Анна Алиева – Дорога праха (страница 11)

– Я всё решил! – кричал вслед телохранителю Валлет. Да, ведь именно так ведут себя решительные князья. Что у них за отношения, в которых подчинённый позволяет себе столько вольностей?

– Пусть они тоже послушают. – Вегард остановился перед машиной и разложил на капоте карту. – В десяти минутах езды есть деревня. Можно там переночевать – денег, что дали в храме, хватит.

Валлет упёрся бедром в водительскую дверь. Вьющаяся прядка волос упала ему на глаза, и князь сдул её, нахмурив брови. Теперь Казимире казалось, что его светлости не больше лет семнадцати, просто борода хорошо растёт.

– Нам ещё новую свиту собирать, платить деревенщинам за комнату я не буду, – бухтел Ариан. – Им бы радоваться, что князь выбрал их дом.

– И до конца дней своих не мыть ладонь, которая коснулась подола его одежд, – подсказала Казимира, приложив кулак к груди. Валлет смотрел на неё почти с ненавистью. – Взглядом меня не убить.

– Так или иначе, – попытался продолжить Вегард, прикрывая улыбку кулаком.

– Клаудия, поддержи меня. – Валлет кивнул на карту.

– Я не совсем понимаю суть вопроса, ваша светлость, – произнесла Клаудия. Она поправила перчатки, разгладила складку на подоле плаща. Ох, Алаян, здесь асфальт почти плавится, а обскура прячет свои синие пятна в перчатках.

– Я сказал ему, что обивать пороги деревенщин, ища приюта, мы не будем. Уж лучше вон в степи лагерь разбить.

Его перебил шакалий вой. Удачи, княже, давай как-нибудь сам.

– Светлейший, – ласково сказала Клаудия, будто обращалась к буйному ребёнку. Она обогнула авто, взяла Валлета под руку и заговорила тихим, медовым голосом. – Разбивать лагерь под открытым небом – весьма опасно. Не лучше ли дать этим… людям пару медяков и получить толику комфорта?

Вегард навис над горячим капотом, изучая карту. Казимира остановилась слева от него, у пассажирской двери. Солнечного света ещё хватало, чтобы рассмотреть очертания материка и островов на потёртой бумаге.

Материковый Морбос делился на четыре региона – южный Гастин, северо-западный Пакран, северо-восточную Лауки и восточную Монтанье. До войны и обскурии это были страны, но теперь каждый регион расчерчивался на четыре-пять княжеств. В каждом свой князь, и над всеми ними один правитель – Сол Мелин. Верховный князь, первый и пока единственный в истории.

На острова власть Мелина не распространялась. Зýрити на западе, Крийский архипелаг на севере и Хидо́н на востоке не признавали ни законов Мелина, ни деления на княжества.

– Эй, светлость, – позвала Казимира. Названия гастинских городов и рек она разглядеть не могла, но отлично помнила. – Сам глянь, тут в двух днях пути ни одного города или деревни. Не остановимся сейчас – не будет провизии и хакы́та вплоть до Ярмарки. – Казимира кивнула на карту. Путь лежал через реку и лесок. – Того, что дали в храме, с вашими аппетитами хватит до… – Каз выпрямилась, разминая шею и прикидывая в уме. Когда она в последний раз путешествовала с кем-то и рассчитывала на ещё один рот? На четыре рта, один из которых очень прожорлив. – До завтрашнего вечера.

– Что такое хак… ыт? – переспросил потухшим голосом Валлет.

– Топливо. Фюэл, – перевёл Вегард и добавил, победно улыбнувшись: – Вот и решили.

Горстку домиков выстроили по обе стороны от дороги, ещё десяток затесался в темноте позади. Все ухоженные, ни разбитых окон, ни дырявых оград, ни одного покосившегося сарая. Ни единого человека.

Вегард вышел из машины первым, погромче хлопнул дверцей – вдруг кто появится. Дома встречали чужаков только светом из окон. Казимира остановила мотоцикл рядом с авто, руль не выпустила, слушала тишину. Валлет потянулся к ручке двери, но Каз цыкнула и мотнула головой.

Вегард обернулся к ним:

– Я разберусь.

За день воздух нагрелся и теперь комьями застревал в горле.

– Тихо, – шикнула Казимира.

Она закрыла глаза, напрягая слух, ногами почувствовала вибрацию от земли – люди, десятка два или три, топтались на одном месте, где-то неподалёку.

Вегард смотрел на неё в ожидании. Его спокойного лица Каз не видела, но слышала, как он вынул меч и переложил из левой ладони в правую и обратно. Не слишком-то сдержанно.

Казимира обернулась. Шаркнули шаги.

Из темноты свет фар выхватил силуэт – мужчина в потрёпанной шляпе таращился на чужаков, морщился и прикрывал лицо, чтобы не слепнуть. Собрался крикнуть, но так и остался с раззявленным ртом. Вегард и Казимира тоже замерли. Откуда-то из темноты нарастал гул, будто сотня голосов пока ещё шептала, но скоро должна была закричать.

– Где все люди? – спросила Казимира на гастинском и медленно слезла с мотоцикла. Мужчина смотрел только на меч в руках Вегарда.

– Нам тут таких на хер не надо! – бросил деревенщина и махнул рукой, будто кота с забора прогонял. Он зашагал к дому через дорогу, вытер влажные ладони о штаны, снял шляпу, чтобы взъерошить мокрые волосы. Рубаха тоже пропиталась потом. Каз поморщилась от запаха.

– Почему дома нараспашку? Где люди? – спросил Вегард на салданском, но деревенщина его не понял.

Казимира обернулась на новый звук. Молитва. Эти слова, интонации, лающие вскрики – Каз надеялась никогда больше их не услышать.

– Здесь зафери, – сказала она пересохшими губами. Язык не слушался, воспоминания всё ещё были свежи.

– Проваливайте! – рявкнул деревенский мужик. Он стоял на пороге дома с вилами в одной руке и незажжённым факелом в другой. – И без вас проблем до лошадиной жопы!

– Мы поможем вам, – снова на салданском сказал Вегард и повернулся к Каз. Она перевела.

– Себе помоги, – деревенщина сплюнул Вегарду под ноги, – забирай девку и сваливайте.

Рокот толпы набирал силу. Гул молитвы тоже.

8

– Слышишь, нет? – повторила Казимира громким свистящим шепотом. Будто демон мог её услышать, заметить, заинтересоваться ею. – Здесь зафери.

– Чего ты так нервничаешь? – спросил Вегард, глянув на неё через плечо.

Казимира не успела возразить, что, конечно, она не нервничает. Поэтому и кулак так сжимает, что ни разу не испугана.

Деревенский мужик поудобнее перехватил вилы и пробурчал:

– Есть уже один помощник. – И скрылся между домов.

Валлет по пояс высунулся из окна машины – слишком далеко, ему было не слышно, о чём говорят. Казимира, увлечённая молитвой, не заметила ни как Вегард шикнул на князя, ни как махнул ему, чтобы оставался в тачке. Валлет всё равно вышел, хлопнул дверцей и присоединился к ним.

– Чего тут интересного? – Он одёрнул камзол, поставил кулак на плечо Вегарда и хотел сказать что-то ещё, но его прервал детский плач. Почти вой, он заставил Казимиру зажать уши и опустить голову.

– Так, это херово, – буркнул Вегард и пошёл вслед за деревенщиной.

Валлет сплюнул, подумал секунду и тоже поплёлся в темноту.

Да вы серьёзно? Два идиота! Нет. Нет, я с вами не пойду. Не-а.

Зазудело под ногтями, плеч будто коснулись влажные ладошки, и на коже остался липкий след. Не пот. Кровь. Кровь той девчонки. Казимиру передёрнуло.

– Ты тут собираешься топтаться? – раздался голос Клаудии.

Каз раздумывала меньше секунды – лакх, уж лучше зафери, чем карга.

Идиотов Казимира нагнала быстро, шла на звук грузных шагов князя. Толпу местных жителей они нашли в поле, люди стояли плотным кольцом, а перед ними – костёр и плачущая девочка. Плачущая не так, словно её наказали за провинность, не так, будто она потерялась в лесу. Плачущая, будто её связали по рукам и ногам и стегали ремнями.

Казимира споткнулась, когда рёв, рвущий детское горло, перерос в проклятия. Молитва запнулась.

Не пуская его дальше, Вегард поднял перед Валлетом руку. Каз замерла позади них, смотрела, как тени от костра искажали лица деревенских жителей, и сжимала кулак, пока ладонь не онемела от впившихся в кожу ногтей. Нет, она не развернётся и не сбежит.

– Жди здесь. – Вегард склонил голову в сторону Валлета, а Каз вздрогнула, на секунду решив, что он прочитал её мысли. – Может напасть.

Княже хмурился и не сходил с места. Замер даже воздух – ни ветерка.

– Каз, присмотри за ним, – бросил Вегард и шагнул к костру.

Казимира вслушалась в проклятия и только теперь поняла, что рычал их уже не детский голос. Она прикрыла глаза, зажмурилась всего на секунду, но будто снова оказалась в том сарае.

Лицо исцарапано до мяса. Грудь и живот разорвало изнутри, сломало рёбра, распахнуло их, как мерзкий цветок из костей, мяса и органов. Стены, стога сена, половицы, запертые ворота – всё в крови и ошмётках плоти. От запаха выворачивает даже опытного убийцу. На руках и ногах девушки порезы, будто серпом махнули. Ногтей нет, сломала, оставила в половицах, в располосованных руках, в лице. На тот момент девушка ещё была жива, но уже охрипла от крика, сил не осталось даже на слёзы. Сейчас из глаз, ушей и ноздрей трупа вытекает только чернота.

Казимира всё ещё слышит хруст её позвонков.

Не успел Вегард втиснуться в толпу, как новый звук пресёк проклятия. Вскрик на злом, чужом языке. Молитва. Снова, но с силой, властью, уверенностью, слова будто воспарили над полем и людьми и ударились в небо, чтобы расколоть его молниями.

Казимира вздрогнула, чем вызвала у Валлета смешок. Руки он убрал в карманы брюк, смотрел на толпу, изгибая губы в гнусной ухмылке. Нервозность и опасность, повисшие в воздухе, его забавляли.

– Что смешного? – ощетинилась Казимира. Она тряхнула рукой, чтобы рукав упал до ладони и спрятал вставшие дыбом волоски.