Анна Абинская – Золотая рыбка для мажора (страница 21)

Зато там взялся мой отец — Удачин Андрей. Они с ним, по маминым рассказам, влюбились друг в друга с первого взгляда и буквально тут же поженились, а через семь месяцев родилась я — недоношенная немного вышла. Поэтом, наверное, ростом пошла не в маму. Хотя… Я ведь никогда не видела отца, может, я в него. И родни его я тоже никогда не видела. К сожалению, вскоре после моего рождения папа погиб — дом, в котором мы жили, сгорел, когда папа спал после ночной смены, а мама пошла со мной гулять, чтобы ему не мешать. Вот тогда случилась беда. В том пожаре сгорело всё, и фотографии тоже. А сам папа был приезжий откуда-то с Северного полюса и с родственниками не общался. В общем, мама после этого вернулась в родной посёлок к родителям и с тех пор жила тут безвылазно и замуж больше не вышла.

— Да было дело, — говорит мама, вздохнув, и глаза прячет, — ещё до твоего рождения. Но я на всю жизнь урок усвоила.

Очень интересно.

— Расскажешь? — спрашиваю аккуратно.

— Куда я денусь? Раз сказала «а», скажу и «б». А ты расскажешь?

— Конечно. Давай после ужина завалимся на мою кровать и будем болтать.

Мы с мамой любили так делать, вот и сейчас я спешу закончить ужин, чтобы поскорее перейти к увлекательному времяпровождению и окончательно выкинуть из головы сообщение Гесса. А то нет-нет, да и тянет его прослушать.

Пьём чай с выпечкой, но я уже сыта и осиливаю лишь один блинчик. Мама видит моё нетерпение и тоже не разводит чайные церемонии. Убираем со стола и идём в комнату. Мама достаёт чистое белье, и мы застилаем кровать в четыре руки. А телефон, зараза, так и маячит перед глазами, искушая, всё время попадаясь под руку.

— И где же ты познакомилась с богатеями? — спрашиваю, чтобы отвлечься.

— Не я, подруга моя. Ты её не знаешь, — говорит мама, и я с облегчением выдыхаю, — потому что она уехала после того случая жить в другой город.

— Мне уже страшно, мам, — берусь за кончики пододеяльника, а мама за два других, — надеюсь, все живы?

Мы встряхиваем одеяло и стелим на кровать. Маська только этого и ждёт — ныряет под него и замирает. Я переодеваюсь в пижаму и забираюсь к кошке, а мама ложится на одеяло.

— Да нет в той истории криминала, — говорит задумчиво, глядя в потолок, — она про глупость девичью и доверчивость.

О, ну точно как моя!

— Он разбил ей сердце? — догадываюсь я.

— Да. Красиво ухаживал, рассказывал увлекательные сказки, водил в удивительные места, читал стихи и рисовал её портреты. Она влюбилась страшно. Прогуливала учёбу, врала родителям и нам — подругам. А потом в один прекрасный день он помахал ей рукой и укатил в столицу.

— Ну, мам, справедливости ради хочу заметить, что так и бедные парни иногда поступают.

— Да, но он ей сказал на прощание, что хотел бы на ней жениться, только ему никогда не разрешат этого сделать родители. А если он пойдёт против их воли, его лишат наследства.

— М-да, то есть он ей прямо в лоб сказал, что деньги ему дороже любви?

— Именно. Моя подруга тогда страшно обиделась на всех мужчин и поклялась себе никогда не выходить замуж.

— Бедная! Надеюсь, она передумала со временем?

На улице темнеет, а свет мы не включали. Болтаем в темноте, и от этого разговор ещё проникновеннее.

— Нет, не передумала. Тем более что этот богатый обманщик заделал ей ребёночка, и, как ты понимаешь, нужда в муже отпала.

— Ну, мам, мужей же не только ради детей заводят, — хмыкаю я, — есть же и счастливые пары.

— Конечно! Но просто не всем это дано и не всем надо. Видимо, моей подруге не надо. Но знаешь что?

— Что?

— По твоей реакции я вижу, что с тобой ничего подобного не произошло, и это замечательно! Мне стало гораздо спокойнее, и теперь я готова выслушать все твои жалобы.

В этот момент я понимаю, что не надо маму расстраивать правдой и выдаю примерно то же самое, что и Михаилу. Потом рассказываю про жуткие рабочие задания: как пришлось изображать невесту мажора и стать его сообщницей в афере, про чокнутого скульптора и его кладбище шедевров. Привираю на ходу, используя ещё и странности из красной папки. Мама то охает, то смеётся, то вздыхает.

— Очень хорошо, что ты там больше не работаешь, — заключает она, целует меня в лоб, желает спокойной ночи и уходит.

А я таки тянусь к телефону и нажимаю на треклятую запись, иначе мне не уснуть.

Глава 15

— Ты чего это вскочила ни свет ни заря? — спрашивает мама, когда я выхожу, потягиваясь и зевая, проводить её на работу.

— Дел много, — вру я, — хочу сегодня узнать всё про ремонт.

На самом деле и это тоже, но встала я так рано, потому что не спалось. Всё сообщение Гесса виновато. Зачем я его только послушала?!

— Ты же к Роме пойдёшь? Иди к нему, он по-соседски скидку сделает, у него бригада хорошая, мужики не пьющие.

— Схожу, конечно, только у него, наверное, работы по горло и очередь.

— Скорее всего, — подтверждает мама, — но куда нам спешить? Подождём.

Мне ждать не хочется, я бы хотела к зиме хотя бы ванную и туалет в доме сделать, а ещё провести в кухню газ, а то мама с баллонами замучилась. Планирую поискать фирму в интернете. Вдруг на больших предприятиях всегда есть свободные сотрудники?

Но споры разводить не к чему, поэтому в тему не углубляюсь.

— Хорошо, мам, как скажешь.

— Вот и умница. Я сегодня до обеда и домой. Окрошку сделаем.

Мама уходит, а я иду умываться и по другим важным утренним делам.

У нас есть в доме холодная вода, а вот горячая только в бане. Чтобы её добыть, надо растопить печь и нагреть котёл. И туалет, хоть и не дырка в полу, но все равно в деревянном домике на улице. Летом ещё нормально — тепло, и есть летний душ, а вот зимой… Очень хочу это исправить.

Привожу себя в порядок, одеваюсь в шорты с футболкой и иду во двор на качели искать в интернете бригаду и узнавать цены.

Занимаюсь этим часа три, но по мере погружения в мир труб, септиков, счётчиков, разрешений и прочего необходимого для благоустройства дома брови мои лезут на лоб всё выше и выше. Я даже звоню в пару фирм, чтобы убедиться в правильности своих подсчетов — и да, они подтверждают, что пятьсот тысяч рублей мне на всё не хватит.

Открываю мессенджер, чтобы написать соседу и спросить, дома ли он, и опять натыкаюсь на голосовое от Гесса. Оно стоит верхним в списке, заставляя сердце заныть от тоски.

Когда я вчера, спрятавшись с головой под одеялом, его включила, ожидала чего угодно от наезда, угроз за разорение коллекции, оскорблений и требования вернуть деньги до оправданий в стиле «я не я и хата не моя». А Гесс усталым и грустным голосом сказал:

— Прости, Рита. Я не хотел тебя обидеть. Ты не должна была видеть эту комнату. И да, ты права. Я тот, кем ты меня и назвала. Таким хорошим девочкам, как ты, лучше держаться от меня подальше. Прости.

И всё. Он назвал меня по имени и попросил прощения… Конечно, я опять расплакалась, и мне стало в очередной раз жалко Гесса. Потом я полночи гадала, что бы значило его сообщение, а затем себя за это ругала. Потому и не выспалась…

В мессенджере высвечивается новое сообщение. Роман пишет, что он дома и меня ждёт. Иду к соседу, даже не закрывая дом — у нас все так делают. Он встречает меня у калитки с радушной улыбкой.

В семье Романа все верующие, поэтому не пьющие и честные. Я тоже ему улыбаюсь, прохожу и выкладываю все о своей затее целиком и полностью.

— Полмиллиона не хватит, Рит, даже если я тебе бесплатно делать буду, — говорит сосед, вложив в голос сочувствия, — а вот бригада свободная у меня есть. Ребята закончат объект как раз через пару дней. Предлагаю определиться, что тебе важнее всего, и с этого начать.

Это сложно.

— Да, спасибо, Ром, — говорю соседу, — застолби за нами бригаду, а я с мамой посоветуюсь и скажу, что делаем в первую очередь.

Прощаюсь, иду к воротом, прикидывая, сколько мне заплатят расчёта. Может, ещё тысяч двести удастся выкроить. Открываю дверь на улицу и чуть не спотыкаюсь! У нашего дома стоит лимузин Вязьмина с Василием за рулём!

Я в шоке!

У меня срезу очень много вопросов и первый: что он тут делает? Далее множество других: какие слухи теперь поползут по посёлку? Как мне их избежать? Куда девать лимузин? Пока пытаюсь все их решить, Богдан Алексеевич времени даром не теряет и выбирается из своего любимого автомобиля.

— Привет, Марго. Ты чего это по-английски свинтила? Я же обещал тебе помощь связями, а я всегда держу слово, — сразу начинает запугивать. — Тем более в нашем с тобой случае. Я, знаешь ли, верю в карму, поэтому предпочитаю закрывать не только материальные долги, но и ментальные. Пригласишь в дом?

Я все ещё под впечатлением и даже не могу понять, что испытываю! Боюсь, что где-то в глубине души у меня даже радость от встречи мелькает — я точно не в себе. Не может же быть, чтобы я безумного скульптора ждала?! Подхожу ближе, чтобы не кричать на всю улицу. И так уже детвора изо всех щелей разглядывает диковинную для нашего посёлка машину.

— Здравствуйте, Богдан Алексеевич, даже не представляю себе всей величины своего счастья, — говорю ехидно, — проходите, конечно, но только пусть Василий машину хотя бы к магазину отгонит, а то пока мы с вами будем разговаривать, весь посёлок сбежится к дому.

Вязьмин велит водителю отъехать и живенько, чуть ли не обгоняя меня, спешит к калитке. Он совершенно не скрывает любопытства, и мне становится немного неловко за то, как скромно мы живём.