Анна Алиева – Дорога праха (страница 7)
Реальность пробилась сквозь воспоминания стрёкотом насекомых и мычанием давно недоенной коровы. Казимира встала и прошлась по внутреннему садику, разминая ноги, склоняя голову то так, то эдак. Хрусть-хрусть. Замерла на середине шага. Задержала дыхание. Шагнула назад, в тень дверного проёма.
Рыжая луна освещала весь сад: и иссохшие деревья, и полудохлые клумбы, и выжженную траву по краям дорожки, и битые крыши. В одном месте черепица треснула и вдруг посыпалась вниз. Если прежде Казимира думала, что ей показалось, то теперь уверилась – по крыше кто-то пробирался.
Она всматривалась и ловила каждый шорох, каждый хруст пластинки под ногой. Ассасин, может, и был опытным, но старой черепице проигрывал.
Как Каз ни напрягала глаза и как ни щурилась, она не могла разглядеть чужака или даже его тень. Наверняка пришёл за Валлетом, не за главой же Белого Храма.
Казимира проследила за движением шума – направлялся убийца на запад, прошёл над головой Каз и свернул к северу. Выпускать его из виду… из слуху? Короче, терять его нельзя.
Каз пробежала коридор без окон и прислушалась. В помещении тихо.
Выпрыгнуть бы, зависнуть на подоконнике, ухватить убийцу за ногу или край плаща. Но с одной рукой и обессиленная, Казимира скорее сверзилась бы в клумбы, чем провернула такое.
Ускоряя шаг через каждый фут, подстраиваясь под походку убийцы, Каз петляла из коридора в коридор, замирала у окон, слушала и просила Алаян о помощи. Нельзя же так сразу отобрать у Казимиры нанимателя, единственную надежду выбраться. Да, у княже, конечно, есть телохранитель, но с каких пор Каз доверяет свою судьбу каким-то резистентам?
Новый коридор показался ей знакомым. И вот этот столик с железными ножками тоже. Точно, пару часов назад она вписалась в него ботинком, когда слуга вёл свиту Валлета к комнатам. Нога заныла от воспоминаний, значит, Каз на верном пути. Ещё одна арка, коридор и… дверь с позолоченными линиями и рукояткой, с выжженной руной Белых в центре. Должно быть, оно.
В этом коридоре не было окон, и Каз рвано вдыхала через рот, давясь воздухом, каждым открытым участком кожи чувствовала раздражение, будто потные ладошки погладили.
Открыв дверь, она прислушалась, замерла на пороге. Тихо, только чьё-то сопение во сне и скрип зубов. Свет из окна падал на камзол с серебряными пуговицами. На месте.
Казимира втиснулась в проём и бесшумно прикрыла за собой дверь. Кто-то кашлянул, поперхнулся во сне. Келья, отведённая для княже, была разделена на две спальни – побольше и поменьше. Каз оказалась в первой, но спящего на кровати не разглядела. Скорее всего, здесь спал Валлет, а в меньшей комнате – телохранитель.
В тёмных углах и тенях за шкафом Казимира никого не нашла. Заглянула во вторую спальню – убийца ещё не добрался. На одном из стульев Каз заметила красную куртку и пояс с закреплёнными ножами.
Княжеская постель стояла у стены, дальней от окна, от двери её отделяли два стула – похоже, телохранитель позаботился о препятствиях для незваных гостей. Не задержат, так шума наделают. Ещё два стояли со стороны окна. Каз обогнула преграды и встала в углу у подоконника, чтобы ассасин не заметил её.
Секунды тянулись и тянулись.
А если убийца явился за кем-то из Белых? Мало ли?
Ветер швырял в комнату мычания коров, лай, вой, стрёкот.
А если это Гур послали кого-то за Каз? Давать врагу фору не в их привычке.
Свист ветра, чей-то кашель вдалеке. Ршх-х-х. Вот оно.
6
Ступня в мягком ботинке бесшумно опустилась на подоконник, но Казимира поборола желание ударить сразу. Вторая нога встала рядом с первой, ассасин замер: присматривался, похоже, ту ли комнату выбрал.
Каз воткнула кинжал чуть ниже колена, по руке прошла дрожь от того, как лезвие царапнуло кость. Ассасин тихо взвыл и зашипел, попытался ударить Каз в лицо, но она увернулась. Лезвие врага царапнуло её по макушке, срезало кусочек скальпа и пригвоздило к стене. Вторым ножом, что закрепила на поясе, Каз ударила в низ живота, и ассасин повалился в комнату. Наконец. Чтобы выиграть пару секунд, Казимира пнула его под рёбра.
– Какого хера?!
В комнате зажглись лампы.
Каз выдернула кинжал из стены, коснулась раненой макушки и обернулась к свету. Ассасин держался за рукоять ножа, торчащего из живота, всё ещё пытался встать, но уставился на Казимиру и забыл, что нужно сопротивляться:
– Вир?[11] Сарсéм, э яáрщиныз?[12]
Каз вспомнила его лицо, но не имя.
Кто-то наступил ему на ногу чуть ниже того места, откуда торчал первый нож. Конечно, телохранитель. Каз обернулась ко второй фигуре – в дверях меньшей спальни стоял княже. Они поменялись местами, чтобы Валлет не попал под удар? Могла бы и сама догадаться.
– Кто тебя прислал? – спросил телохранитель и надавил сильнее. Голос спокойный, будто каждый день только в таких ситуациях и оказывался.
Ассасин заскулил, дёрнулся вперёд и получил кулаком в челюсть.
– Вегард, полегче, – скомандовал Валлет. – Смотри-ка, милая, от тебя тоже есть толк, – с искренним удивлением сказал княже, пока Вегард усаживал пленника на стул и простынёй связывал ему руки за спиной.
– Помочь? – спросила Каз у телохранителя, не позволяя себе ответить на это «милая».
– Ты уже сделала достаточно. – Вегард глянул на неё и нахмурился: – Ранил?
По лбу, и правда, текло что-то тëплое.
– Царапнул, – отмахнулась Казимира и тыльной стороной ладони стëрла кровь.
Не отвлекаясь от связанного, Вег указал большим пальцем на вторую спальню:
– Там есть аптечка.
Казимира спросила бы, что они будут делать с ассасином, но знала ответ заранее и спорить не собиралась. Княже отступил, чтобы пропустить её в меньшую комнату, и сказал:
– Это не входит в твои обязанности.
– Обращайтесь, ваша светлость.
Ни Валлет, ни Вегард не стали расспрашивать Казимиру ночью, как она попала в комнату, откуда узнала про убийцу – пообещали утром вернуться к этому разговору.
– Да, и не буди слуг, – сказал Вегард, когда Каз собиралась выйти, – я здесь сам разберусь.
К себе Казимира вернулась голодной и злой, зато с пластырем на макушке.
Злилась она даже не на князя, которого слова благодарности, наверное, задушили бы. Злилась на себя. Ради чего были эти шесть лет? Чтобы вернуться к тому, с чего начинала? К таким людям, которым самим бы нож воткнуть в живот?
Нет. Теперь есть оправдание. Это временно и это только ради выживания.
Утром у стула с одеждой Казимира нашла тонкие сандалии, бинт, вату и спирт. Она так крепко спала, что даже не заметила, как кто-то вошёл? Теряет сноровку.
Каз оделась, обулась, ещё раз обработала рану. Волосы она кое-как собрала на затылке, но пряди у лица всё время выпадали.
За мыслями об Ордене, детстве и сокурсниках ноги снова привели её ко внутреннему садику, где вчера Каз заметила ассасина. Это же не приснилось ей? Нет, голова ноет, привкус очередного паршивого решения горит на языке – всё как обычно.
При ярком свете сад выглядел ещё плачевнее, чем ночью, со всеми этими потрескавшимися каменными скамьями и бельевыми верёвками от веток одного сухого дерева до другого.
– Уверена? – спросил девичий голос. Казимира остановилась на пороге, уже повернула, чтобы уйти, но заинтересовалась ответом:
– Сама зарево видела. – Свистящий шепот был бы слышен и на другом конце коридора. – Говорю тебе, сожгли они «Гарцующего пони». На рассвете выезжали. Наверняка его светлость отправил.
– Да уж, у самого ни гроша, а командует здесь…
– Помалкивай, а не то высекут тебя за такие слова.
Когда она вошла в столовую, за обеденным столом сидели все трое. Валлет, конечно, занял место во главе. По правую руку от княже сидел русобородый, он отодвинул тарелку, и та звякнула об ещё три пустых. По левую руку – карга ощипывала виноград.
Каз остановилась, чтобы выдохнуть, пальцы ещё немного дрожали от злости.
– Княже, а позвольте спросить?
Молча Валлет глянул на Каз поверх своей чашки кофе. Так смотрят на шумную муху, залетевшую в салон авто, – с лёгким раздражением. От подошедшего слуги Казимира отмахнулась, не дожидаясь, когда он откроет рот.
– Со вчера вопрос мучает, времени задать не было. – Она уставилась в чёрные глаза княже.