Анна Алекс – Дача (страница 9)

Из окна высунулся папа. Он поймал несколько капель в ладонь, а потом заметил меня и сердито буркнул – Не простудись. – Но под таким тёплым дождём невозможно было простудиться, поэтому я крикнула ему в ответ -Иди тоже! – Но он просто захлопнул форточку. А я, забыв про него продолжала восторгаться дождю.

Но, как это бывает со всеми грозами в нашей полосе, ливень скоро стал стихать. Его струи уже не били под напором, а лениво падали сверху. Капли измельчали, подул лёгкий свежий ветерок. Я ощутила, что несмотря на теплоту погоды, начинаю дрогнуть. Тогда я снова поднялась к себе, надела сухую тёмно-зелёную футболку и вышла на балкон. Опершись на перила, стала наблюдать за изменениями в природе. Дальними полями наверняка ещё владела гроза и бушевал ветер. Оттуда даже доносились слабые раскаты грома. А передо мной уже снова виднелось голубое пространство. И хоть тучи ещё загораживали солнце, вдалеке я увидела первые его проблески. Лучи, пронизывая облака, мягкими потоками ласково ниспадали на землю, выхватывая из общей тени небольшие группки деревьев и скользя по ним. Потом просветов становилось всё больше и каждый из них расширялся, и вот уже все дальние деревья были освещены, и эта солнечная полоса приближалась ко мне, так же как недавно полоса дождя. Я повернула голову и увидела радугу. ,,Классно”– подумала я любуюсь на неё.

Скоро солнце осветило переднюю стену дома и мой балкон. Радуга довольно быстро улетучилась. Всё стало так, как было до грозы, не считая вымокшей травы и листьев.

Это стало последним ярким событие за последующие 3 дня. Я, как и сказал папа, проводила всё время на участке и отчаянно скучала. Каждое утро я проверяла не созрела ли смородина, но нет. Ещё я нашла у забора какие-то чахлые цветочки. Хотела сплести из них венок, но стебли оказались слишком ломкими. Да, мне всё время было чем заняться, у меня был мяч, телефон и телевизор, книжки, разные блокнотики, коробочки, хобби и папа. Так что не надо прибедняться- дел у меня было достаточно, но проводить всё время на дести сотках ровно стриженного газона было тоскливо.

Из всех занятий больше всего мне нравилось, играть с папой в бадминтон по вечерам, когда он освобождался от работы. В этом деле мы достигли большого мастерства.

…

Ну вот приближался папин выходной.

Как-то вечером мы сидели на диване. Я за книгой, а он за ноутбуком. Вдруг он усмехнулся и сказал –Это ты сюда что ли забрела. – Я взглянула на монитор, там была открыта спутниковая карта.

–Похоже, что да. –Призналась я. Он присвистнул. Потом добавил, улыбаясь.

– Искала озеро? А ведь недалеко от нас есть река. – Он уменьшил масштаб, и я действительно увидела реку. Она находилась почти на западе, плавно сворачивая чуть восточнее.

–Ух, ты. Здесь есть пляж. – Заявил вдруг он снова приближая карту. – А поедим завтра туда! – Предложил он.

–А давай, – Согласилась я.

И так, на Воскресенье была намечена поездка на реку. Пешком бы я до неё за день не дошла, зато добраться на машине можно было за 40 минут. Мы выехали ранним утром, чтобы провести там весь день, тем более, что по пути нам нужно было заскочить в один посёлок за продуктами и крепкой верёвкой для тарзанки.

Река оказалась довольно широкая, с хорошим пляжем. Народу было немного. Оно и к лучшему. Мы вдоволь наигрались, назагарались и накупались там. Когда выплывешь на самую середину – чувствовалось течение, хоть и не сильное. Можно было лечь на спину, расслабиться, и оно несло тебя вперёд… Жаль, что нельзя было плыть так очень долго, ведь тогда тебя относило от песчаного пляжа, а там могли быть и коряги.

Мы поели в тени ив, а потом папа заявил, что в детстве они брали вот такие толстые ивовые ветки и делали из них луки.

– Какие луки? – Переспросила я.

– Как какие? Как настоящие. Как у рыцарей в средневековье. – Объяснил он. – А потом берёшь свой лук, натягиваешь тетиву- Он показал руками, как натягивает на воображаемом луке тетиву. – И стреляешь. – Папа разжал пальцы, как будто выпуская стрелу.

–И что, далеко летит? –Поинтересовалась я.

–В своё время, я делал очень хорошие луки. –С гордостью заявил он. -У меня бы до туда долетела. – И он показал на одно из дальних деревьев.

– Ух ты! А если стрелу заточить, она воткнётся в ствол.

–Ну… Думаю, что воткнётся только если сделать ей железный наконечник.

– А давай ты мне тоже лук и стрелы сделаешь. – Предложила я.

– Ну хорошо, только без железных наконечников.

Мы нашли подходящую ивовую ветку и палки для стрел, но времени оставалось мало и сборку лука пришлось отложить до завтра. Надо было ехать обратно. Сидя в машине, прислонившись лбом к стеклу, я подумала, что это был самый лучший день за последнее время, и сразу же предложила папе ездить на реку каждый день.

– Каждый день не получится, – Ответил он, у меня работа. Но раз в неделю можно. Вот начнётся отпуск, тогда…– Мечтательно протянул он.

До отпуска ему оставалось всего- лишь 14 дней.

…

Вся следующая неделя прошла достаточно спокойно. Папа отменил санкции по поводу пруда. Мы вмести пошли туда, и он повесил тарзанку, а потом долго проверяли её на прочность, прыгая или просто качаясь на ней. Теперь мне было можно каждое утро на целый час уходить в эту рощу и купаться. Я даже вернулась к плану построить плот. Но я понятия не имела, как его сделать без толстых брёвен, а таковых в роще конечно же не было. Тогда я отложила эту идею на потом.

Ещё мне даровали разрешение бродить по улицам между дачных участков. Людей я встречала редко. Иногда из-за забора высовывалась чья-то голова, или мимо меня проходил дачник с тачкой. По вечерам в окнах зажигался свет, иногда я слышала голоса и даже смех, но в целом люди вели себя тихо и предпочитали находиться на своей территории. Я пыталась найти какие-то следы своих сверстников. Но ни детских голосов, ни каких-либо других признаков их существования не было. У меня начала возникать уверенность, что на весь дачный массив я единственный ребёнок. И это ни сколько меня не смущало. Я всегда могла найти чем себя развлечь. Мне было интересно в собственной компании. А теперь, когда мне снова можно было гулять, купаться и прыгать с тарзанки -тем более.

Папа сделал мне лук и объяснил, как правильно обтачивать ветки, чтобы изготовить стрелы. Я часами сидела на крыльце и прилежно пыталась выстругать ровные палочки, но таковыми они получались далеко не всегда, а некоторые были до безобразия кривые. Из-за этого они плохо летели, и через пару шагов шлёпались на траву.

Ну вот путём неимоверных усилий мне удалось создать одну более-менее прямую стрелу. Я сразу же запустила её. Она пролетела шагов на 20, после чего воткнулась в землю. Это был лучший результат на сегодняшний день! Весь оставшийся вечер я тренировалась стрелять этой палочкой, и в итоге она стала улетать довольно далеко. Правда из-за этого она всё время терялась в траве. Тогда я придумала окрасить кончик стрелы красной краской. Так она будет выделятся на фоне зелени.

Но папа сказал, что одной стрелы маловато для тренировок, и я в течении двух дней сделала себе ещё 5. На этом я пока решила остановиться. Всех их я так же пометила красным, а к трём самым ровном привязала по перу из моей коллекции, как у индейцев.

Про уроки я и думать забыла. И папа не напоминал. Моя философия была такова: зачем их делать если можно не делать? Всё равно, когда начнётся осень и я уеду с дачи, мне придётся ими заниматься, а вот из лука в квартире не постреляешь.

Теперь стрельба стала моим новым увлечением. Я тренировалась каждый день по несколько часов. Это было мне в удовольствие. Я оттачивала свои навыки утром, потом шла купаться, а после обеда снова тренировалась столько, на сколько хватало моего терпения, а его у меня было в достатке. Я даже попросила папу сделать мне мишень из толстого куска пенопласта, который лежал у нас в сарае. Кончики стрел я всё- таки немного заточила, и спустя неделю упорных тренировок они уже смело попадали в цель. Пусть не в самый центр, но всё- таки. А это- результат всего семи дней. Наверняка ещё через столько же моя стрела будет бить ровно в середину. А потом… я достигну такого мастерства, что смогу попадать одной стрелой в другую. И я представляла себе мишень из центра которой торчит стрела, а я прищурив один глаз пускаю вторую, и она раскалывает первую вдоль на две одинаковые половинки. И ещё: «я иду по дорожке, и внезапно, почти не целясь, выстреливаю в небо, а через несколько секунд к моим ногам падает пронзённая насквозь пташка.»

Так и должны вести себя настоящие охотники. «Да… если бы я пошла в лес с этим луком и парой наточенных стрел, то я бы уже не испугалась волка. Он был бы достаточно большой мишенью, для того, чтобы я в него попала. И как бы посмотрел на это сосед с малиной, если бы увидел, что я возвращаюсь из леса не потерявшейся девочкой, а охотницей, несущей на своих плечах тушу убитого зверя. А когда бы папа спросил, почему я не пришла вовремя, я бы ответила ,, да так, волк напал, пришлось его убить. Не хотелось оставлять добычу в лесу, вот и пришлось тащить с собой. Поэтому так долго, извини. И теперь на стене в моей комнате красовалась бы волчья шкура…»

Так проходили дни. Постепенно мой лук покрылся небольшими завитушками и узорами, которые я вырезала на нём в свободное время. Сначала они получались кривоватые, робкие, но потом я достигла результата и в этом ремесле. Мой нож стал бойко стругать по древесине, и хоть узоры получались не очень глубокими, их всё равно было прекрасно видно. Вскоре красивые линии, спирали, цветочки и листики покрыли весь лук. По краям орнамент был незатейлив, зато в центре распустился большой пёстрый узор.