Анна Андрианова – СердцегрыZы (страница 10)

— Красивая церемония. Вдохновляет? А ты бы вышла за меня замуж? — тихо шепнул он, нежно сжимая ее ладонь и наклоняясь близко-близко.

— Безусловно! — не отводя от невесты глаз, ответила она.

Они стояли и держались за руки. У Виолетты подкашивались ноги.

Банкет по случаю свадьбы проходил в «Метрополе». Такого количества охраны не бывает даже у входа на стадион во время решающего матча. Личная охрана VIP-гостей заполонила все проходы, входы и выходы «Метрополя».

Уставшие от вечных кичей зажиточных москвичей метрдотели улыбчиво кивали, не обращая внимания на пафос мероприятия. Голодные и замученные журналисты пытались пролезть сквозь стройные ряды кирпичнолицых охранников. Те, кому это удалось, деловито фотографировали гостей, которые, как всегда, охотно кривлялись перед камерой.

Виолетта с превосходным макияжем под цвет светло-голубого платья от Alberta Ferretti торжественно двигалась по глянцевому полу, держа под руку Олега. Банкет обещал быть нарядным.

«Господи, спасибо тебе!» — молилась Виолетта.

Небеса наконец-то сжалились над ней, и счастье свалилось к ее ногам.

Ночь они провели в огромном номере отеля, выполненном в антикварном стиле. К удивлению Виолетты, этот секс был не таким механическим, как раньше. Олег целовал ее и не сжимал до хруста костей.

Она принесла из гостиной бокал с соком и вылила его Олегу на грудь. Нежно слизала кончиком языка, потом спустилась «в партер». Поблагодарив такими сочными ласками мужчину своей мечты, Виолетта расположилась на его груди, нежно поглаживая под одеялом. Олег курил ментоловые сигареты, выпуская дым вверх.

«Надеюсь, она не будет вспоминать мой вопрос в церкви. Сделаю вид, что пошутил. Жениться — это по крайней мере смешно. На ней тем более смешно. Женой должна быть та, без которой ты не можешь. А без кого я не могу? Без себя, ха-ха».

На этой мысли Олег рассмеялся и погладил загорелое и гладкое, как китайский шелк, тело Виолетты.

— А мы поедем в ЮАР? — с надеждой произнесла она. «Как бы более корректно намекнуть ему про разговор в храме? Завтра поеду к психологу».

— Конечно! — «Если только в следующей жизни».

Никита повесил трубку, в горле застрял комок. На лбу выступили капельки пота. Рубашка под мышками стала мокрой, по спине побежала холодная струя. Он облокотился на спинку стула, нервно постукивая правой ногой. От смерти человека отделяет тоненькая ниточка, которая в любой момент может оборваться, — жизнь. Ты не знаешь, когда и как это случится, ты не знаешь — почему.

«Факир был пьян, и фокус не удался. Жизнь — комедийный сценарий, придуманный по тяжелейшей обкурке бездарным драматургом. Нашелся такой же никчемный режиссер, который сделал по этому сценарию постановку».

Выпив залпом два стакана виски, Никита вылетел из кабинета. Бумаги со стола секретарши сдуло, как ураганным ветром.

— Выключи эту чертову музыку! — крикнул он водителю.

Раздражение и непонимание несправедливости судьбы выливалось в агрессию на окружающих, набирая обороты.

Смотреть в бездушные и спокойные лица прохожих было невозможно. Никита крутил головой из стороны в сторону, пытаясь за что-то зацепиться. Все идут по своим делам. Всем совершенно плевать на то, что сегодня кто-то умер. Каждый день, каждый час, быть может, каждую минуту на земле умирают люди. Остается очень много других людей, тех, которым они были нужны, которые их любили. Но «show must go on».

Он долго стоял у входной двери, рука почему-то никак не могла нажать на звонок. Смерть — это страх, который передается по воздуху. Каждый, кто хоть как-то ощутил его вибрации, уже боится.

— Когда это случилось? — первое, что спросил Никита у бледной жены Димы.

— Ночью. В четыре. — Добро пожаловать в дом, где совсем недавно была жизнь, а сейчас только смерть.

— Почему ты сразу не позвонила? — Человек всегда хочет знать подробности, человек всегда хочет все знать. Даже если ничего не может изменить.

— Дима просил никого не беспокоить без надобности. — Многие думают только о себе. И лишь некоторые — о других.

— Что значит без надобности? — Человек не любит, когда его не посвящают в подробности. Он не любит быть в неведении. Всем интересны чужие тайны.

— Ты что, не знал? У Димы был рак. — Людям страшно рассказывать о своих страхах. Страхи заразны. Многие рассказывают о своих проблемах, но лишь единицы не хотят портить жизнь другим.

Они обнялись, все так же стоя в коридоре.

«Человек, который так любил жизнь, который так радовался каждому мгновению, вдруг потерял ее. Мы всегда теряем то, что любим, и то, что ценим. А может, потому и ценил, что знал, что вот-вот потеряет? Ни к чему нельзя привязываться. Ничего нельзя любить. Никого. Я это давно понял».

Похороны — это единственное светское мероприятие в Москве, на которое можно попасть без приглашения.

Ваганьковское кладбище сегодня — так же как и вчера, так же как и во все дни недели, без выходных и перерывов на обед — принимало скорбящих.

Многочисленные друзья, партнеры и родственники Димы стояли вокруг выкопанной ямы и бросали в нее комки влажной земли. Практически все мужчины были с женами, меньшинство с любовницами. Вдова Димы и Никита пребывали в гордом одиночестве. Вдова была одна, потому что хоронила мужа, Никита был один, потому что его невеста умерла для него, не успев стать женой.

Никита озирался по сторонам. «Вот если сейчас я умру, после меня не останется ни вдовы, ни детей. Ни одна женщина не придет, чтобы поплакать на моей могиле. Наоборот — они все будут радоваться тому, что "этот подонок наконец сдох". Щупая глазами хмурых людей с печальными лицами, он столкнулся с парой знакомых глаз. «Так больше продолжаться не может. Так нельзя. Что-то неправильно…» Мокрые и несчастные глаза Наташи в упор, не стесняясь и не смущаясь, смотрели на него. Никиту посетило чувство вины. Где-то далеко-далеко в подсознании мелькнула искорка совести. Он опустил глаза и больше не решился смотреть в сторону Наташи. После ритуала Наташа ушла, поправляя развевающийся на ветру черный шифоновый шарф. Никита хотел было догнать ее, но что-то внутри него подсказывало: «Давай новую жизнь начнем с понедельника! А?»

А понедельников в году много.

Вечер с фотографом удался, но дело приняло совершенно неожиданный оборот. Валентин оказался голубым. Правда, очень душевным, веселым и занятным. Они быстро сдружились и начали плотно общаться. На следующий день после знакомства Кристина с Чижиком уже рассматривали его фотовыставку в галерее «Айдан» и наслаждались светским обществом почитателей фотографии. А через пару дней душевный, веселый и занятный фотограф переехал к ним. Разругавшись в пух и прах со своей до чертиков не любимой женой (она же женщина — ей нужен секс!), он наконец-то ушел из дому, поселившись «к девочкам на недельку». Вместе со своей отменной тусовочной черепахой по имени БМП.

— Фу… Ну что, девочки, вроде все!

Валя уселся на груду чемоданов и коробок в ожидании, когда подруги поднимут свои упругие попки и помогут ему их разобрать.

— Крис, ты с ума сошла! Зачем нам дома педик, да еще и с черепахой? — визжала подруга, когда струйки воды бились о душевую кабину. — Да у нас на двоих шмотья меньше, чем у него! Куда мы все это распихаем?

— Ну не злись, голубенький нам малины не испортит, нас и так все лесбиянками считают. И не бросать же человека на улице? У него проблемы, понимаешь? Семейные!

Кристина рассматривала черепаху, которая уже полчаса долбилась головой и панцирем о дверь в ванной. «Вот дура, не может обойти. Теперь понятно, почему Валя назвал ее Боевой Машиной Пехоты.

Подруги переместились на кухню. Ванную занял Валя.

— Между прочим, по рейки, гомосексуалисты и прочие сексуальные извращенцы — это люди, которые игнорируют определенные стороны своей личности, — с умным видом говорила подруга, извлекая из холодильника свой «ужин дистрофика» — салатик из морской капусты.

Довольный Валя натирался ярко-лиловой губкой для душа. Он хорошо понимал, что еще долго будет мыться этой губкой в этой душевой. Он — фотограф, а его жена — агент. Нет жены — нет агента, раз нет агента — нет денег, а раз нет денег — значит, нет квартиры. Ну, по крайней мере пока.

— Слушай, а может, он не совсем голубой? — с надеждой спросила Чижик, подцепляя на вилку морскую капусту с неудобоваримым запахом. Но фигура важнее. — Такой симпатичный и совсем не похож на голубого… Нет у него ни женских манер, ни этих дешевых ужимочек, с виду прямо настоящий мужик.

— Точно, вот поэтому я его сразу не распознала! — с досадой оборвала подругу Кристина. — Я позавчера ради эксперимента пробовала. Думала, хоть первая глава будет. Все-таки интересно могло получиться: был педиком, а оказался принцем суперсексуальным. Типа царевна-лягушка.

— И что? — Капуста была отодвинута.

— Ничего. Нейролингвистическое онанирование!

Валя выперся из душевой, неуклюже стуча мокрыми пятками по линолеуму. Говорят, хозяин часто похож на свое домашнее животное — или домашнее животное похоже на хозяина. У Вали и БМП совершенно очевидно было много общего.

— Ой, девочки, хорошо у вас! — Валя самозабвенно приземлился за стол, усевшись на стуле по-турецки.

Чижик дружески придвинула ему чашку и налила крепкого свежесваренного кофе.

— Валентин, у нас серьезная проблема! — строго произнесла она. — Ты как полноправный член семьи должен, практически обязан нам помочь. Крис должна книжку написать про мужиков, а не может.