Анна Алексеева – Одна на всех или Брачные игры драконов (страница 22)

Я задумалась. На мои плечи внезапно свалилась огромная ответственность, которой не было до этого. Справлюсь ли я? Моего лица снова коснулось прохладное дыхание Ноа. Его губы оказались так близко, что казалось, еще миг и…

Я практически не глядя ткнула в него влажным платком, что все еще был зажат у меня в ладони. Дракон едва заметно поморщился от боли и вздохнул.

— Тебя нельзя выходить в таком виде, — сказал он. — Я прикажу позвать лекаря сюда.

Сюда так сюда.

Я отвернулась, когда Ноа поднялся, и едва заметно повела плечами. Боли не было, лишь легкий холод, от которого моя кожа пошла мурашками.

— Селина, — отдав распоряжение кому-то, кто был за дверью, дракон подошел к дивану и присел передо мной на корточки. — Саймон не единственный, кто попытается на тебя повлиять. Поэтому я бы посоветовал тебе быть осторожной, а еще лучше — найти охрану.

Он прямо мысли мои прочитал.

— Хорошо, — пообещала я, пока что понятия не имея, к кому можно обратиться с этим вопросом.

— И я бы хотел, — Ноа чуть помедлил, будто бы подбирая слова. — Чтобы на период твоего пребывания здесь ты снова вернулась под мое покровительство.

Глава 10

Лиза

— Болит? — тяжело дыша, с тихой хрипотцой спросил он.

Я свернулась клубочком и поджала к себе колени, спрятавшись под одеялом. Когда всё закончилось, смущение и робость придавили меня, словно тяжёлая бетонная плита, и хотелось то ли провалиться, то ли испариться, то ли сгореть на месте.

Дракон медленно, мягко положил руку мне чуть ниже талии — и тянущая боль утихла. Стало даже немного жаль. Отчего-то казалось, что после того, что я так легко позволила с собой сделать, я заслуживаю эту боль.

Он потянул за одеяло, приоткрывая мою голову, и шепнул:

— Уже можно, — а потом потянул за края повязки, которая закрывала мне глаза, но я не решалась разомкнуть веки. Даже не пошевелилась.

— Меня зовут Блейн, — как ни в чём не бывало заговорил дракон. — Блейн из клана Лоран — лесных драконов.

Блин, лежу тут, как будто напилась в клубе и уехала к какому-то парню, а познакомиться забыла. За годы работы барменом успела на такое насмотреться: и подобные случаи всегда вызывали у меня рвотные позывы — а теперь, вот, сама…

— Ты что-нибудь знаешь про нас? — продолжил Блейн. — Да нет, наверное, ты же из другого мира. Аллен говорил, там, откуда ты пришла, даже магии нет, не то что драконов… Хотя кое-где встречаются и люди с магическим даром, но мы такие миры стараемся обходить стороной, а то ещё попытаются захватить над нами господство. Знаешь, такое уже было однажды! Как раз незадолго до Великого Проклятья. Редкий случай, когда все кланы объединились против общего врага.

Я притворялась мёртвой, слушая и стараясь не упустить ни слова. Не то чтобы его речь казалась мне особенно важной — просто привычка, воспитанная школой, а после и универом.

— Блейр — это мой брат — считал, что сейчас, во время призыва Избранной, кланы снова объединятся. Вроде как у всех общая задача. Спасти мир… Но Саргоны опять со всеми грызутся, Артасы задирают нос, считая себя исключительно правыми…

Я приподнялась на локте и приоткрыла глаза, чтобы увидеть задумчивого викинга. В смысле, не викинга, конечно. Но для полноты образа ему не хватало только густой бороды: русые волосы заплетены тонкими косами, которые по дуге уходили к затылку, сливаясь в одну густую, виски — выбритые, брови — густые, челюсть — широкая, шея — мощная.

— Кто такие Саргоны и Артасы? — с трудом прохрипела я, прочистив пересохшее горло.

Вместо ответа дракон протянул руку вверх, к широкому окну, под которым мы расположились, и, приоткрыв тяжёлую штору, к великому моему удивлению впустил в комнату… стебель. Сильный, широкий стебель вьющегося растения с крупным листом на конце.

— Попей, — сказал он, кивая на лист.

Я замоталась в одеяло и прошла по мягкой поверхности к стеблю, а заглянув внутрь, обнаружила, что внутри вогнутого листа и в самом деле плескалась чистейшая вода.

— Там внизу нам заботливо накрыли стол, можно даже перекусить, но так быстрее, — подмигнул дракон.

Я обернулась — и села на гору подушек. Мы были на высоте трёхэтажного дома, не меньше! На самой вершине угловатого склона, выполненного из плотных, но довольно мягких прямоугольных подушек — или матрасов? — обёрнутых в тёмную синюю ткань.

— Мать моя женщина, — выдохнула я. — Что это?

— Знаменитый Божественный Водопад! — дракон усмехнулся. — Его основала ещё Зелина, последняя жрица-драконица. Кстати, из Лоранов! Мне приходится троюродной бабкой по женской линии.

Я ещё несколько мгновений зачарованно смотрела на открывшийся мне в свете солнца вид, пока дракон не отпустил штору, и та не оборвала узкий луч, после чего всё же аккуратно отпила из листа. Это было немного странно.

— Я хотела спросить: кто такие Саргоны и Артасы?

— А, так это ж кланы. Я вот из Лоранов — лесных драконов. Саргоны — огненные, у них вечно на башке что попало творится. Всклокоченные такие, рыжие или даже красные. Самые буйные, со всеми воюют без конца. Артас — стальные. Их можно отличить по глазам. Сами бледные, будто на солнце не выходят никогда, волосы чёрные, а глаза, наоборот, светлые, даже слишком. Вот таких глаз ни в одном клане не сыщешь. Варгас ещё могут с ними посоревноваться, но уже не то.

Я вспомнила про Сумрака и попыталась вглядеться в нижнюю часть залы, надеясь — и в то же время опасаясь — увидеть его там, бдущего, стерегущего, не сводящего с меня глаз. Но не заметила ни единого намёка на чьё-то присутствие.

Закусив губу, я устроилась поудобнее и, стараясь не смотреть в сторону дракона, бросила:

— Не мог бы ты одеться?

— Как скажешь, — весело отозвался Блейн. — Желание Избранной — закон!

Ага, как бы не так.

Несмотря на мой скептический настрой, дракон всё же натянул широкие коричневые штаны прямо на голое тело, сверкнув филейной частью, а потом поднял и расправил зелёную рубашку, чтобы накинуть её на плечи.

— Так лучше, — кивнула я и продолжила допытываться: — Какие ещё у вас есть кланы?

Дракон охотно продолжил:

— Их всего шесть. Четыре — основные. Ещё говорят: главные или высшие, но это считается невежливым по отношению к остальным. Из них я уже упомянул Саргон и Артас, и остались два: Варгас — ледяные драконы, — я кивнула, вспомнив Аллена. — И Мару — грозовые.

— А… младшие?

— Правильно говорить — побочные, — подмигнул Блейн. — К ним относимся мы, Лораны, и песчаные — Дэраго.

— И как вас всех запомнить, — поморгала я и быстро несколько раз повторила: — Саргон — огненные, Артас — стальные, Мару — грозовые, Варгас — ледяные… Лоран — лесные, Дэраго — песчаные.

Дракон хохотнул.

— Надо же, ни одной ошибки!

— Всё равно через пару часов забуду и всех перепутаю, — с сожалением протянула я. Если уж оказалась в этом странном месте, любая информация может оказаться полезное, тем более, что с драконами мне придётся контактировать ещё долго и… слишком близко.

— Кстати, — приспустив одеяло, я высунула руку и потянулась за своим платьем, лежавшим на соседней куче подушек. — Насколько мне известно, кто-то из вас должен меня… — и запнулась, некоторое время тупо рассматривая узор кружева на платье.

— Оплодотворить, — подсказал дракон.

Я почувствовала, как покраснела.

— Да. И как вы… поймёте, что это случилось?

— Нам не обязательно знать, что само оплодотворение уже произошло. — Дракон говорил буднично, словно рассуждал про варианты бутербродов на завтрак. — После интимного контакта с истинной парой, у драконов появляется особая метка, вот здесь, — он указал на плечо, а потом скинул с него рубашку… и обомлел.

Моё сердце глухо ударило в грудную клетку. На плече у дракона, на загоревшей коже, красовалась горизонтальная полоса, красноватая и выпуклая, словно свежий шрам.

— Это метка? — спросила я, едва шевеля губами. Неужели всё кончилось так быстро?

— Метка, — ошарашенно подтвердил Блейн.

— Как метка? — тупо спросила я, а дракон, вскочив на ноги, сделал несколько пружинящих шагов взад-вперёд, обхватил руками голову и с широкой улыбкой поднял взгляд к потолку.

— А-а-а, — простонал он. — Я, конечно, надеялся, но каковы были шансы!..

Он прыжком приземлился рядом со мной и провёл пальцем по линии.

— Одна полоска проявляется, если дракон встречает свою истинную, от которой сможет иметь полнокровное потомство.

— Что значит полнокровное?

— С самым сильным даром, — коротко пояснил Блейн и продолжил: — Далее ниже появляются родительские метки, с каждым последующим зачатием, одна за другой. У моего деда, которому повезло встретить истинную, почти вся рука была в метках, большая часть которых, правда, при моём рождении уже почернели…

Он задумчиво замолчал, потом усмехнулся и, счастливо посмеиваясь, прикрыл лицо руками. А я наблюдала и не могла уложить в голове, что этот совершенно незнакомый человек, вроде как, предначертан мне судьбой.

— Что значит — почернели? — продолжала я задавать вопросы, чтобы хоть чем-то заглушить того зверя, который начал выть у меня в голове.

Всё это не правда, не правда, не правда! С каждой следующей секундой реальность происходящего давила на меня всё сильнее, и всё сложнее было верить в неё.