Анна Акимова – Змеиная верность (страница 16)

«Куриная фамилия», – вспомнила Лиза. Ну, Людмилища…

– Но как подвеска здесь оказалась? – удивилась она. – В таком месте, в виварии? Ольга что, здесь бывала?

– Насколько я знаю, ни разу – покачал головой Ивануткин. – Она избегала встречаться со мной. Видите ли, Лиза, до того, как стать женой Петракова, Ольга была моей… ну, скажем, хорошей знакомой… Тогда, в Новосибирске, мы были вместе. Она покупала это кольцо при мне. Я точно знаю, что эта штука от него.

– Странно… – протянула Лиза.

– Более чем странно, – согласился Ивануткин.

– Иван Иваныч, а почему про кольцо нельзя было сказать вчера при всех? – Лиза чувствовала, что за этим что-то стоит.

Ивануткин отвел глаза.

– Не хотел, чтобы дошло до Петракова.

– Но почему? – не отставала Лиза.

Ивануткин хмуро смотрел на нее. Вообще он и выглядел и вел себя необычно. Не язвил, не ерничал, не выкрикивал за каждым словом: «Ивануткин так и знал!».

– Именно потому, что странно, как деталь от Ольгиного кольца оказалась неподалеку от места гибели Елены Кашеваровой. У меня есть основания полагать, что Петраков причастен к гибели Елены.

– Павел Анатольевич?! – Лиза не верила своим ушам.

– Елена могла шантажировать Петракова.

– Шантажировать? Чем?..

Лиза во все глаза смотрела на Ивануткина. Этот «сепаратный» разговор оказался настолько невероятным, что ей хотелось ущипнуть себя и проснуться.

– Видите ли… – начал Ивануткин. – В двух словах, пожалуй, не расскажешь, придется начать издалека… Ольга у Петракова третья жена. Первый раз он женился лет пятнадцать назад, на последнем году аспирантуры. Жена была молоденькая совсем, студентка, первокурсница… Вскоре она погибла, упала из окна студенческого общежития во время какой-то вечеринки. Упала или прыгнула сама – никто не знает. Перед этим она поссорилась с Петраковым, ушла из комнаты, где все они пировали… Ушла одна, Петраков остался. У следствия не было к нему претензий, у него было алиби. Несчастный случай, дело закрыли.

Второй раз он женился только через десять лет, уже работая здесь, в институте. Это я уже помню сам. Опять совсем молоденькая, почти девочка, работала в «Научке», простая библиотекарша… Верочка такая… Маленькая, тихая, как только рука поднялась на такую. Тем летом праздновали юбилей института. Откупили прогулочный теплоход, поехали по Оби. Корпоративный пикник, как говорится. Ну, выпивали, конечно, купались. Я не поехал, жаль… Поэтому рассказываю с чужих слов. Тоже, говорят, была ссора, и Верочка пропала. Как пропала, в какой момент, никто не помнил. Искали, конечно, но без результата. Потом оказалось – утонула. Тело через несколько дней вынесло к берегу, следов насилия не обнаружили. Сам Петраков весь день был у всех на глазах, алиби, никаких претензий у следствия. Опять несчастный случай… Ну, а Ольга – это уже у вас на глазах. Тут вообще никто ничего не знает. Была жена и нету… А у Петракова опять алиби – командировка.

Лиза сидела ошеломленная. То, на что намекал Ивануткин, было совершенно невероятно.

– Вы думаете, что Ольга тоже… – с ужасом начала она, – что она тоже… тоже… неживая?

– Весьма вероятно, – сухо и зло подтвердил Ивануткин. – Применяя, так сказать, метод экстраполяции, можно предполагать, что ее тоже нет в живых. И то, что эта штука от ее кольца оказалась на месте гибели Елены, мне очень не нравится. Ольга не расставалась с этим кольцом.

– Но Ольга же оставила письмо. Ну, про развод.

– Про письмо и про развод все знают только со слов Петракова. Никто этого письма в глаза не видел.

Нет, этот Ивануткин не просто странный, он сумасшедший. Вот зачем она сидит тут и слушает его бред? Мало ей было сумасшедшей Ады Лещовой, так теперь еще и психа Ивануткина на нее вынесло! Может быть, она чем-то притягательна для психов?

– Иван Иваныч, – она решительно взглянула на Ивануткина, – вы хотите сказать, что Павел Анатольевич убивает всех своих жен? А зачем вы все это говорите мне? Почему не обратитесь в полицию? И я не поняла, при чем здесь Кашеварова? Он и ее убил? За что? И… простите, вы все это серьезно?

Ивануткин несколько мгновений молча смотрел на Лизу, словно решая, стоит ли продолжать разговор или встать и уйти. Затем вздохнул и заговорил:

– Отвечаю по пунктам. Первое: нет, я не говорил, что Петраков убил своих жен, я лишь изложил обстоятельства гибели первых двух жен и исчезновения Ольги. А уж выводы вы, заметьте, сделали сами. Второе: для полиции у меня нет доказательств. Третье: я отношусь ко всему этому исключительно серьезно. Четвертое: я рассказал это вам потому, что у нас, похоже, назревает новый эпизод. Ваша подруга, Людочка Пчелкина… вы не боитесь, что она станет четвертой?..

Вот уж этого Лиза ни капельки не боялась. Даже если принять бред Ивануткина всерьез, опасаться скорее приходится за Зою Евгеньевну.

– Вы хотите, чтобы я рассказала Людмиле, что Павел Анатольевич… э-э-э… как бы маньяк… «Синяя борода»?

Во взгляде Ивануткина мелькнула досада.

– Ивануткин так и знал! Вы что, принимаете меня за сумасшедшего? Нет! Я не жду от вас такой глупости! Я хочу, чтобы вы меня выслушали и подумали над тем, что я вам скажу.

Лиза слегка обиделась. Все-таки ее, хоть и в косвенной форме, обозвали дурой. Но решила дослушать.

– Хорошо, извините, – пробормотала она.

Ивануткин кивнул.

– Теперь о Елене Кашеваровой, – продолжил он. – Елена что-то знала о Петракове, что-то, касающееся гибели его жен. Она мне говорила об этом.

– Она сама вам говорила? – поразилась Лиза.

– Да, сама. Чтобы вам было понятно, вы должны знать: у нас с Еленой были близкие отношения. Говорю об этом так прямо потому, что Елене уже ничто повредить не может. Никакие сплетни…

Лиза смутилась. Ничего себе откровения!

Ивануткин вздохнул, глядя куда-то мимо Лизы. Лиза вдруг рассмотрела, что у него большие красивые глаза, прямой нос, четкие губы. Пожалуй, если бы не маленький рост, Ивануткин бы считался красивым мужчиной.

– Елена любила быть в курсе событий, – продолжал Ивануткин, – все про всех знать. И умела добывать информацию…

Он опять прямо посмотрел на Лизу и, после паузы, добавил:

– И, насколько я знаю Елену, она могла решиться на шантаж. Деньги она тоже любила. Очень… Думаю, за это она и поплатилась.

– Но что именно она вам говорила? – спросила Лиза, замирая от ужаса и любопытства.

– К сожалению, ничего конкретного. Намеки, хи-хи, ха-ха… Фразочки типа «опасно быть Петраковской женой», «некоторым убить, что в сортир сходить»… Извините, грубовато, но это Еленина лексика. Честно говоря, я не относился к этому серьезно, не верил, пропускал мимо ушей. Думал, что это такое дамское развлечение. Пока Елена не погибла… Теперь жалею, да поздно…

– Выходит, Павел Анатольевич виновен в смерти своих жен, а Лена знала это и шантажировала его? И он ее тоже… убил?

– Лиза, – Ивануткин побарабанил пальцами по подлокотнику дивана, – не ждите от меня прямых ответов. Их у меня нет. Я изложил вам известные мне факты.

Он невесело усмехнулся и добавил:

– Я, к сожалению, не сыщик, не полицейский, я мыслю, как дилетант. «Кто шляпку спер, тот и тетку пришил!» Помните?

– И что же теперь делать? – растерянно спросила Лиза.

– Не знаю. Я счел своим долгом вас предупредить. Присмотрите за Людочкой. Вы взрослее ее, она вас слушается. Отговорите ее, отвлеките… Хотя в таких случаях это трудно, а порой невозможно. Я в свое время не смог.

Разговор был окончен, но они все еще сидели в холле. Ивануткин задумался, глядя куда-то в пространство, Лиза тоже ушла в себя, стараясь разобраться в каше, образовавшейся у нее в голове.

Между тем Лизино уединение с Ивануткиным не осталось незамеченным. Зоя Евгеньевна, поднимаясь снизу, увидела их и сделала большие удивленные глаза. Федька Макин, с грохотом, через две ступеньки мчавшийся вниз, резко притормозил, приоткрыл рот и уставился на них в упор. Он даже пошел было к ним, но потом передумал и шумно поскакал дальше. К Грачеву, догадалась Лиза. И точно – через пять минут Макин и Саша Грачев уже поднимались по лестнице, с деланой озабоченностью разговаривая между собой, но во все глаза пялясь на Лизу и Ивануткина. Лиза сделала непроницаемо надменное лицо, и парочка стушевалась, молча прошла мимо.

Ивануткин тоже заметил повышенное внимание окружающих, усмехнулся и встал.

– Ну вот так, Лиза. Поживем – увидим, – сказал он и ушел. Лиза смотрела ему вслед. Теперь Ивануткин не казался ей напыщенным индюком.

6

В приоткрытую дверь балкона задувал прохладный ветер. По экрану телевизора метался очередной герой очередного боевика, бегал, стрелял, раздавал направо и налево зуботычины – боролся за справедливость и за сердце очередной красавицы. Павел Анатольевич Петраков сидел в кресле, курил и с тоской поглядывал на разобранную постель. Начиналась ночь, начинались его мучения.

Он уже забыл, когда спал нормально в последний раз. Пожалуй, в номере московской гостиницы, в последний день командировки. А потом произошло это… Ольга… предательство…

Приближение ночи теперь сулило не отдых и покой, а маяту и страх. Неизвестно, что было хуже – заснуть или не заснуть. Потому что, если удавалось заснуть после того, как изворочаешься на смятых простынях, много раз встанешь и опять ляжешь, начнешь листать книгу и бросишь, если после всего этого удавалось провалиться в сон, начинались кошмары.