Анна Агатова – Позволь чуду случиться (страница 40)

Теперь задумалась я. Так согласна я или нет? Рука всё гладила и гладила Кусимира, пушок вокруг его крыльев и завитки коротких перьев на кончиках, мягкую щетинку на спинке, за ушами, на лапках, а мысли все кружились и кружились: согласна или нет?

Я так хотела верить ему, так хотела, чтобы эти полные нежности взгляды, эти горячие губы, это тёплое дыхание были настоящими, а не выдуманными моим ошалевшим от одиночества разумом. Но как понять, не ошибаюсь ли я? Как поверить?!

Я ждала.

Чего? Какого-то знака, ну хоть самого маленького!

И дождалась.

Странность под моей рукой вдруг приобрела чёткую форму: как на лысом коте может быть мягкая щетинка?! Как могут завиваться кудрявые перья на кончиках кожистых крыльев?

Внутри всё дрожало от предвкушения, от невозможности происходящего и страха поверить в это невозможное. В несколько шагов я добежала до домика, прижала ладонь к двери, снимая блокировку, втащила внутрь ничего не понимающего и от того хмурого Люку, заперлась и только после этого распахнула мантию.

На меня глянул знакомый телескопический глаз на незнакомой тёмной морде.

— Кусимир? — спросила я растеряно и недоверчиво.

А предвкушение всё росло и росло, забивая дыхание и вызывая дрожь в руках.

Я посадила зверя на лавку, и недовольный Куся глянул на меня как на предателя — родного котика жестокая хозяйка-негодяйка бросает на холодную неуютную поверхность, и бросает не просто так, а замерзать.

— Кусимир! — слёзы и смех смешались в моих словах. — Ты отращиваешь мех?!

Мягкий пушок мне не почудился. Мой лысый котик был уже не совсем лысым. Нежный кремовый мех покрывал всю его увесистую тушку. Лапы, морда и хвост казались испачканными — нежный цвет был более тёмным, шоколадным.

Это возможно вообще? Лысая зараза, что сейчас с почти человеческим упрёком смотрела на меня, обрастал шерстью, превращаясь, как я и мечтала, в сиамского кота. Каких ещё доказательств мне нужно?! Каких знаков?!

Вот оно — чудо! Мой лысый кот стал сиамским. Это невозможно, но это произошло! Значит, нужно поверить в то, что чудо возможно. И если кот может стать сиамским, то уж Люка точно именно тот человек, каким кажется!

Я повернулась к Люке и срывающимся голосом прошептала:

— Да, Люка. Я согласна!

Эпилог

Свадьба была огромная: количество людей было не мыслимым. Оно и понятно — герцог должен был вступить в наследство, но вступать не будет. Одно такое событие как свадьба герцога бывает нечасто, а уж женитьба заядлого холостяка как герцог Орбэ, так и вовсе событие особенное. А ведь было ещё одно обстоятельство, которое делало эту свадьбу вообще редчайшим событием королевства.

Я жутко нервничала. Коленки дрожали, хорошо, хоть не видно под длинной юбкой, руки мяли веночек, который я предстояло вручить жениху, и всё смотрела на лица незваных гостей. Званые тоже были, но они совершенно терялись на фоне этих вот акул в человеческом облике и с нечеловеческими оскалами. И вот как раз этих акул было огромное количество. На всех хищных лицах читалось торжество и предвкушение.

Предвкушали вовсе не нашу свадьбу. Да и торжествовали по совершенно неприятному поводу — Клайвер женился на Халаиз, а значит, теряет герцогство. И все эти люди собрались здесь, чтобы не упустить момент и ухватить себе кусочек земель «повкуснее».

Мне было невероятно, просто до слёз жаль, что Клайвер отказывается от герцогства. Даже радости в этот такой долгожданный,я не испытывала. А ведь это и моя свадьба!

Две пары молодых — мы с Люком и Клайвер со своей невестой — шли к месту обряда.

В этом мире таким местом обычно служили камни в местах концентрации магии. И в герцогстве это было место, где когда-то давно первый предок Орбэ был чудесным образом посвящён в правители этих земель — красивая легенда о том, как истекающий кровью молодой полководец исцелился от ран. Правда, он подписался на какую-то бесконечную ипотеку, поскольку в выплатах теперь принимают участие все его потомки: в обмен на отменное здоровье и огромный магический потенциал они имеют пожизненную связь с этим местом.

Гости стояли группами, а мы шли мимо них. Это был не живой коридор или красная дорожка. Эти люди были больше похожи на вороньё над полем битвы, тем самым, где родоначальник Орбэ, молодой полководец истекал кровью. Мне было противно видеть радость, удовлетворение на этих лицах. Противно и больно.

И смотреть прямо пред собой, а не в землю или на небо, а прямо. Но как ни старалась, ловила взгляды Люки. Он вёл меня и улыбался. И такой гордый был и радостный, будто отхватил самый ценный приз. Вот кто был искренне рад нашей свадьбе!

Не знаю, как там Клайвер и его невеста, из-за которой заварился весь этот кисель— мне их не было видно, но он, наверное, тоже что-то подобное излучал, потому что лица незваных гостей, проплывавшие мимо, неуловимо менялись. Вроде выражение лиц оставалось тем же самым, но что-то неуловимо менялось. Может, настроение?

Пожалуй, будь я злобной фурией, тоже поменяла бы настроение. Если главный злодей, ну ладно, второстепенный (Люка всё же был управляющим, а не самим герцогом), так улыбается, то можно ждать любой каверзы.

И это я ещё не видела, как там идущая позади экка Юрассо. То есть Кэтлин.

Она не переставая плакала с того самого момента, как Клайвер объявил о своём решении. И просто слёзы в её состоянии уже было улучшением состояния. Потому что слова старшего сына вызвали у неё нервный припадок: и водой её отливали, и лекаря приглашали, и снадобьями отпаивали, и выслушивали слёзные причитания о негодной Хелоиз.

Мне повезло, потому что я-то жила, как и раньше, в своём домике и заставала все эти концерты лишь набегами, без, так сказать, спецэффектов. А вот домашним доставалось по полной.

Но сейчас она не проронила не слезинки, не издала ни одного жалобного звука. И когда я видела её последний раз, а это было перед выходом из замка Орбэ, выглядела как королева — спина прямая, подбородок гордо вздёрнут, движения плавные и полные достоинства.

И вот мы идём. Две пары одной шеренгой. Сзади — родственники, по обе стороны — группы недоброжелателей, впереди — священное место. У меня дрожат руки и ноги, зуб на зуб не попадает от волнения и тревоги, Люка сияет улыбкой что твой светофор.

У священного места делегация остановилась, наша шеренга образовала полукруг вокруг низкого большого камня, похожего на огромного спящего медведя, и я, наконец, увидела Клайвера и Халоиз. У него на лице читалось волнение, вполне, впрочем, закономерное в этой ситуации, а вот невеста, которая из бывших жён, была белее снега, что за ночь укрыл природу, будто приготовив и её к нашей свадьбе.

Непросто, наверное, понимать, что ради тебя любимый мужчина отказался от всего? Заодно и семью свою привёл к тому же.

— Брат! — сказал Клайвер, и его голос разнёсся над головами притихшей толпы далеко. — Готов ли ты связать себя на всю жизнь с этой женщиной? — и показал на меня.

Люка, сияющий как начищенный самовар, ответил:

— Да!

И эхо подхватило и понесло это слово с холодным ветром.

— Готова ли Зоэ Кохваль связать себя на всю жизнь с тобой?

Странная, конечно, ситуация. О моём согласии спрашивать не у меня, а мужчины, за которого я выхожу замуж. Ничего удивительного, что Халоиз была замужем за нелюбимым, её-то спросить забыли…

Но вот Люка, который с огромным интересом выспрашивал о земных обычаях свадебных церемоний, глянул на меня и вопросительно вздёрнул бровь. И ещё улыбнулся. Так широко и заразительно, что я позабыла, что вокруг нас море недоброжелателей, а ситуация не располагает к веселью.

Одними губами сказала «да!», кивнула и улыбнулась в ответ.

— Да, Зоэ согласна! — разнеслось новое радостное восклицание в морозном воздухе.

— Силой и властью герцога, магией предков и всеми силами мира, — торжественно и всё повышая голос, отчего звук начал вибрировать и звенеть как-то совершенно нереально («Магия!» — догадалась я), — подтверждаю ваше единение на веки вечные!

Я одела перстень, что мне подал слуга на подушке, на палец Люки, а потом коснулась своим перстнем — его. Короткая, но яркая вспышка от этого соприкосновения стала подтверждением того, что мы теперь муж и жена.

И Люка обнял меня, прижал к себе. Правда, целовать не стал — здесь не принято было на людях такое поведение.

Толпа вокруг нас качнулась, зашушкалась, зашевелилась — пришла очередь Клайвера и его невесты.

— Брат! — снова повысил голос Клайвер. — На месте этом, священном для рода Орбэ, хочу признать тебя братом по крови.

В толпе продолжалось брожение, и это было странно — в церемонии, когда мы проходили её в замке для репетиции, такого не предусматривалось. А вот я замерла. Брат по крови? То есть по отцу? Но… как?

Люка протянул свою руку Клайверу, тот ни секунды не медля, чиркнул по ладони себя и брата нежиданно возникшим в другой руке ножом. Быстрым движением обе окровавленных руки сцепились в крепком рукопожатии, нож полетел на снег. За спиной послышался тихий женский вскрик — это был голос Кэтлин, я не могла ошибиться! — и наростающее волнение в толпе незваных гостей. А наследник герцога Орбэ продолжил всё тем же звенящим от магии голосом:

— По своей воле и с величайшего согласия короля… передаю тебе, своему младшему кровному брату, герцогство!