Анна Андрианова – СердцегрыZы (страница 2)
Все люди в мире возятся в огромной детской комнате, воздвигая домики из ярких фигурок конструктора Lego. Каждый думает, что именно его домик — самый важный и красивый. Каждый на полном серьезе уверен в том, что когда он достроит и увидит результат, то будет поистине счастлив. Каждый верит, что именно в этой каждодневной стройке и заключается смысл жизни. Стройка — это жизнь, а жизнь — серьезная штука, и в ней нет места для игр. Некоторые забывают есть и спать. Кто-то кладет по фигурке в день. Кто-то строит, ломает и начинает строить заново. Кто-то мечтает отобрать готовую постройку у другого. При этом каждый постоянно сравнивает свои домики с чужими, мучаясь комплексами и завистью.
Никто не задумывается о том, что счастье не зависит от величины и красоты этих домиков. Люди отличаются друг от друга лишь масштабами своих сооружений и иногда — цветом использованных деталей конструктора. А объединяет их то, что они никогда не знают, где найдут свое счастье. Но они думают, будто знают, что надо для этого сделать…
Олег жил, веря в эту придуманную им самим теорию, и получал неимоверное удовлетворение, когда играл в Lego других людей. Он не ведал, где находится это проклятое счастье, но был уверен, что явно знает намного больше остальных. Его домики более масштабны…
Бизнес-игры воскресного дня подошли к своему логическому завершению, и Олег решил скоротать великолепный вечерок в компании некой светской львицы, все еще не бросившей мысль женить его на себе. Он набрал телефонный номер.
— Добрый вечер, Виолетта. Я еду к тебе, или ты ко мне подъедешь? — не оставляя третьего варианта ответа, предложил он.
— А может, мы поужинаем? — с надеждой произнесла девушка.
Но тут же опомнилась и попыталась переиграть.
Буквально пару дней назад ее психоаналитик и помощник в делах сердечных в одном лице попытался донести, что козырного жениха, то есть Олега, нужно принять таким, какой он есть, со всей его придурью и тараканами. Тогда он обязательно на ней женится, и будет все у них чики-пуки. «Раз мужик не предложил ужина — значит, ходи голодной, а если не дал денег — возьми у другого… Потерпи чуть-чуть, зато потом все будет твое». Слова эксперта крутились в голове девушки, и, запинаясь, она пробормотала:
— Через полчаса я у тебя…
«Сопли пьяной медузы! Неудавшаяся актриса захотела стать сценаристом мыльных опер… Ну что за бред? Каждая соплячка мечтает о славе. Нет чтобы эти швабры думали о том, как научиться готовить, стирать и удовлетворять мужа холодными зимними вечерами, когда он уставший приходит с работы».
Так заключил продюсер Никита, резко щелкнув левой кнопкой мыши по красному квадратику в правом углу монитора. Он прагматично решил, что лучше ознакомиться со сметами. Цифры явно интереснее, чем очередное сценарное признание в любви.
Этот mail не только не задел его за живое, но, как обычно, взбесил глупостью и наивностью содержания. На этой неделе он читает уже третье душеизлияние подобного рода и даже не пытается понять его смысл. Что это — тупой сценарий или признание в любви? Особи женского рода атаковали его в надежде выиграть объявленный тендер на место рядом с продюсером, но это лишь ИМ кажется, что есть такой тендер. На самом деле для продюсера любовь, так же как и для многих, — это призрак. Все о ней говорят, но никто не разу не видел. Даже если думают, что видели…
На разбитом дисплее его телефона высветился номер «инкогнито».
— Нда-а-а? — ответил Никита брезгливым тоном.
Каждая работа оставляет свой отпечаток на лице и жизни человека. Работа в шоу- и кинобизнесе сделала из Никиты неврастеника, у которого никогда нет ни времени, ни денег на себя, любимого.
Душа Никиты — это потемкинская деревня как для окружающих, так, к сожалению, и для него самого. В его сердце таятся черное отчаяние, безысходное одиночество, невозможность его нарушить и горькое понимание этой невозможности. Для него уже давно нет любви — только искусство. Этот человек несет в себе хаос, с которым он имеет силы как-то жить. Он всегда может навести порядок в чужих сценариях, эстрадных концертах, ярких шоу-программах. И лишь иногда — в собственной жизни.
Из трубки неслась пронзительная речь очередной пассии, заслужившей орально-мастурбальными навыками роль без слов в малобюджетном сериале. Никита прикурил вонючую сигару и на пятой минуте монолога произнес:
— Милая, ты не представляешь, как я рад тебя слышать! Твоя красота не выходит у меня из головы. Как я по тебе соскучился! Просто сегодня вечером я очень-очень занят. Завтра обязательно позвоню. Просто не представляешь себе, как я хочу с тобой… увидеться…
При всей своей нервозности и нехватке времени Никита успел изучить женскую психологию и пришел к следующим выводам.
Вне зависимости от уровня интеллекта женщина — существо примитивное и криво запрограммированное. На твое «я занят!» она всегда додумает сюжет. «Он отказался от встречи со мной, значит, у нас все кончилось, значит, он меня никогда не любил, значит, я ему надоела, значит, у него появилась другая, значит, он поехал к ней, значит, трахаться, значит, у нее лучше фигура, значит, она худее меня, значит, мне надо прекращать жрать… Значит, я тут отказывайся от вкусняшек, а он там (цензура) другую?» Далее по плану она определит себе роль скандалистки и со всей душевностью сыграет ее. Наберет твой номер телефона и пронзительно проноет следующее:
— Ну ты (цензура)! И девка у тебя (цензура)! И дети ваши будут (также цензура)! А у меня, кстати, жопа меньше.
А потом замолчит и приготовится выслушивать твои оправдания.
Поэтому, дабы уберечь свой мозг от разложения, а печень — от сгрызания стервозными зубами, необходимо вовремя среагировать и дать вразумительный ответ, что, собственно, мудрый Никита сейчас и сделал.
А первой на повестке дня остается, безусловно, смета.
Протяжно подпевала Кристина, наблюдая за тем, как ее подружка-сожительница Чижик (дружеская кличка, прилипшая со школьных времен и как нельзя лучше отражающая характер обладательницы) собирается на свидание и меряет ее вещи. Точнее, их общие вещи. Заслуженному в обществе статусу светских львиц необходимо соответствовать, а материальные возможности обеих не позволяют иметь разные гардеробы именных шмоток последней коллекции, два автомобиля и две съемные квартиры. Радует одно — телефоны разные.
Кристина искренне радовалась тому, что подруга не зовет тусоваться, а уезжает на свидание. У нее наконец будет свободный вечер для того, чтобы придумать синопсис для новой книги. Нет, Кристина не была писательницей с большой буквы и не имела приличных гонораров. Она была человеком, которого называли обидным словом «автор», в которого не вкладывали деньги издатели и которого не пиарили пиарщики. По поводу последнего, правда, Кристина расстраивалась меньше всего по той простой причине, что сама была пиарщицей и известности в городе ей хватало. Вот только эту известность в карман не положишь и на хлеб не намажешь, за квартиру ею не заплатишь и гардероб не обновишь. Вот поэтому Кристина была и автором женских романов, и пиарщицей в крупном PR-агентстве, и журналистом в свободное от двух предыдущих призваний время.
Как и каждый молодой автор, двадцатитрехлетняя Кристина мечтала написать настоящую суперкнигу, по которой снимут фильм, за которую дадут много денег и которую переведут на много-много языков. Книгу, которой будут зачитываться, наслаждаться и с замиранием сердца болеть за героев.
Жизнь похожа на игру в кошки-мышки. Есть стадо мышей, а есть кошки. Есть люди, которым удалось стать кошками, но большинство осталось в мышках. Кристина мечтала стать кошкой, но вместо этого оставалась мышкой — правда, она была чуть выше, чем все остальные, и имела другой, отличный от остальных цвет. Быть такой яркой мышкой совершенно неэффективно. Твое принципиальное отличие от других мышей заключается в том, что кошка заметит тебя раньше, чем остальных. И съест тебя первой…
Утро этого воскресенья Кристи провела в компании своего редактора. Он долго теребил листочки с синопсисом, как казалось Кристине, ее бестселлера. Хлебнул кофе с молоком, прикурил Marboro и уставился на нее профессионально-цепким взглядом.
Кристина ерзала на стуле. Ее ладони вспотели, а зубы машинально прикусили нижнюю губу, на которую час назад был нанесен щедро выдавленный из тюбика остаток блеска Lancome. Последняя, так сказать, капля.