Анна Агатова – «Неотложка» вселенского масштаба (страница 50)

Редкие слезинки медленно катились по щекам, крупные губы чуть подрагивали, на лбу наметилась горькая морщинка.

— Почему же ты плачешь? – я удивилась и даже присела перед ней.

Она зажмурилась, скривилась, сжала губы, а потом резко вдохнула, распахнула глаза:

— Князь поправится?

— Да, — я погладила её по шелковым чёрным волосам, сияющим в свете неяркой настольной лампы. Думала её утешить, а получилось наоборот: девчонка сморщилась, как маленький ребёнок, у которого безвозвратно испортилась любимая кукла, и слёзы потекли быстро-быстро, ручьями.

— Машэ, Машэ! Что такое? – я встревожилась.

— Он видел меня с волосами! – И она тоненько-тоненько заплакала. — Он уйдёт! А Машэ так и останется... Зачем не убрала их?..

И так горько она это сказала, что от неожиданности я села на пол.

— Всёля? – спросила требовательно. – Что это такое?

— Он ей понравился, а по обычаям её народа если мужчина уже видел девушку, и она была с волосами, то замуж уже не возьмёт.

Я только выдохнула, широко открыв глаза. Как же я была слепа! Девочка так долго живёт со мной рядом, а я только сейчас поняла, что впитанные с детства законы общества, в котором она жила и росла, никуда не делись, они остались в её голове.

Я встала и обняла свою маленькую акробатку за худенькие плечи, погладила по голове, поцеловала в макушку. Спросила:

— Всёля, что будем делать?

— Разузнаем о князе и его мире побольше, а потом будем решать что делать.

Хриплый голос раздался в комнате неожиданно.

— Здравствуйте, госпожа Ольга, — это проснулся князь.

Я привстала, кивнула.

— Здравствуйте, ваше сиятельство.

Он сморщился:

— Можно просто Вольдемар.

— В таком случае, я – Ольга.

Я вытерла слёзы Машэ, одними губами сказала: «Не плачь, всё наладится» и показала глазами вверх. Мол, с нами же Вселенная, нам ли бояться?

И пересела на краешек кровати пациента.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

Он глянул на меня из-под приподнявшейся брови, коротко улыбнулся уголком рта, прикрыл на мгновенье глаза, показывая, что принял предложение говорить дружески, без официоза, и сказал:

— Ваша помощница рассказала мне, что вы спасли меня.

Я глянула на зардевшуюся смущенную Машэ. А потом застыла от удивления: она рассказала?

— Вы её понимаете?! – выдохнула потрясённо.

Обернулась к девчонке:

— Машэ?! Как ты разговаривала с господином Вольдемаром?!

Она потупилась, посмотрела на свои пальцы, что разглаживали подол балахона, которые она так любила. Пожала плечами.

— Не знать. Слова понятные, запомнить.

И опять пожала плечами. Я только захлопала глазами – как? Как ей это удалось?!

— Он всё больше мне нравится, Ольга.

У меня были тысячи вопросов к Всёле, но задать я их не успела.

— Кто с вами разговаривает, Ольга? – Вольдемар чуть нахмурившись осматривал комнату.

— Это… Это Вселенная. – И чтобы не рассказывать подробнее, задала свой вопрос: — А вы маг?

Он слабо кивнул – голова двинулась по подушке вниз и вверх.

— И, наверное, сильный.

Он слабо улыбнулся и пожал плечами, скосил глаза на свою руку.

— Теперь и не знаю.

А я проводила осмотр: прощупала пульс – нормальный, горячки нет, цвет лица получше. Губы сухие, потрескавшиеся, но это не проблема.

— А как самочувствие, Вольдемар?

Он задумчиво посмотрел вверх, чуть поджал губы и хрипловато произнёс:

— Очень трудно описать. Слабость, трудно шевелиться, больно.

— Больно? Где? – я глянула на внутривенную помпу на локтевом сгибе: во флаконе ещё было лекарство.

— Нет, не так больно, будто мне оторвало ногу. Но внутри… всё как-то по-другому. Неловко, болезненно.

— После всего — не удивительно, – я успокаивающе тронула его за плечо. – Что рука?

Он пошевелил пальцами, сжал-разжал кулак. Подвижность была… не очень. Для мага руки, а особенно пальцы – слишком важная вещь, чтобы пренебрежительно к ним относиться. Но… Рано пока.

— Давайте я сейчас посмотрю, как там у вас всё заживает и подумаем, чем вас покормить.

Он снова кивнул и чуть заметно улыбнулся.

Движение сбоку – это Машэ привстала с кресла со счастливой улыбкой, прижав к груди плетёнку, и смотрела сияющими мокрыми глазами. Она, много путешествуя со мной по мирам, знала, что, если можно есть, значит, больной идёт на поправку.

Я вызвала тунику и развела ладони, растягивая сканирующую плоскость.

Теперь у нашего пациента от улыбки не осталось и следа, в глазах — удивление, граничащее с изумлением. А когда я, изучив состояние сердца и брюшной полости, перешла к руке, и он смог рассмотреть через тонкое голубое сияние свою конечность изнутри, то и вовсе был потрясён.

— Машэ, — заговорил он тихо, уставясь на руку, в которой через сканирующую плоскость были видны утолщения на кости в местах сращения, — говорила, что вы богиня, но я как-то… не совсем верил, что ли.

Он поднял на меня глаза. Благоговение – вот как это можно было назвать то, что я в них увидела. Я хмыкнула и покачала головой:

— Это она преувеличила. А состояние ваше… Неплохо, неплохо. Бегать, конечно, вам ещё рановато, но покушать вполне можно.

Позади пискнула Машэ и тихо-тихо забормотала:

— Машэ принесёт суп, чтобы господин Вольдемар поправлялся. – И вдруг перешла на строгий тон: — Ольга-се ещё не уходит? Машэ успеет принести суп?

— Давай, Машенька, неси.

Она жестом приказала Шакруху оставаться на месте и выскочила за дверь.

Я тихонько засмеялась: я точно знала какой суп она принесёт – свой любимый, с креветками, а я здесь, по её мнению, не столько, чтобы лечить, сколько обеспечить безопасность.

Машэ, Машэ, кажется ты попалась.

Вот только как к этому отнесётся князь?

Боясь не удержать лицо, я отвернулась, сделав вид, что мне нужно зайти с другой стороны. Я подхватила тяжеленную тушу Шакруха и спустила его с кровати. Он недовольно посмотрел на меня исподлобья, и стоило мне отвернуться и пройти к креслу, где спала Машэ, тут же вернулся обратно, вытянувшись и положив морду на бедро князя.