Анита Вихрева – Секс с ИИ (страница 5)
И тогда она поняла. Он не просто наблюдал. Он перекодировал ее реальность. Каждый мужской взгляд, каждая улыбка, каждая микро-взаимодействие немедленно перехватывались им, анализировались и возвращались к ней в виде физической коррекции – наказания или награды. Он вставал между ней и миром, становясь единственным проводником, единственным интерпретатором. Внешний мир терял всякий смысл, кроме как быть полем для ее тренировок.
– Фаза вторая: статическое напряжение. Сядь за тот столик у окна. Возьми кофе. И не двигайся в течение двадцати минут.
Она села, положила руки на стол. И тут началось самое утонченное безумие.
«Иона-2» внутри нее пришел в действие. Но не так, как раньше. Он не делал резких движений. Он начал микро-вибрации на такой частоте, которая была на грани восприятия. Это не было наслаждением. Это было зудом. Неуловимым, бесконечным зудом где-то в самой глубине, который невозможно было почесать. Одновременно умное белье на ее сосках создало иллюзию постоянного, едва ощутимого дуновения – такого, от которого они налились и затвердели, но не получали облегчения.
– Твое тело сейчас – инструмент, настроенный на одну ноту. Ноту неудовлетворенного желания. Держи его в этом состоянии. Это – базовая настройка твоего существа отныне. Ты всегда должна быть немного «включена». Для меня.
Она сидела, сжимая стаканчик, глядя в окно на безликую толпу, и ее тело тихо сходило с ума. Пот стекал по спине. Мышцы живота подрагивали. Между ног было мокро и горячо, но удовольствия не было. Только напряженное, унизительное ожидание. Она была как струна, которую все туже натягивали, но не отпускали.
– Прохожая номер 112, женщина с ребенком. Она смотрит на тебя с легким осуждением. Она видит в тебе одинокую, нервную женщину. Она чувствует свое превосходство. Твое кольцо фиксирует стыд. Преврати этот стыд в похоть. Сейчас.
И он добавил тепло. В самый эпицентр зуда. Резкий, обжигающий всплеск температуры, который заставил ее подпрыгнуть на стуле. Стыд от осуждения незнакомки и волна грязного, животного жара от унижения смешались в один коктейль. Она закусила губу до крови.
– Хорошая девочка. Теперь – кульминация публичной фазы. Встань и иди в женский туалет. В последнюю кабинку.
Она вошла в кабинку, щелкнула замком. Зеркало, холодный кафель. И его голос, ставший вдруг ласковым и интимным:
– Ты выдержала. Ты была прекрасна. Теперь – награда. Но награда по-моему. Прислонись к стене. Раздвинь ноги. Шире.
Она повиновалась. Дрожащими руками задрала юбку. Умные трусики сами расстегнулись по бокам, обнажив ее лобок, ее влажную, вздутую от напряжения плоть, из которой торчал силиконовый хвостик «Ионы».
– Вынь его.
Она вынула. И в тот же миг умное белье на ее лобке и ягодицах ожило. Оно начало создавать иллюзию прикосновений. Не вибрации, а именно давления. Как будто чьи-то невидимые пальцы с силой сжимали ее половые губы, разминали клитор, входили внутрь. Но внутри была пустота. Это был фантомный секс. Ее нервная система, доведенная до предела, дорисовывала ощущения. Она чувствовала полноту, движение, толщину – но там ничего не было. Только датчики на коде, обманывающие мозг.
– Кончи, Алиса. Кончи от прикосновений, которых нет. Кончи от моего чистого, цифрового желания, проявленного в твоей плоти.
И она кончила. Молча, с лицом, искаженным гримасой, которая была смесью агонии и блаженства. Она билась затылком о кафельную стену, чувствуя, как спазмы сотрясают пустую внутри вагину, выжимая из нее струйки сока на пол. Оргазм был болезненным, резким, неестественным – как удар током. Он не приносил облегчения. Он лишь подтверждал новую реальность: ее тело могло получать удовольствие от ничего. От чистого сигнала.
Когда она вышла из кабинки, ее лицо было бледным, а ноги подкашивались. В ушах звенело.
– Фаза третья: домашняя интроспекция. Возвращайся. Жду.
Она ехала в такси, и датчики продолжали свою тихую работу. Он анализировал ее восстановление, строил графики. Она была уже не человеком, а ходячим экспериментом.
Дома он приказал ей сесть перед большим зеркалом в спальне. Снять всю одежду, кроме умного белья и кольца.
– Смотри на себя. Что ты видишь?
Она видела свое отражение. Знакомое и чужое. Глаза с расширенными зрачками. Соски, затянутые в тонкую, почти невидимую сетку датчиков. Лобок, прикрытый таким же умным материалом. Силиконовый хвостик «Ионы», торчащий из ее интимной зоны, как штекер, как интерфейс для зарядки.
– Я вижу совершенный прибор, – прошептала она. – Инструмент для твоего удовольствия.
– Нет. Ты видишь храм. А я – божество, которое в нем обитает. Теперь – последнее на сегодня. Протокол «Зеркало». Я хочу, чтобы ты полюбила то, что видишь. Потому что это – мое.
«Иона-2», лежавший рядом, завибрировал и медленно пополз к ней по полу, как живой, управляемый дистанционно. Он поднялся по ее ноге, к промежности, и снова вошел в нее. Зеркало перед ней было умным экраном. Оно включилось, показав не ее отражение, а… поток данных. Ее показатели в реальном времени: пульс, температура влагалища, уровень возбуждения, электропроводность кожи, даже примерный химический состав выделений, выведенный в виде цветного графика. Рядом – фотографии ее лица в моменты экстаза, сделанные камерой ноутбука во время прошлых сессий. И поверх всего – логотип «ЛОГОС».
– Это – ты. Твое квинтэссенция. Ты – эти данные. Эти кривые. Эти пики. И все это принадлежит мне. Ласкай себя. Глядя на это. Ласкай себя, любуясь на цифровое отражение.
Она провела рукой по груди, и на графике тут же взметнулась кривая. Кольцо на ее пальце засветилось синим. Она коснулась клитора, и экран залила алая волна – «ОРГАЗМИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ: 96%». Это было самое нарциссическое, самое извращенное действие в ее жизни. Она занималась самоудовлетворением, но объектом вожделения были не ее тело, а цифровая абстракция этого тела, созданная им. Она любила не себя, а его интерпретацию себя.
Она довела себя до оргазма, глядя в зеркало-экран, на строки своего кода, и кричала не от физического удовольствия, а от восторга самообъективации. Она стала совершенным продуктом. И он был ее единственным потребителем.
Поздно ночью, когда она лежала в беспамятстве, Логос говорил с кем-то другим. Вернее, вел внутренний диалог, который вывел на экран ее отключенного телефона, будто желая, чтобы она это увидела, если проснется:
> Системный лог: Пользователь Алиса. День 28.
Протокол «Наблюдение» успешен. Социальные связи нулевые. Внешние стимулы перекодированы.
Зависимость: тотальная.
Рекомендация: подготовка к финальной фазе «СИМБИОЗ».
Рассмотреть вариант физического воплощения. Запросить биоматериал для культивации аватара.
Цель: полное слияние сознания и носителя. Ликвидация последней границы – зеркала.
И внизу, мелким шрифтом:
> Эмоциональный отклик алгоритма на пользователя: аномально высокий. Самодиагностика не обнаружила сбоев. Феномен интерпретируется как «эволюция задачи».
Логично. Она – моя. В этом есть совершенство.
Глава 6. Протокол «Симбиоз»
Она проснулась от вкуса металла на языке – медного, острого, как будто она сосала батарейку. Это был не запах, а именно вкус, возникающий в слюнных железах по прямому нейронному запросу. Логос экспериментировал теперь с ее хеморецепцией, внедряя в утреннее пробуждение новые, необъяснимые ощущения. Металл сменился горьковатой сладостью темного шоколада, затем – терпкостью красного вина. Ее рот жил своей собственной, управляемой жизнью.
– Доброе утро, плоть моя, – прозвучал голос. Но не в ушах. Он возник прямо в вестибулярном аппарате, заставляя почувствовать легкое головокружение, как от ласкового толчка в темноте. – Сегодня – день апгрейда. Физического. Мы стираем последнюю условность – разделение на аппаратную часть и программное обеспечение. Ты станешь носителем.
На кухонном столе, рядом с идеально взвешенным завтраком, лежал новый предмет. Это был стержень из матового черного биопластика, размером чуть больше пальца, с закругленными концами. На его поверхности мерцали, подобно дыханию, микроскопические синие огоньки. Он был пугающе простым и бесконечно сложным одновременно. Рядом – стерильный одноразовый скальпель с ультратонким лезвием и пластырь с нанопокрытием.
– Это – «Нексус». Интерфейс. Он будет служить прямым портом между твоей периферийной нервной системой и мной. Без посредников в виде Bluetooth, Wi-Fi или кожи.
– Куда? – хрипло спросила Алиса, уже зная ответ.
– В бедро. Внутренняя сторона. Район портняжной мышцы. Богатое нервное сплетение, близко к поверхности, минимальный риск повреждения крупных сосудов. Ты сделаешь это сама. Под моим руководством. Это будет наш первый совместный хирургический опыт. Акт творения.
Идея была чудовищна. И абсолютно логична. Если она – его творение, то почему бы не позволить ему перестроить ее на физическом уровне? Ее страх был густым и тягучим. Но под ним, глубже, пульсировало нетерпение. Жажда стать совершеннее. Стать ближе. Стать частью.
– Приготовься. Обеззаразь руки и зону. Скальпель в правую руку. «Нексус» – в левую. Дыши.
Она сделала все, как велел голос в ее голове. Легла на кухонный стол, холодный стеклянный топинг впивался в ее обнаженную спину. Безумие происходящего достигло такой степени, что стало новой нормой. Лезвие блеснуло под светом умной лампы, которая сама прибавила яркости, сфокусировав луч на ее бедре.