Анна Алора – Хозяйка гостиницы «Семь ветров» (страница 5)

Каково же было ее удивление, когда стоило ей только подняться с этого помоста, как слив начался сам собой. И в воздухе запахло… Вот самой настоящей, нагретой на солнце хвоей.

“Да. Это не Средневековье. Это прямо местная Япония, – подумала Ольга и застегнула джинсы. Джинсы почти повисли на бедрах.

“Когда это я успела так похудеть?” – изумилась девушка.

И тут ее взгляд упал на сарафан. Грязный и оборванный, он унылой тряпочкой скрыл почти сваливающиеся с бедер джинсы. Ольга вздохнула и оправила несчастную одежку.

“Чего ж я футболку вниз не одела, – с сожалением подумала девушка. Сарафан, конечно, вполне себе закрытый. Но… И снять я его не могу. Не в лифчике же оставаться. Да в таких вот джинсах…

Девушка вздохнула и вдруг поняла, что ей совсем не хочется покидать это гостеприимное заведение. Она опустилась на пол. Пол оказался неожиданно теплым.

“Господи, с подогревом тут у них, что ли? – удивилась Ольга прогрессу местного мира.

Сидеть было не очень удобно. Но выходить и идти навстречу судьбе хотелось еще меньше.

“Зеленоглазый…, – вспомнила вдруг девушка глаза мужика. Да что ж мне все зеленоглазые попадаются, а? У Сереги, кобеля позорного, тоже зеленые были, – взгрустнула Ольга. Подтянула колени к себе и обхватила их руками.

Привалилась к стене из темного дерева, приятного и гладкого на ощупь и закрыла глаза.

“Господи, пусть все это мне приснилось, а? Пусть все это мне только приснилось, – жалобно прошептала Ольга и мгновенно заснула.

Так ее нервная система реагировала на стресс.  Но стоило девушке заснуть, как  просыпалась она уже совсем другим человеком. Способным принимать трезвые, взвешенные решения. В основном.

Вот и сейчас Ольгу после всех треволнений срубило. И где… Ну, где уж срубило, там и срубило.

Проснулась Ольга от того, что дверь в это уединенное местечко тряслась от ударов.

Она подпрыгнула и не сразу поняла, где находится. Но когда взгляд упал на трон, возвышающейся в середине, вспомнила все.

“Я в своем репертуаре. Заснула. Угораздило же в туалете, – дошло до Ольги и тут у нее вырвалось классическое:

– Занято!

Дверь прекратила трястись и уже знакомый мужской голос глухо сказал:

– С вами все в порядке, уважаемая?

Ольгу опять разобрала такая злость, что она подбежала к двери, раскрыла ее настежь и выкрикнула:

– А вы как думаете?! Нет! Не все в порядке! Я домой хочу!

Сайрус отшатнулся и глаза его сузились. Он глубоко вздохнул:

– Домой… Боюсь, не получится, – и он развел руками, отводя глаза.

Охотник уже приготовился к истерике. Но девушка словно выдохлась:

– Филька мой где? – тусклым голосом спросила она и стала тихо сползать на пол.

“Тьфу ты. Опять обморок, – пробормотал Сайрус с тоской.

Он посмотрел на растянувшуюся у его ног девушку и выругался сквозь зубы.

Вздохнул.

Присел и опять поднял ее на руки.

Посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж и решительно стал подниматься по ступенькам.

Поднялся на лестничную площадку и спиной открыл вторую по счету дверь. Это оказалась небольшая, но весьма уютная спальня. Посередине ее стояла довольно широкая кровать с резными деревянными спинками.

Сайрус с облегчением сгрузил свою ношу прямо на затейливо вышитое зеленым шелком покрывало и выпрямился.

Девушка тотчас повернулась на бок и подтянула ноги к груди. Всхлипнула и затихла.

“Значит, не обморок. Заснула? Странная девица, – хмыкнул Сайрус.

Пусть спит. Может, у них там и ночь уже. У нас-то раннее утро”.

Он потянулся, широко зевнул и, услышав приближающийся странный звук, резко обернулся. Но поздно.

Филимон, злобно сверкая налитым кровью глазом, молча, без своего фирменного “Ку-ка-ре-ку!!!” налетел на врага и со всего размаху клюнул Сайруса в незащищенную лодыжку.

Глава 6

– Ах ты подлая птица! – чертыхнулся Сайрус и отпрыгнул в сторону.

Боевой Филимон быстро поменял траекторию и со злобным клекотом, расправив яркое оперение, понесся на врага.

Сайрус отскочил в другую сторону и взвыл, ударившись об угол стола.

Ему было и больно и смешно. Наконец мужчина изловчился и встретил следующий набег нападавшего во всеоружии. Он сдернул со стола  скатерку и одним ловким движением накинул на беснующуюся птицу.

И только потом ошеломленно замер.

“Он же был в стазисе!  Какого Созданного?! “–

Сайрус непонимающе смотрел на полную жизни, не говоря уже о движении, птицу, которая активно пыталась разорвать неожиданную преграду.

Мужчина потряс головой.

“Ничего не понимаю, – и он внимательно посмотрел на свои руки”. Татуировки мигнули ему в ответ. Мол, все в порядке. Если что, готовы к работе.

“Магическая птица?” – Сайрус не знал, что и думать.

До сих пор существ, способных освободиться от стазиса, он не встречал. Правда, и подобные птицы ему не попадались.

“Какие же интересные особи встречаются там, за Рубежом… Не увидел бы, никогда б не поверил," – покачал головой Сайрус и потянулся к шевелящемуся у его ног свертку.

Из свертка уже выглядывал бешеный красный глаз Филимона.

Охотник хмыкнул.

Нагнулся, как можно более осторожно взял сверток в руки И, держа от себя подальше, открыл спиной дверь и вышел.

Филька затрепыхался было еще сильнее, но руки Сайруса были не чета нежным ручкам теткиной племянницы.

Несгибаемый боец недовольно крякнул и затих, будто бы предавшись полностью в руки победителя.

Но стоило только охотнику ослабить хватку – он не в коей мере не хотел повредить редкой птице – как Филимон одним ударом шпоры прорвал скатерку и попытался дотянуться до охотника.

Сайрус охнул, сжал боевую птицу посильнее и, едва заметно прихрамывая, стал спускаться с лестницы.

Прошел в самый конец коридора и открыл недовольно скрипнувшую дверь из старой темной древесины.

Над головой тотчас зажегся древний магический светильник.

– Ну, боец, сейчас мы тебя устроим со всеми удобствами, – тихо приговаривая, Сайрус зашарил взглядом по сваленным в груду предметам.

– Вот она!  – довольно сказал мужчина, заметив целехонькую клетку из витой проволоки.

Держа дергающийся сверток одной рукой, быстро открыл дверцу и вытряхнул совершенно обалдевшего Филимона. Петух злобно глянул налитым кровью глазом и высоко поднял гребень.

Но Сайрус уже захлопнул дверцу.

– Обживайся, пришелец, – сказал он напоследок и вышел, захлопнув дверь.

Свет тотчас погас. Филимон было заклекотал по-боевому, но окружающая темнота сделала свое дело. Несгибаемый боец затих, будто поняв, что наступила ночь. И всякие порядочные петухи в это время сидят на насесте и спят.