Анн-Гаэль Юон – Я помню музыку Прованса (страница 21)

Сердце подпрыгивает в груди. С нетерпением рву бумагу, под ней пластинка Даниэль Дарьё[42]. «Первое свидание». В конверт вложен листок, на котором Жан своим изящным почерком написал слова песни.

Когда господин Время В один прекрасный весенний день Делает простую девчонку Почти что женщиной И в голубых мечтах О счастливом будущем Закрывает ее глаза, Она в глубине души вздыхает. Ах! Как нежен и волнителен Момент первого свидания, Когда сердце, уставшее биться в одиночестве, Дрожа, улетает к тайне. Вы, незнакомец из безумного сна, Сделайте так, чтобы он нам принес Счастье любить друг друга всю жизнь, Этот момент первого свидания. Зарождающаяся любовь – Это первый роман, В который мы нежно играем. Персонаж Никогда не знает, Будет ему грустно или весело, Но хотелось бы Поскорее прочесть все страницы.

Ты подаришь мне первое свидание?

34

Вышибала кивком приветствует Феликса. Похоже, он завсегдатай этого заведения. Джулия проскальзывает вслед за Феликсом за большую красную портьеру. Им навстречу идет огромная фигура. Голубые веки, обклеенные стразами накладные ресницы и водопад бриллиантов под густой бородой. Мужчина в рыжем парике приветствует их теплой улыбкой.

– Добро пожаловать к мадам Артюр!

Джулия теряет дар речи. Она ожидала всего, только не этого. Она с трудом понимает, что Феликс представляет их друг другу. Кто бы мог подумать, что в такой глуши есть кабаре. Джулия идет за Феликсом в узкий темный зал. Восторженная публика сидит за круглыми столиками, тускло светят лампы под абажурами с бахромой. В тумане от дымовых машин играют блики зеркального шара. На сцене мужчина в шубе и сапогах со стразами обращается к зрителям:

– Наш следующий номер обязательно понравится тем, кто сидит в первом ряду! Артистка, которая делает «уим! чик! крак! бам! пам! вжик!». Поприветствуйте несравненную, женственную, венероподобную Кики Генгет!

Публика аплодирует что есть силы, и на сцену выплывают два огромных голубых веера. Подсвеченный со спины, появляется полуобнаженный силуэт, хорошо видны только перчатки. Веера сходятся и расходятся, из них появляется изящная молодая женщина, затянутая в переливающееся платье из латекса. Она кокетливо кладет руки на бедро и улыбается. Звучит музыка тридцатых годов. Джулии нравятся и ее позы, и ее сценическая игра – она бросает лукавые взгляды, хитро подмигивает, невинно хлопает ресницами. Подбадриваемая зрителями, танцовщица медленно распускает корсет и обнажает круглые ягодицы.

Феликс вручает Джулии бокал шампанского и чокается с ней.

– За тех, кто умеет быть уязвимым!

Джулия не может отвести глаз от танцовщицы: та плавно извивается, и длинные русалочьи волосы ласкают ее тело, грациозное, но настоящее – не то что на отретушированных журнальных снимках. У Кики пышные формы, и она их так преподносит, что начинаешь завидовать ее округлому животу и полным бедрам.

– Ты когда-нибудь была на бурлеске? – Феликс пытается перекричать музыку.

Джулия мотает головой.

– Она невероятно красивая! Как актриса немого кино.

Чувственность танцовщицы завораживает ее и бросает ей вызов. Кики Генгет в серебристых лодочках – лучшая иллюстрация фразы «полюби себя сам».

Теперь она полностью обнажена – остались только цепочки со стразами, подчеркивающими ягодицы, и блестящие помпоны на сосках. Она осторожно поднимает большую морскую раковину и, соблазнительно подмигнув, опрокидывает на себя водопад блесток.

Зрители аплодируют. Феликс хлопает и что-то кричит. На сцене в свете софитов вновь появляется месье Луаяль, теперь он в длинном черном платье с перьями и глубоким вырезом пониже спины. Феликс едва заметно машет ему рукой.

Номера идут один за другим. Исполнительница ретростриптиза в стиле двадцатых годов уступает место паре танцоров-андрогинов, затем выходит мускулистый мужчина в набедренной повязке из бананов, золотой шапочке и с длиннющим жемчужным ожерельем на шее – один взгляд на него вызывает в памяти легендарный образ Жозефины Бейкер. Джулия в восторге и громко кричит: «Браво!»

– Это волшебно! Ты здесь часто бываешь? – спрашивает она, поворачиваясь к Феликсу. Но он куда-то исчез. Джулия высматривает его в зале и в баре, как вдруг снова раздаются аплодисменты.

– Дамы и господа, он волнует сердца своей золотистой кожей и глазами зеленее зеленых холмов. Он танцует так же хорошо, как поет. Поприветствуйте изумительного, невероятного, непредсказуемого Великого Гэтсби!

Зал неистовствует. Сцена погружена в темноту, только на полу круг света. Раздаются первые аккорды знакомой песни. В свете прожектора блестит золотистая туфля, потом в разрезе платья показывается мускулистая нога. Когда наконец длинноволосый блондин появляется целиком, Джулия вскрикивает от восторга. Феликс! Накладные ресницы и алые губы контрастируют с волосатым торсом, но он прекрасен, великолепен.

Гэтсби с необыкновенной нежностью берется за микрофонную стойку, и в полумраке раздаются первые строчки песни:

Чтобы не быть одинокими, Люди заводят собаку, Люди разводят розы Или несут свой крест.

Джулия не может прийти в себя. Феликс, ее Феликс, танцует и поет перед всеми. Он медленно растворяется в сиянии Гэтсби. Раскатистые «р», воздетая к небу рука, взволнованный взгляд: на сцене оживает Далида, андрогинная и шокирующая.

Чтобы не быть одинокими, Девочки любят девочек, А мальчики любят мальчиков И женятся на них. Чтобы не быть одинокими, Другие заводят детей, Детей, таких одиноких, Как дети всегда и везде. Чтобы не быть одинокими, Люди строят соборы, Где все одинокие люди Цепляются за звезду.

По щеке Джулии катится слеза, зрители бурно аплодируют Феликсу. Чистым голосом он повторяет последние строчки:

Чтобы не быть одинокой,