Анна Агатова – «Неотложка» вселенского масштаба (страница 58)

— Но... она же простудится, — пробормотала королева сквозь слёзы.

— Не простудится. Ей не хватает воздуха, чистого и свежего.

Я оценила то, что увидела в скане. Да и так было заметно, что девочка почти не справляется — одышка нарастает. Пожалуй, просто открытых окон будет мало.

— Всёля, давай-ка кислородную шапку, — скомандовала я, и тут же в руке воплотился колпак с трубкой, которую я подсоединила к непрозрачному флакону, мигом ранее явившемуся у кровати.

Накрыла девочку колпаком, чуть подкрутила вентиль. Вот так, пусть в воздухе, которым дышит малышка, будет побольше кислорода.

Я долго стояла и считала дыхательные движения маленькой груди. Алессей открывал окна, закручивал шторы в тугие жгуты и ругался на пыль и никчемную роскошь места.

Вот и улучшение — одышка, кажется, становится меньше, девочке легче дышать.

— Что это? — королева всё ещё плакала, и с опаской смотрела на помпу, нагнетающую лекарство в организм дочери, на прозрачный колпак, накрывший её почти полностью.

Да, колпак ещё так сяк, а помпа со стороны смотрелась страшновато — флакон в металлическом зажиме, крепящийся на голове младенца. Но неужели молодой матери не было страшно, когда этот шарлатан — я глянула на скрюченного у стены, трясущегося лекаря — купал её дитя в моче?

Где он собирал такое количество? Все слуги, что ли, мочились в детскую купель?

Меня передёрнуло.

— Это такая штука, которая в кровоток принцессы заводит лекарство, ваше величество. Смотрите, ей уже лучше.

Синюшность медленно отступала с лица малышки. Вот розовыми островками проступила на щеках, вот — на лбу, сохраняясь только над верхней губой.

— Мы на верном пути, но победа ещё не достигнута. Лечить принцессу нужно долго.

Молодая мать закрыла глаза и безмолвно затряслась. Королевы тоже женщины, и тоже умеют плакать, когда единственное драгоценное дитя на грани смерти.

— Ваше величество, прикажите сделать уборку в комнате, — я оглянулась ещё раз. — Пусть вымоют полы, уберут всё, где есть пыль, перестелят постель.

— Немедленно! – подстегнул всех Алессей, а сам аккуратно, чтобы не поднять пыль, снимал балдахин над детской кроваткой.

— А малышка?.. — простонала королева.

— Нянька подержит на руках, — я сняла колпак, внимательно наблюдая не появятся ли признаки ухудшения.

Из тени вышла низенькая, круглая женщина, немолодая, но ладная — чистенькая и аккуратная. Она с готовностью взяла девочку, стараясь не сжать слишком сильно и не задеть помпу.

В соседнем помещении, видимо, в комнате няньки, великолепных и пыльных вещей было намного меньше, и дышалось здесь лучше.

— Она же ничего не кушает, — тихо проговорила женщина, не сводя взгляда с маленькой принцессы.

— Куда же ещё и есть, когда жизнь на волоске? Организму не до того, — ответила я на вопрос, который нянька не задала, но имела в виду. — Несколько часов, и ей станет легче. Можно будет покормить. Давайте её пока сюда.

Материализовала плотный матрасик, накрытый чистой тканью. И когда пожилая женщина переложила туда ребёнка, накрыла ладонями маленькие ребра и закрыла глаза — и ненаучные методы хороши, когда речь идёт о жизни младенца.

Дыши, девочка, дыши!

Я чувствовала, с каким трудом двигалась эта маленькая грудная клетка, почти полностью скрывшаяся под моими ладонями, и помогала как могла. Дыши! Живи! Будь здорова!

— Ей лучше! — тихо проговорила женщина, и я открыла глаза.

Да, состояние ребёнка улучшалось – дыхание уже не было надсадным, не втягивался живот. Личико было ещё бледным, а под глазами лежали темные, будто нарисованные, круги, но пугающей синевы уже не наблюдалось.

Я просканировала голову малышки. Здесь тоже улучшение — отёк мозга спадал.

Из детской послышался шум, низкие мужские голоса.

— Где моя дочь? — прогрохотало над моей головой, когда я сделала шаг в ту комнату, где делавшие уборку служанки замерли, низко склонившись к полу.

— Здесь, — сказала я и кивнула на приоткрытую дверь. — Ей лучше.

— Как ты посмела напасть на моего лекаря?!

Алессей стоял, беспомощно приподняв руки, с мечом у горла и косил на меня отчаянным взглядом. Его в кольцо взяли охранники, другое кольцо сомкнулось вокруг короля и плачущей на его груди королевы.

Ещё пять человек с оружием наготове окружали меня.

А я наконец поняла, почему всё здесь казалось мне таким знакомым и почему вдруг вспомнился Игорь — я была в своём родном мире. Молодую королеву я не помнила — не до того мне было, чтобы следить за жизнью в королевском дворце, когда сама в любовном угаре.

Его величество король — совсем другое дело. Это лицо, этот высокий рост, разворот плеч, гневный взгляд часто взирали на меня с портретов в разных домах столицы да и самого дворца тоже.

Да, я бывала в этом замке и даже была представлена однажды королю. Правда, в веренице таких же юных дебютанток, и вряд ли он меня запомнил. Но я-то его помнила хорошо.

— Ваше величество, — присела я в низком реверансе, игнорируя холодную сталь, нацеленную в мою грудь, — ваша дочь была при смерти, и между жизнью этого убогого обманщика и жизнью наследницы с великим будущим я, не раздумывая, выбрала её высочество.

Молчание было довольно долгим, и его прервала юная королева. Особенно молодой она казалась рядом со своим мужем, который был старше её не меньше чем на десять лет.

— Ваше величество, дочери и в самом деле лучше, — тихо проговорила она, и в голосе её слышалась надежда.

— Встань, — приказал король.

Не знаю, мне ли или ещё кому, но я поднялась и глянула ему в лицо. Где-то совсем рядом звякнуло, зашуршало – охрана опустила оружие, отступая от Алессея.

— Великое, говоришь, будущее?

Многое было в его вопросе. Выживет ли дочь? Будет ли что-то значить для королевства? Удержит ли власть? Выстоит ли само королевство?

— Я здесь по велению Мироздания, ваше величество, а оно посылает меня помочь только очень важным людям, без которых ему трудно.

— Значит, опасность миновала? — голос уже не отдавался эхом и не грохотал.

— Почти. Принцессе стало лучше. Но такие болезни не лечатся быстро. И состояние очень запущено. Её не лечили.

— Покажите мне наследницу! – раскатилось громом.

Нянька вошла в комнату, неся на вытянутых руках спящую малышку. Её дыхание всё было учащенным, но разница была заметна даже незнающему человеку.

— Это моё лечение наконец принесло плоды! — взвизгнул лекарь из-за спины короля.

Я медленно повернулась к нему, смотрела в упор и молчала.

— Что это на ней такое? — с отвращением покосился на помпу на головке дочери король. Мне даже показалось, что он слегка отодвинулся.

— Это лекарство, — пояснила я. — Оно поступает сразу в кровь и поэтому лечит быстрее. Видите — девочка успокоилась, лучше дышит, порозовела.

Король долго молчал, рассматривая маленькое личико, трогая крошечные кулачки и круглые розовеющие щёчки.

— Он неверно лечил мою дочь? — спросил, подняв на меня глаза.

Да, уж голосом природа его не обидела.

— Он её вовсе не лечил, он травил её, – сказала, твёрдо глядя на короля.

Рука сжалась в кулак — опять захотелось вцепиться в горло этого профана, снова в мыслях всплыл образ Игоря, его пылающий безумием взгляд, его несоизмеримая событиям жестокость. Наверное, отблески воспоминаний как-то отразились на моём лице, потому что поганый человечишко попятился.

— Ты сможешь вылечить её? — спросил король, в упор глядя нам меня.

— Да, ваше величество, — я поклонилась.

— Хорошо.

Он кивнул мне, осмотрел слуг, что всё так же стояли, согнувшись, кивнул королеве и вышел. Уже из коридора сделал знак охраннику, и тот прихватил лекаря с собой, крепко сжав руку на его плече.

Горделивая осанка, властность, повелительность. Одним словом — король.

Алессей смотрел на меня и молчал. Я пропустила спешащую служанку, сделала к нему два шага и сказала: