Анна Алмазова – Буфетные мыши. Том 1 (страница 3)
В углу гостиной возле окна стоял буфет. Ночью он казался значительно выше и несравненно шире, нежели днём. Его дубовые дверцы стали иссиня-чёрными, а медные ручки и хрустальные стёклышки загадочно мерцали в свете уличного фонаря.
Серёжа подошёл ближе и в одном из стёклышек увидел мальчика. Ну и до чего у него были взъерошенные волосы! Наспех причесавшись, он постучал по нижней буфетной дверце ровно три раза, как ему велела мышка.
В первое мгновение ничего не произошло. Тогда Серёжа решил немного подождать. Хотя, признаться честно, ждать посреди тёмной гостиной ему было не очень-то приятно. И едва раздался тихий скрипучий звук, как он подпрыгнул на месте. Это всего-навсего приоткрылась буфетная дверца. Из-за неё выглянула та самая мышка в старомодном платьице с голубым передником. Она робко озиралась по сторонам, словно тоже была чем-то напугана.
– Здравствуйте, Серёженька! – прошептала мышка. – Вы не знаете, кто это в доме по ночам стулья роняет?
– Это я, – признался Серёжа.
– Вы? Ах, надеюсь, вы не ушиблись? Проходите же скорее! Добро пожаловать в буфет! Мы вас очень рады видеть!
Дверцы буфета распахнулись настежь. Серёжа осторожно заглянул на тёмную полку, вздохнул и уселся рядышком на пол:
– Спасибо, но лучше я тут, на порожке посижу.
– Как это на порожке? – ахнула мышка.
– Я уже говорил, что в буфет не помещусь.
– Что за вздор! – рассмеялась мышка. – Хватайтесь за мой хвостик и более ни о чём не думайте!
Серёжа дотронулся до маленького серенького хвостика и сразу очутился внутри буфета. «Я даже не помню, как переступил через его порог, – удивился он. – Вот так чудеса!»
Вдалеке разгорался огонёк керосиновой лампы, и вскоре в буфете стало совсем светло. Пожалуй, тут хватило бы места и для мамы с папой, но этой ночью здесь хозяйничали серые мышки. Крошки в нарядных платьях прыгали туда-сюда и звонко пищали. Сколько их было? Дюжина, две или три – считать бесполезно!
Вдруг мимо Серёжи промчалась мышка с двумя красными бантами. «Великан! Рыжий великан! – заголосила она, показывая на него лапкой. – Боюсь! Боюсь! Пи-пи-пи!» После этого наш Гулливер старался тихо сидеть в уголке, не желая более никого напугать. Он лишь головой по сторонам крутил, открывая для себя новый, удивительный мир, скрытый от него до сей поры за дубовыми дверцами буфета.
И чем больше Серёжа крутил своей кучерявой головой, тем уютнее ему здесь становилось. Он был словно и не в гостях у мышек, а в гостях у самого себя…
Многое в буфете оказалось Серёже знакомым. Прежде всего, старая посуда, сломанная или просто отправленная сюда на хранение, поскольку в доме ей нашлась достойная замена, а выбрасывать было жалко.
Так, на буфетной полке поселился блестящий самовар, приятель ещё папиного детства. По соседству с ним стояла сахарница, синяя в белый горох, подаренная родителям на свадьбу. Далее расположился кофейник с потерянной крышкой, а в углу стоял графин, вышедший на заслуженную пенсию после долгих лет исправной службы на кухне.
Здесь водили дружбу чашки и блюдца из разных чайных сервизов, а одинокие бокалы были готовы пропеть вам тысячи историй о давних пирах. И не забудем про керосиновую лампу, у которой с боков отлетела почти вся зелёная краска. Она была тут самой старой жительницей. На её памяти один век сменил другой, но и с приходом электричества лампа ещё долгие года выручала людей, пока не очутилась в буфете – на радость мышам.
Бабушка Буфетная мышь тем временем катила по полке баночку из-под гуталина, а в ней что-то звенело. Это был подарок Серёже на день рождения: винтики, шурупчики и прочие металлические штучки без названия. Всё то, что просто необходимо настоящему мужчине! Серёжа в свой черёд вручил имениннице большую конфету в красной обёртке.
– Ох, стоило ли?! – притворно воскликнула бабушка Буфетная мышь, но было видно, как сильно ей понравился подарок. Ах, вы только послушайте, как славно шуршит конфетный фантик!
И, словно по сигналу, следом в буфете загрохотали хлопушки. Какой-то трусливый мышонок со страха спрятался в сахарницу, а остальные мышки запищали: «Бабушка, с днём рождения!» – и тоже стали дарить подарки. Чего среди них только не было: скрепки, монетки, пуговицы, мотки цветной пряжи и разные лакомства. Двое мышат принесли расчёску. Мама ещё вчера сбилась с ног в её поисках, так и пошла на работу непричёсанная, а она вот, оказывается, где – в буфете! Тут же нашлись папины запонки, испытавшие на себе чьи-то острые зубки, и Серёжин школьный карандаш. А один мышонок удивил так удивил – принёс на полку мышеловку:
– Фокус-покус! – пискнул он и взмахнул хвостом. Ломтик сыру взлетел в воздух, пару раз перевернулся и упал прямо в лапы именинницы. Бабушка Буфетная мышь ахнула, погрозила озорнику пальцем и расцеловала его.
Незаметно рядом с Серёжей сел толстенький мышонок. Слегка смущаясь, он протянул ему баранку с маком и прошептал:
– Будешь, Серёжа Конопушкин?
– Спасибо, – ответил Серёжа, – только меня зовут Серёжа Веснушкин.
– А я всю жизнь мечтал с тобой познакомиться! – воскликнул мышонок.
– Откуда же ты меня знаешь?
– Как не знать! – заявил мышонок и подмигнул. – Сколько раз я слышал, как ты просил у своей мамы баранку с маком, а она не давала. У, бессердечная!
– Она у меня хорошая, просто чуть-чуть строгая, – вступился за маму Серёжа. – Говорит, что сначала послушные дети едят суп, а потом уж баранки.
Мышонок вздохнул:
– Все мамы так говорят. Жизнь вообще-то штука тяжёлая. Одна зарядка сколько здоровья уносит. Эй, ты зарядку-то делаешь?
– Каждое утро, – ответил Серёжа.
– А я каждую ночь! Кувыркайся, прыгай, скачи, хвостиком крути…
– И ещё приседания, – подсказал Серёжа.
– Тсс, не упоминай про них! – запищал мышонок. – Бабушка Буфетная мышь боится, что если я не буду делать зарядку, то ни в одну норку не пролезу. Меня и листом капустным кормят, словно зайчика. А я так поесть люблю, особенно оладушки. Ещё дразнятся: «Толстяк! Толстяк!» Да пусть скажут спасибо, что я не обидчивый и от рождения спокойный. На все их дразнилки отвечаю добродушно: «Толстяк – здоровяк, а вы – мышки-худышки, рваные штанишки!»
Серёжа рассмеялся и спросил:
– Как же тебя зовут?
– Я уже сказал, – ответил мышонок: – Оладушек!
– Так и зовут? – удивился Серёжа.
– Да, у меня прекрасное имя – самое вкусное имя на свете! – похвастался мышонок и даже причмокнул от удовольствия. – Понимаешь, очень я оладушки уважаю. Особенно горяченькие, прямо со сковородки. Могу их и с вареньем, и со сметаной, а лучше с мёдом. Ты своей маме так и передай, с липовым мёдом они у неё вкуснее всего получаются.
– Ладно, я передам, – пообещал Серёжа. – Оладушек, а можно тебя спросить? Кто сидит в сахарнице?
Дело было в том, что во время их разговора с сахарницы съехала крышка, и оттуда показались серенькие ушки. Они то прятались, то робко выглядывали вновь.
– А, да это Питес! Он очень пугливый, – сказал Оладушек и крикнул: – Эй, Питес, иди к нам! Я познакомлю тебя с Серёжей.
Из сахарницы снова показались ушки, за ними глазки, усики и носик.
– Нет-нет, я стесняюсь! – пискнул мышонок Питес. – Может, твой Серёжа хочет меня съесть?!
– Не ест он мышей, он баранки любит, – ответил Оладушек. – Правда, Серёжа?
– Правда, – сказал Серёжа.
Но трусливый мышонок Питес не особо поверил словам мальчика. Он предпочёл вести разговор, сидя верхом на сахарнице, чтобы в случае опасности сразу спрятаться.
– Эй, ну я жду! – бойко пропищал Питес. – Спрашивай!
– Что спрашивать? – растерялся Серёжа.
– Спрашивай! Почему меня зовут Питес?!
– Скажи, пожалуйста, почему тебя так зовут? – вежливо спросил Серёжа.
Мышонок Питес заулыбался и с хитрым видом произнёс:
– А потому, что когда я был крошкой, то вместо
– Отличное! – сказал Серёжа.
– Тогда будем дружить! – воскликнул Питес.
В этот момент из-за керосиновой лампы торжественным шагом вышли десять серых мышат. На плечах они несли белоснежную фарфоровую тарелку с голубой каёмкой. Сбоку на ней была едва заметная трещина. Это папа Серёжи поторопился, когда мыл посуду, зато теперь у мышат был стол, да не простой, а праздничный! На нём возвышались горы из орехов, изюма и семечек, лежала долька мармелада, шоколадный пряник, баранка с маком, пастила и конфета в красной обёртке. Прочие мышиные угощения Серёжа разглядеть не успел, так быстро тарелка опустела. А едва опустели напёрстки с чаем, как завели танцы.
Тарелку перевернули и превратили в сцену. На неё запрыгнули музыканты – три сверчка, в соломенных шляпах и больших очках. И раз, и два, и в буфете заиграла весёлая полька. Мышки разбились на пары и заплясали вокруг керосиновой лампы, словно заводные игрушки. Даже самые стеснительные крошки-мышата лихо подкручивали свои тонюсенькие усы и важно притоптывали на месте. А Серёжа хлопал в ладоши. То-то пошло веселье!
Одна бабушка Буфетная мышь была чем-то встревожена. В лапках она теребила маленькую бумажку: то разворачивала её, нюхала и пробовала на зуб, то сворачивала, прятала в карман передника и снова доставала. Тут мышку осенило. Она довольно шмыгнула носом и погладила себя по голове, будто говоря: «Какая ты умница-разумница, Буфетная мышь!»