Анна Алексеева – Уроки приручения, или Моя несносная команда. Часть 2 (страница 9)

— Драконы способны улавливать запахи выделяемых гормонов, особенно хорошо — у себе подобных…

Я замолчала на полуслове, потому что до меня дошло.

— И вы оцениваете эмоциональное состояние собеседника по запаху. Вы можете почувствовать страх…

— Злость, гнев, радость, страсть и ещё кучу всего. Даже если с момента события, которое вызвало всплеск гормонов, прошло некоторое время. Так что, поверь, я бы сразу понял, если бы в тебе была хоть капля неискренности.

Я вздохнула и положила голову на колени так, чтобы видеть сидящего рядом дракона.

— Мне бы такую способность. Вообще не понимаю, почему Маркус так на меня взъелся и когда это началось.

— Я не уверен, но могу примерно описать, чем от него сегодня пахло.

— Правда можешь? — я приподнялась и тут же смутилась своего интереса. — Да нет, лучше мне не думать об этом. Просто забыть обо всём. Как страшный сон.

— Я думаю, ты преувеличиваешь, — задумчиво отозвался Даниэль, снова глядя на фонарь. — Во-первых, он точно в этот момент тебя хотел…

— Хотел… убить?

— Хотел отыметь, — серьёзно поправил меня он. — Во-вторых, он злился. Если суммировать, то, думаю, это была ревность.

— Может и ревность, — хмыкнула я и уже открыла было рот, чтобы сказать, что он сам меня отшил несколько дней назад, но захлопнула обратно. Это наше личное дело. И даже Миранде не стоило об этом рассказывать.

— Саргоны, — пожал плечами Дэн. — Нам, драконам клана Мару, никогда не удавалось их понять. Слишком нервные. Слишком непрагматичные. Слишком многое доверяют своим эмоциям.

— Наверное, в этом есть свои плюсы. Они никогда не ждут, прежде чем сделать. И успевают ловить момент.

— Наверное, — согласился дракон, выпустив изо рта тонкую струйку дыма. — В этом мне бы стоило поучиться у него.

— А ты где-то не успеваешь?

— Есть риск не успеть, — ответил он с улыбкой, всё так же не глядя на меня. — Я ведь даже не задумывался о том, что у тебя ещё никого не было, и что ты можешь оценить мои действия, как попытку… ну…

— Купить девственность?

— Или получить её даром. А теперь вот…

Он замолчал на середине фразы и продолжил смотреть на фонарь. Его рот был чуть приоткрыт, а глаза — расслабленны, задумчивы. Я придвинулась к нему ближе, прижавшись боком к тёплому дракону.

— Ты хорош, — улыбнулась я, робко встретив его вопросительный взгляд. — Я тоже ничего. Это нормально, если два хороших человека нравятся друг другу.

Он улыбнулся, обхватил меня обеими руками за талию и потянул на себя. Я поддалась. Села ему на колени и позволила себе подчиниться зову распылённых в воздухе феромонов керри. Поглаживая его щёки, шею, подбородок, ловила губами его губы, выгибалась, когда его ладони проникали под рубашку пижамы и ласково блуждали по коже. Мне хотелось вжаться в него, раствориться в нём, чувствовать его настолько, насколько это только возможно.

Подхватив меня под бёдра, он вдруг встал, и я вскрикнула от неожиданности, едва успев уцепиться за сильную шею.

— Что ты задумал? — спросила я, когда он легко, будто я ничего не весила, понёс меня по парковой дорожке.

— Довести дело до конца, — горячо выдохнул Даниэль. — Но здесь для этого слишком людно.

Я почувствовала, как к щекам ещё сильнее стала приливать кровь. Но терпеть, в самом деле, становилось почти невозможно. Казалось, я готова согласиться сделать всё, что он велит, прямо здесь, на мягкой траве парка, но у самого дракона, видимо, ещё оставались мозги под черепной коробкой, и это меня спасло.

— Я могу идти сама.

— Босиком?

— Здесь чисто.

— Я не согласен тебя выпускать. А то снова убежишь, как сегодня. И как в тот вечер на базе у Маркуса.

— Не убегу.

— Это ты сейчас так говоришь. А потом придумаешь себе что-нибудь — и снова мне изображать гончую.

Я смущённо уткнулась подбородком ему в плечо и, покачиваясь на каждый шаг, наблюдала за сидящими на скамейках керри. В другой раз я бы отводила взгляд, отворачивалась и старалась бы делать вид, что ничего не вижу. Но сейчас, надышавшись секретом керри, во все глаза наблюдала за их любовными играми.

Скоро, впрочем, парк скрылся за деревьями, мы вышли на тихую пустынную улицу и в конце концов оказались на территории нашего отеля. Однако, Даниэль не пошёл в сторону номеров. Вместо этого он свернул в сторону — к небольшому зданию со множеством дверей, которое стояло обособленно, и рядом с которым расположился бассейн.

— Нам сюда можно? — тихо спросила я.

— Конечно. Это сауны. Можно занять любую, и над дверью вылезет красный флажок, чтобы посторонние случайно не зашли.

Я обернулась и увидела, что над одним из входов действительно развевался красный флажок. Даниэль в это время подошёл к зданию и, случайно выбрав одну из дверей, занёс меня внутрь.

— Ну всё, можешь меня опустить, — сказала я, когда мы оказались в небольшом чистом предбаннике с лежащими стопочкой чистыми полотенцами.

— Нет уж, теперь я тебя отпущу только после того, как ты начнёшь умолять, — усмехнулся он. Потом толкнул спиной одну из двух внутренних дверей и, ввалившись в комнату, прижал меня спиной к стене, чтобы снова поймать мои губы в самом страстном поцелуе.

— Шелли, — прошептал Даниэль, чуть отпрянув, но всё ещё крепко прижимая меня бёдрами к стене. — Скоро мы вернёмся домой, и там воздух не будет наполнен феромонами полнолуния. Уверена, что не будешь жалеть о совершённом?

— Если только ты не будешь такой же свиньёй, как Маркус, — выдохнула я. — И не будешь стыдиться того, что был с человечкой.

Даниэль беззвучно рассмеялся. Он всегда смеялся. И это так здорово разряжало обстановку, что все сложности начинали казаться не такими уж и значительными.

В комнатке почти не было мебели. Да что там — её не было совсем! Одна только кровать, хоть и довольно большая, занимала почти всё пространство комнаты для отдыха. Даниэль одним движением уронил меня на эту кровать и тут же оказался сверху. Опираясь на один бок, он гладил меня свободной рукой и расстёгивал пуговку за пуговкой.

Я уже точно знала, что хочу этого.

Не важно, что будет завтра.

Пусть даже не будет ничего.

Пусть только сегодня, единственный раз, последний раз он будет рядом. Почувствовать его — и успокоиться. Почувствовать его, сохранить в памяти и отложить в шкатулку драгоценных воспоминаний. В памяти всплывали обрывки снов, от которых я просыпалась с жаром чуть ниже пупка. Ох, Великая Праматерь, покровительница любви и нежности! Праматерь, породившая драконов Виригии! Только ты могла создать их столь нежными и чуткими, но в то же время такими жёсткими и страстными.

Даниэль, который выглядел всегда добрым и внимательным, не стал тянуть время. Как только последняя пуговка была расстёгнута, он словно сорвался с цепи и резкими ловкими движениями лишил меня обеих частей пижамы, оставив совершенно обнажённой. А потом замер, глядя на меня таким взглядом, что я засмущалась.

— Мы можем выключить свет? — робко спросила я.

Он лишь бросил взгляд по сторонам, и от этого взгляда погасла лампа над нами и зажглись алые ночники, расположенные на стенах. Вся комната оказалась залита густым красным светом.

— Я хочу видеть тебя, — и тихой хрипотцой проговорил он. — Ты совсем не похожа на драконов. Такая… маленькая.

Он опёрся на локоть, нависнув надо мной крупным драконовским телом, и провёл большой ладонью по телу от ключиц до колен. Я смущённо закусила губу. Конечно, у меня нет тех пышных форм, которыми обладали драконицы. И ростом я хоть и выше среднего для человеческой женщины, но всё равно ощутимо ниже дракониц. У меня довольно скромная грудь, которая, в отличие от драконовских, не колыхается при любом движении, и которая позволяет даже не использовать белья. Моя талия не переходит так круто в бёдра и ягодицы.

— У тебя раньше не было девушек-людей? — неловко спросила я.

Даниэль покачал головой.

— Если честно, у меня вообще всё как-то…

— Скажешь, что у тебя плохо с девушками — не поверю.

Он мотнул головой, и я только теперь заметила, что он смотрит на меня с какой-то неясной жадностью.

— Бездна… Мне так нравится твоё тело, — прошептал он. — Никогда не видел… Такого хрупкого, такого…

Он не нашёл слов. Да и не нужно было. Я и так поняла, что он хотел сказать что-то хорошее. Уже поняла, что значит этот его взгляд. И радость захлестнула меня, а желание поднялось внутри новой волной.

Даниэль сбросил с себя майку и прижался ко мне, целуя. Чувствовать его тело, кожа к коже — это оказалось настолько приятно, что, казалось, можно заплакать от счастья. Что это за чувство? Нет, я не буду обманывать себя. О любви не может быть и речи. Любовь — это нечто особое, непередаваемое, высокое и таинственное. А сейчас я просто плавлюсь в его руках.

Ладонь Дэна неторопливо проходилась по моим рёбрам, опускалась к талии, прижимала меня к нему сильнее. Я обхватила его за плечи и потянулась к нему бёдрами. Он отстранился, тяжело дыша, и снова окинул меня потрясённым взглядом.

— Ты ведь видел меня уже, — прошептала я. — Когда Синтия сожгла на мне платье.

— Да, но тогда я так за тебя испугался, что совсем не думал о тебе, как о девушке. И не смотрел даже. Чёрт возьми, я думал совсем о другом.

— О чём?

— О том, что ты можешь заболеть, и о том, что Синтия выразительно пахнет ревностью и злостью. И о том, что тебе страшно, — Дэн уронил голову мне на плечо и прошептал, опаляя жаром мою кожу: — Прости, я тогда так растерялся, что даже ничего не сделал. Обещаю, я буду делать всё, чтобы тебя никто не трогал.