро сошла на нет – Светлана поздравила всех присутствующих и призвала насладиться концертом, который подготовили для выпускников ученики.

– А теперь, – продолжала она, – слово предоставляется директору школы, Зленковой Римме Николаевне!

Мы с Иркой синхронно застонали. Речами Риммы мы в свое время наелись досыта и, как выяснилось, еще не успели по ним соскучиться.

– А что это за личность рядом со Светланой? – небрежно поинтересовалась я, во все глаза разглядывая «короля».

Парня нельзя было назвать идеалом красоты, но мне как раз такие всегда и нравились: светловолосые, худощавые, с тонкими чертами лица. Правда, этот типаж до сих пор встречался мне лишь в кино – и вот совершенно неожиданно обнаружился в родной школе. Внешность для короля была не самая подходящая, оставалось только догадываться, почему он получил эту роль. Не иначе, имеет покровительницу! Правда, если вспомнить портреты всяких царственных особ в учебниках истории, то далеко не все монархи были писаными красавцами.

– Да он на год младше нас учился, – небрежно ответила Ирка. – Не помнишь, что ли?

Я, естественно, не помнила. Кто обращает внимание на малолеток, пусть даже всего на год младше?

– Не помню, – как можно равнодушнее отозвалась я, но подруга уже заподозрила неладное.

– Понравился? – ехидно поинтересовалась она.

– Нет, с чего ты взяла? – вспыхнула я.

Однако мы с Иркой слишком давно знали друг друга, чтобы она купилась на такую неумелую шифровку.

– Совсем ты, Настя, опустилась, – глубокомысленно прокомментировала она. – На малолеток заглядываешься!

– А что такого? – обиделась я. – Он всего на год младше! А если, скажем, у него день рождения в ноябре или декабре, он вообще нашего года рождения…

– Да они же дурачки, – покровительственно заметила она. – На уме одни «танки», или во что там сейчас принято играть?

– А вдруг он не такой, как все? – неизвестно почему настаивала я.

– О-о, случай очень запущенный, – протянула подруга.

Я сделала вид, что не слышала, и между делом поинтересовалась:

– Не помнишь, как его зовут?

– Много хочешь, – фыркнула Ирка и внезапно спросила: – Лучше расскажи, как у вас дела с Ромой?

Я мигом поскучнела и забубнила:

– А что с Ромой, с Ромой ничего…

– Общаетесь?

– Как, если я в другом городе учусь?

– Интернет никто не отменял, – не унималась она.

– Девочки, нельзя ли потише? – шикнули на нас из соседнего ряда. – Хотите обсудить личную жизнь, выйдите в ко-ридор!

Судя по тону и манере речи, это были какие-то незнакомые учительницы. Мы пристыженно замолчали и уставились на сцену. Я старательно делала вид, что слушаю Римму, а в голове тем временем крутились совершенно посторонние мысли. Училки оказались не правы: мне не хотелось обсуждать свою личную жизнь ни в зале, ни в коридоре, ни где бы то ни было еще.

Мой роман с одноклассником Ромкой Орещенко развивался прямо на глазах Ирки и Ольги со Светкой в десятом классе[1]. После множества разнообразных перипетий мы все-таки остались вместе, но наши отношения надолго не затянулись. Будто настоящий интерес для нас представляла полудружба-полувражда. Мы повстречались немного, исполнили обязательную программу всех впервые влюбленных: киносеансы на последнем ряду с держанием за ручки, прогулки по городским улицам и паркам в такую погоду, когда хороший хозяин собаку не выпустит, медленные танцы на школьных дискотеках под завистливые взгляды девчонок и презрительно-равнодушные парней…

А потом нам стало скучно. Не было ни душераздирающего выяснения отношений, ни ссоры, просто мы потихоньку отдалялись друг от друга, встречались реже и реже, и наконец все свелось к формальному «привет-пока». Я не считала себя в чем-то виноватой, но вспоминать Ромку почему-то было неловко, и я старалась делать это как можно реже.

И вот Ирка, не знавшая о моих переживаниях, вторглась в ту область, куда я не хотела пускать даже себя. Впрочем, я сама виновата – первая затеяла провокационный разговор о парнях. Кстати, никто не отменял правила: лучшая защита – нападение.

– А у тебя как дела со своим? – наугад спросила я, опасливо покосившись назад.

Ирка та еще скрытница, из нее слова не вытянешь о личной жизни, и этим вопросом я намеревалась покончить со скользкой темой.

Мой расчет оправдался – подруга мигом поскучнела, пробормотала:

– С каким своим? – И на этом неприятная беседа благополучно завершилась.

Глава 2

В гостях у прошлого

Концерт шел своим чередом. Со всеми видами школьной самодеятельности мы были хорошо знакомы, благо в годы учебы активно принимали в ней участие. Время от времени на сцену приглашали выпускников разных лет, и они прочувствованно вещали о том, как любят родную школу и много лет по ней скучают.

– А нас почему не вызывают? – шепотом возмутилась я.

– Так ты же в реестр не захотела записываться, – напомнила Ирка. – Вот про нас никто и не знает.

– Да, правда, – с сожалением протянула я. – Зря мы так…

И тут, словно услышав меня, «королева» объявила:

– А сейчас на сцену приглашаются наши самые молодые выпускники – прошлого года!

Сердце екнуло, я начала неуверенно подниматься с места, недоумевая, откуда же про нас узнали, если в реестр мы так и не записались. Но вызывали, как выяснилось, вовсе не нас: на сцену уже поднимался парень в белой рубашке, черных брюках и с гитарой наперевес.

– Ромка! – ахнула я, запоздало осознавая, кого вижу перед собой.

Вот это сюрприз, всем сюрпризам сюрприз! Собираясь на школьный вечер, я вовсе не думала, что столкнусь с ним здесь… То есть вру, конечно, – еще как думала! В разных красках представляла себе нашу встречу. Правда, за время, которое прошло с нашего расставания, черты Ромкиной внешности, да и личности в целом, слегка выветрились из моей памяти, оставив лишь общий романтический образ.

Поэтому сейчас я со все возрастающим удивлением наблюдала его на сцене. Произнеся причитающиеся случаю слова – как он любит нашу школу и до сих пор по ней скучает, – Ромка сказал:

– А сейчас я бы хотел исполнить для вас песню. Все вы наверняка ее знаете, любите и смело можете подпевать.

Я против воли вжалась в кресло и крепко зажмурилась. Что он творит? С какой стати собрался петь и играть, он же никогда этим не занимался! Сейчас опозорится на всю свою любимую школу, а мне за него краснеть… Есть у меня такая дурацкая черта: испытывать неудобство за других. Я считала ее своим персональным глюком и очень удивилась, прочитав в Интернете, что в каком-то языке есть даже специальное слово для обозначения этого чувства.

После первых аккордов я услышала знакомые слова: «Когда уйдем со школьного двора под звуки нестареющего вальса» – и облегченно выдохнула: догадались поставить запись! Хватило ума у Ромки не петь самому. Но, открыв глаза, я испытала новое потрясение: пел именно он. И на гитаре тоже сам себе играл. И пел совсем неплохо – ничуть не хуже героя Дмитрия Харатьяна в фильме «Розыгрыш». Я посмотрела его продолжение, снятое несколько лет назад, заинтересовалась первоисточником и… влюбилась. Смешно сказать, в экранного персонажа – Игоря Грушко, которого сыграл Харатьян. Умом я понимала, что актеру давно уже не семнадцать, да и пел в фильме, как выяснилось, вовсе не он, но ничего не могла с собой поделать.

Зал взорвался аплодисментами. Я машинально захлопала вместе со всеми, но никак не могла прийти в себя. Может, это Ромкин двойник из параллельной вселенной? Ну не узнавала я в певце на сцене свою первую любовь. Что же могло измениться за такое недолгое время?

Ирка, видимо, без слов поняла мое состояние и с дополнительными вопросами не приставала. Вывел меня из анабиоза искрометный диалог на сцене, где появился новый персонаж, оказавшийся королевским казначеем.

– Дай нам, дружок, денег на праздник, – обратился к нему король.

– Нету, – развел руками тот. – В казне пусто.

– Что же нам делать? – подключилась к беседе королева.

– А вы попросите у шута, – посоветовал казначей.

Шут не замедлил появиться, и король переадресовал свою просьбу ему. Шут, покривлявшись, высыпал на колени королю горсть разноцветных бумажек, и на этом интермедия завершилась.

Мы с Иркой переглянулись и синхронно фыркнули. Нам уже не требовалось слов, чтобы обменяться мнениями об уровне школьной самодеятельности! Не спасал положения даже симпатичный «король» – одиннадцатиклассник, внешне чем-то неуловимо напоминавший Дмитрия Харатьяна. Да-да, после «Розыгрыша» я посмотрела все старые фильмы с его участием, новые меня по понятным причинам не интересовали. Только его совсем юный, времен «Розыгрыша», образ Игоря Грушко да гардемарина Алеши Корсака тронули мое сердце. Свое увлечение старыми фильмами я тщательно ото всех скрывала, чтобы не стать посмешищем среди подруг.