Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 29)
одурели ото сна.
...У друзей не жены — ангелы,
божьи птахи у друзей:
добродетельней, чем в Англии,
чем в Испании — верней.
Ну а мне ссудили ведьмочку,
в долгий выдали кредит...
Не дыша гляжу на веточку —
все осеннее горит...
На диване на продавленном
уж тебе ли не тепло?
Ты зачем в свое приданое
притащила помело?
Брови углем подведенные,
кудри — пепельней золы,
а глаза — как ночь — бездонные
и уже немного злы...
Говорю:
— Ну ладно, ведьмочка,
улетай на свой шабаш...
Ты вернешься ли — не ведаю,
ты предашь ли, не предашь?
...Вьюшка хлопнула отчаянно —
и черна и горяча.
Ах, отчалила, отчалила
моя милая... Прощай!
Лишь качается качалочка,
остывает в чашке чай...
* * *
Такое время: женщины не снятся,
привычные — приходят наяву...
Во сны ко мне
философы стучатся,
раскраивают неба синеву
орбитами неведомых полетов,
скрещеньями сгорающих комет.
Все чаянья,
все бедствия народов —
абстрактный для философа предмет.
Движенье жизни — формулы сухие,
людские страсти — индексов набор...
И даже о России,
о России...
Спокоен бесконечный разговор.
Где розы с соловьями? Где березы?
Сирени крик? Томление груди?
Любимою не сдержанные слезы?
Дожди кругом, осенние дожди...
Стучатся в занавешенные окна,
играют монотонно на трубе...
У входа в сон философы промокли —
всё прадеды,
всё прадеды тебе...
Дожди редеют.
Улицы лоснятся.
Светлеют, выпрямляясь, фонари...
Такое время: женщины не снятся,
усталые — уходят до зари...
* * *
Где дальние кричали журавли,
где пахло черным хлебом от земли,
где тракторы до ночи токовали
и влажные поля атаковали...
Где заяц, начинающий белеть,
и коршун, 
