Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 33)

Глядит в глаза мои, И манит, и хохочет... Ей вторят воробьи, Ей солнце-сердце вторит, И вторят ей, легки, Как будто на фарфоре, Трамвайные звонки. 1929

* * *

Вздохнув, рванулся паровоз,          И тронулся состав, На запад сердце понеслось          От ленинских застав. Послушен машинисту пар,          Верна, крепка ладонь, Шурует в топке кочегар.          Огонь,                   огонь,                            огонь. Огонь, огонь! Труба гремит,          Оседлан верный конь... — В седло! Марш-марш!                                     Из-под копыт          Огонь,                   огонь,                            огонь. Огонь, огонь! Заправлен танк,          Крепка стальная бронь, На правый фланг, на левый фланг          Огонь,                   огонь,                            огонь. Развернут фронт, дымится фронт,          И свастика — как спрут, Застлала мутью горизонт,          И щупальцы ползут. Но нашей родины, о ты,          Чудовище, не тронь, — Во всех лучах ее звезды          Огонь,                   огонь,                            огонь! Огонь, огонь! Гудит мотор,          Летит крылатый конь, И с воздуха во весь опор          Врагу — огонь,                               огонь! Огонь, огонь! Гремит труба,          Грохочет бронь о бронь, Несет республика труда          Огонь,                   огонь,                            огонь. Огонь! И может быть, в огне          Сгорю не я один, —          Но родины своей          Врагу не отдадим! 1941

Вспоминающий что-либо, кого-либо или кого любо — все равно — невольно должен вспомнить и самого себя, иногда настолько, что ни либо, ни любо не остается, остается лишь сам вспоминающий. Не желая этого делать, — без самого себя все-таки обойтись не могу. Иначе, как опишу первую свою встречу с живым поэтом, да вдобавок еще пролетарским?

Правда, в то время (это было начало 1916 года) эпитет «пролетарский» еще не ценился, и, вернее, встретился я с рабочим поэтом. Поэтом этим был Яков Бердников.

Знакомство произошло в редакции «Маленькой газеты», секретарь которой, ткнув перстом в сторону Бердникова, сказал:

— Знакомьтесь. Это наш поэт Яков Бердников.

Зная поэтов и писателей теперь, ничего особенного в них не находишь, — люди как люди (если не говорить откровеннее), но тогда, до знакомства с ними!.. — поэт рисовался человеком необыкновенным внутренне, а внешне — обязательно юношей, с длинными волосами, вдохновенным лицом, мечтательными жестами, в широкополой шляпе и т. п. атрибутами.

Представьте же мой восторг, мое изумление, пронзительную робость, когда передо мною стоял живой, вплоть до широкополой шляпы совпадающий с моею мечтою поэт!

А он, медленно поглаживая ладонью свои черные, длинные, гладкие волосы, спрашивал: