Анна Алеванс – Ночь всех влюблённых (страница 7)
Они смогли преодолеть дикие порывы ветра и потоки ледяной воды за минуты. Но эти минуты пролетели для них, как часы. Маркус завёл её, дрожащую, в вестибюль величественного многоэтажного здания. Алисса облегчённо вздохнула: здесь было сухо, тепло и безопасно, а о дожде напоминали лишь раскаты грома. Стены украшали сдержанные пейзажи, полы устилали красные ковры. С одного взгляда становилось ясно: среди здешних жильцов нет представителей обычного рабочего класса. Такое жильё могли себе позволить только люди с приличным заработком — юристы, врачи, учёные, деятели искусства или владельцы магазинов.
На лифте они добрались до последнего — одиннадцатого — этажа. Маркус пригласил её в квартиру с номером 215 и закрыл дверь на ключ. Алисса уже достаточно согрелась, чтобы ощутить неловкость ситуации.
– Проходи, — сказал он. — Сними пальто.
Она послушно повесила пальто на вешалку и принялась оглядываться по сторонам. Да, это роскошное жилище мало походило на её скромную квартирку в неблагополучном районе. Квартира оказалась студией: кухня, гостиная и спальня представляли одно помещение, обставленное изысканно и просто. Небольшой обеденный стол, шкаф со старинной резьбой, телевизор в дальнем углу, диван и два уютных кресла. Напротив окна — рабочее место с компьютером. У стены посередине — маленький камин. Больше остального внимание привлекала кровать — просторная, с чёрным балдахином из бархата и изящным изголовьем в виде виноградных лоз.
– Здесь… очень красиво, — произнесла она хрипловато.
Маркус словно не услышал её.
– С тебя вода течёт ручьём, — сказал он и вручил ей мягкое полотенце. — Возьми. Иди в ванную. Тебе нужно согреться.
– А ты?
– За меня не беспокойся. Я зажгу огонь в камине. Иди же.
Она в смущении направилась в ванную. Дрожа, сняла липкую от воды одежду, забралась в ванную и принялась согреваться под струями воды. Ледяной холод стихии быстро отступил, и на смену ему пришло тёплое блаженство. Первые минуты Алисса пребывала в дурманящей апатии. Лишь окончательно согревшись, она наконец осознала, где находится, и румянец стыда прилил к её щекам.
Когда она выключила воду, раздался стук в дверь.
– Мне нужно отойти в магазин, — сказал Маркус. — В моём холодильнике нет ничего, кроме банки колы и пачки пасты.
– Может, не нужно никуда ходить? — высказалась она, внезапно смутившись своей наготы — хотя он и не мог её видеть.
– Я скоро вернусь. В случае чего, найду лодку, — пообещал он. — Да, я оставил халат на кресле. Можешь повесить свою одежду на сушилку.
Алисса не стала спорить. Он явно привык стоять на своём и не спрашивать чужого мнения.
Девушка дождалась, когда захлопнется входная дверь, обернулась в полотенце и выскользнула в комнату. На кресле и впрямь лежал махровый халат. Её собственные вещи, оставленные на сушилке, можно будет надеть лишь через несколько часов. Зная, что альтернативы нет, Алисса завернулась в халат и принялась за исследование.
На камине обнаружились две фотографии в рамке. На первом фото красивая темноволосая женщина, смеясь, держала на руках мальчика лет двух. Он был одет в синий камзол и смотрел в камеру с очень серьёзным видом. Алисса узнала Маркуса почти сразу — по взгляду и задумчивому выражению лица. А женщина, судя по не слишком явному сходству черт, была его матерью. На втором фото взрослый и вполне узнаваемый Маркус играл на гитаре на пляже. Позади него виднелись бирюзовые волны и рассветное солнце. Он смотрел в камеру с чуть заметной улыбкой, и по одной этой улыбке можно было догадаться, что он испытывал некие чувства к фотографу; но в глазах его меж тем виднелась усталость и горесть. Судя по дате, фото сделали около трёх лет назад.
За одной из фотографий Алисса нашла ещё один снимок – без рамки. Он был помят, припорошен пылью и забыт владельцем. На снимке обнаружилась красивая девушка с длинными каштановыми волосами. Лёгкое красное платье едва прикрывало бёдра, в волосах красовалась белая орхидея. Она не выглядела ни радостной, ни счастливой, и её надменная порочная красота не могла компенсировать отсутствие улыбки и хоть какой-нибудь теплоты во взгляде.
Алисса не сомневалась: Маркуса с этой девушкой связывали отношения. Интуиция подсказывала, что продолжались они несколько лет, и всё было довольно серьёзно. А затем что-то произошло. И всё закончилось. Алиссе казалось, что на Маркусе этот разрыв отразился гораздо сильнее, чем на девушке. В лице незнакомки, привлекательном с эстетической стороны, угадывалась редкостная бесчувственность. Должно быть, она причинила ему много боли.
Алисса услышала скрежет ключа в замке и вернула фотографию на место.
Глава 5. Двое посреди потопа
Маркус вернулся с двумя пакетами продуктов наперевес. Он предусмотрительно надел куртку с капюшоном, но даже это не спасло его от ненастья. Он отряхнулся — от него пахло дождём — и разом стащил насквозь промокшую верхнюю одежду. Только тогда Алисса заметила фиолетовую гематому на влажной щеке.
– О, боже. Откуда это? Ты поранился?
Маркус, удивлённый, коснулся синяка, словно только что о нём вспомнил. Затем непринуждённо ответил:
– Вот оно что. Теперь ясно, почему продавщица из супермаркета смотрела на меня как на гангстера. На улице настоящая буря. Пока я пытался перейти улицу, прислушиваясь к интуиции, в меня что-то врезалось. Не удивлюсь, если это была птица.
– Ох, — протянула она. Масштаб бедствия пугал её. — Нужно приложить что-нибудь холодное.
Но Маркуса, казалось, меньше всего волновало это увечье. Он смерил её быстрым взглядом и заметил:
– Тебе этот халат идёт гораздо больше, чем мне. Извини, но у меня вряд ли найдётся что-то более подходящее. Сомневаюсь, что тебе понравится расхаживать в моей рубашке.
Алисса ехидно прищурилась. В ней вновь проснулось необъяснимое нахальство.
– Я могу укутаться в занавеску на манер греческой тоги. Как тебе?
– Ты же не думаешь, что я стану тебя отговаривать?
«Ладно. Ничья», — решила она про себя. Усмешка на его лице не давала ей покоя.
Он ускользнул в ванную. Алисса, пытаясь себя занять, принялась разбирать продукты. Обычно она не вела себя так свободно в чужих домах: негласный кодекс гостя запрещал излишнюю фривольность. Но здесь она быстро освоилась, к тому же, хозяин этого дома вряд ли предъявит ей претензии за помощь.
Она быстро поняла, что и где лежит, и складывала продукты в соответствии с существующей системой. Овощи и фрукты быстро отправились в холодильник вместе с мясом и яйцами, спагетти и воздушные хлопья — на полку, сладости и специи — в отдельный навесной шкафчик.
– Ты голодна?
Маркус успел переодеться в футболку и брюки. С взлохмаченных светлых волос капала вода. Алисса невольно залюбовалась: он не прикладывал ни малейших усилий, чтобы выглядеть так небрежно-привлекательно. Ей захотелось коснуться сильных изящных рук, провести пальцами по волосам, приникнуть поцелуем к холодным губам…
– Я… голодна, — проговорила она, не зная, куда упрятать свои постыдные мысли.
Маркус приблизился к ней. От него пахло ментолом и дождём. Алисса бездумно приложила руку к распухшей щеке. Он прикрыл глаза, будто прислушиваясь к холоду её пальцев, а затем приложился губами к тонкому запястью. Они смотрели друг другу в глаза неотрывно: в них отражалось что-то такое, что невозможно было описать обыкновенными словами. И озвучивать это было бессмысленно
– Не бойся.
Маркус приник к длинным волосам, вдыхая их запах. Впервые девушка так отчётливо ощутила мужское желание обладания. Он хотел, чтобы она была
Но он… ему легко позволялись вещи, в которых другим был отказ. То, что происходило между ними двумя, не поддавалось никакому логическому объяснению. Их связывало нечто большее, чем мимолётное желание или ранняя привязанность, которую принято считать любовью с первого взгляда. Невидимая нить объединяла не их тела, не бренные физические оболочки, но души. Разве могли они сопротивляться силе, что была выше их обоих?
Маркус поцеловал её шею под тихое прерывистое дыхание. Алисса, откинув голову, пропускала пальцы сквозь его волосы. Женское тело беззвучно трепетало от неведомого волнения. Когда он скользнул к поясу её халата, разум девушки чуть прояснился. Она резко остановила его.
– Что такое? Что-то не так? — прохрипел Маркус неразборчиво.
Алисса тяжело задышала и почувствовала подступающие слёзы. Она до одури боялась испортить всё одним неосторожным словом, но разве она могла не сказать?
– Я…
– Тихо. Тихо. — Он прижался щекой к её щеке и поцеловал. — В чём дело?
Она собралась с духом, чтобы сказать:
– Маркус, я не… У меня никогда не…
– Ты никогда не была с мужчиной, — договорил он спокойно.
Она с облегчением обнаружила, что в его словах нет ни осуждения, ни насмешки. Он не счёл это чем-то ужасным и ненормальным — просто принял как факт.
Маркус обнял её ещё крепче.
– Всё будет хорошо. Ты можешь мне доверять.
Алисса обвила его шею руками и впилась в губы так страстно, что они оба едва удержались на ногах. Маркус без слов взял её на руки и отнёс в постель. Он занавесил окно, и в комнате воцарилась полутьма. Девушка в очередной раз испытала облегчение. При свете дня ей было бы куда страшнее; а вот тень как раз создана для того, чтобы обнажать пороки.