Анна Алеванс – Искусство жизни и любви (страница 13)
Успокоенная волнами и речным воздухом она направилась домой. В груди ощущалась странная тяжесть. Дома Алисса некоторое время провела в тишине, глядя перед собой. В самом меланхоличном настроении она смотрела фильм «Бриджит Джонс» и поедала самодельное мороженое. В доме и без того было прохладно, но, тем не менее, она продолжала поглощать ледяной десерт, чуть ли не клацая зубами.
В пять вечера раздался звонок в дверь. Маркус выглядел ещё более усталым, чем был: глаза раскраснелись, лицо побледнело. Кроме того, он истекал ручьями: недавно снова начался дождь.
Некоторое время они смотрели молча друг на друга.
– Я хотел позвать тебя на прогулку, – произнёс он, снимая капюшон. – Но погода к этому не располагает.
Алисса поджалась. Она не собиралась закатывать скандал – это было не в её натуре. Однако, в виду природной честности, не смогла бы делать вид, словно всё в порядке.
– Правда? Ты зашёл за мной? – уточнила она холодно. – А я в какой-то момент почувствовала себя лишней.
Вероятно, до этих её слов он и не задумывался, что мог причинить ей боль своим поведением. Маркус некоторое время хмурился, размышляя, а затем сказал:
– Прости. Я обидел тебя. Поверь, я этого не хотел. В моменты, когда на меня накатывает вдохновение, я становлюсь невыносим. Работа поглощает меня, и я перестаю замечать всё вокруг.
Алисса испытующе взглянула в его лицо и не обнаружила намёка на фальшь.
– Ты мог сказать мне об этом. Я не могла ничего этого знать. Я чувствовала себя униженной.
– Знаю. Это было грубо. Я идиот, – признал он, проводя рукой по её щеке. На коже остался влажный след холодного дождя.
Злиться на него было невозможно. Она смерила строгим взглядом насквозь промокшее тело и заявила безапелляционно:
– Тебе нужно в душ. Я сейчас принесу полотенце.
Маркус не предпринял ни единой попытки сопротивления. Алисса повесила промокшую куртку на сушилку и всучила ему полотенце. Под шелест воды в душе она поставила на плиту пузатый синий чайник в белый горошек и нарезала яблочный пирог из супермаркета.
Когда он вышел, из ванной дохнуло паром. Алисса разлила по кружкам свежезаваренный чёрный чай с бергамотом. Прежде чем принять напиток, Маркус взглянул на неё исподлобья. Он явно сомневался в чём-то.
– Что-то не так? – поинтересовалась она.
– Я хотел бы знать, как ты отнесёшься к тому, что мы на некоторое время перестанем видеться?
Этот вопрос заставил её замешкаться.
– Почему? – наконец спросила она. – Что-то случилось?
– Да. Меня посетила муза, – на лице проявилась усмешка. – В последнее время это происходило не так чтобы часто. Возможно, всё дело в тебе. Во мне появились силы для того, чтобы продолжить писать. В такие дни я нуждаюсь в одиночестве и почти полностью изолируюсь от общества.
– Понятно. И сколько это будет длиться? – уточнила она деловито.
– Несколько недель. Обычно этого времени хватает для написания одной или двух книг.
Алисса размышляла не больше нескольких секунд и сказала спокойно:
– Ну ладно.
Маркус прищурился.
– Точно? И ты не будешь на меня злиться из-за того, что я уделяю тебе мало внимания?
– Нет, не буду.
– Знаешь, а это даже как-то обидно, – поделился он. Девушка только рассмеялась.
– Ты думал, я отвечу что-то другое?
– Ну, другая девушка могла бы подумать, будто я придумываю причину для временного расставания и планирую на стороне развлекаться с любовницей.
– Если бы ты этого не сказал, я бы никогда так не подумала. Но теперь у меня что-то появились сомнения…
Поглощение чая с пирогом прошло под тихое хихиканье. Алисса старательно изображала добродетельную оскорблённую супругу и бросала глубоко порицающие взгляды на «гулящего мужа». Маркус только усмехался.
– Значит, мы совсем не будем видеться?
– Будем. Я просто не смогу без тебя, – честно признался он. – Иногда писать книги – всё равно что проваливаться в пропасть. Витать в облаках фантазии прекрасно, но если делать это слишком долго, то забываешь о реальности. Иногда я испытываю такое. Я становлюсь Писателем и забываю, каково это – быть просто Человеком. Ты нужна мне. С тобой я всегда помню, кто есть на самом деле.
Алисса вспомнила о том, что уже давненько тревожило её.
– Ты не дал мне свой номер. Нам нужно как-то поддерживать связь, разве нет?
– Я не пользуюсь телефоном. Современные телефоны убивают всё стремление к жизни… и всю романтику. Меня больше прельщают серенады под окном и любовные надписи на асфальте.
– И как же мы будем связываться? – поинтересовалась она, позабавленная. – С помощью почтовых голубей?
– Как в старые добрые времена до существования телефонов – с помощью писем, – ответил он. – Будем оставлять их под дверью и договариваться о свиданиях.
Алисса представила себе эту картину и не сдержала улыбки.
– Ты романтик.
– Никому не говори. Пусть это останется нашей тайной.
Глава 9. Любовь и почта
Последнюю ночь вместе они провели за просмотром старой романтической комедии. Страсти не было: лишь влюблённые взгляды, объятия и редкие поцелуи без намёка на нечто большее. Он ушёл спозаранку, когда она только проснулась, оставив на прощание только поцелуй с кофейной горечью. Алисса дремала, обнимая подушку с запахом его волос.
Она не считала этот необходимый перерыв в отношениях чем-то ужасным и непозволительным. В конце концов, последние годы она прожила в абсолютном одиночестве и привыкла к некоторой обособленности. Личное пространство было для неё не правом, но необходимостью. И оказалось, что Маркус нуждался в том же – только по иной причине.
Большинство пар, которые она знала, относились к вынужденным расставаниям откровенно негативно. И женщинам, и мужчинам разлука со второй половиной представлялась досадным происшествием, чуть ли не катастрофой. Это была одна из причин, по которой сама Алисса долгое время не хотела вступать в отношения: человек в паре переставал принадлежать сам себе, и его обособленное «Я» превращалось в зависимое «Мы». Она всегда была слишком самодостаточной, чтобы осознанно жертвовать своей независимостью и комфортным одиночеством. И если бы ей представился выбор – сохранить «Я», несмотря на угрозу на вечного одиночества, или же полностью раствориться в паре и стать частью «Мы» – она, не задумываясь, выбрала бы первое.
Первый день одиночества был посвящён грандиозной уборке. Алисса не являлась поборницей частоты и спокойно переносила творческий беспорядок, однако время от времени её посещало желание навести чистоту в доме. До вечера она избавлялась от старой ненужной одежды и прочего хлама, очищала, отмывала, драила и полировала все поверхности в квартире. После уборки девушка с забитой доверху коробкой вещей направилась к специальному пункту помощи: здесь любой желающий на добровольной основе мог передать ненужную одежду нуждающимся.
Лишь по возвращении домой она заметила торчащий из двери белый конверт. Очевидно, Маркус успел побывать здесь, пока она прибиралась; возможно, он даже слышал, как она напевала песни The Rolling Stones, Queen и Avril Lavigne. Это было бы очень неловко…
Лисса спешно развернула конверт и обнаружила в нём, помимо письма, билет в кинотеатр. «Вечер старых фильмов», – гласила надпись сверху. «Ребёнок Розмари» – было указано ниже. В письме говорилось:
Чуть ниже оказалась приписка: она была сделана другой ручкой и явно второпях:
Алисса, смущённо хихикая, принялась писать ответ.
Ответ она отнесла рано утром. Вместе с запиской в небольшой картонной коробке девушка оставила ягодный пирог собственного приготовления. Она опасалась, как бы в своём писательском угаре Маркус не позабыл о необходимости время от времени утолять голод.
В следующем письме он поблагодарил её за заботу, к письму также прилагалась небольшая посылка. В прозрачной упаковке обнаружились насыщенно-красные спелые ягоды клубники.
«
Ягоды оказались сочными и сладкими. Алисса не представляла, где он их достал: обычно в этом сезоне на прилавках лежала клубника прекрасная на вид, но непередаваемо пресная. Часть ягод она сохранила и приготовила чизкейк.