Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 83)

Эта новая волна алии сопровождалась щедрыми пожертвованиями западных евреев на ее абсорбцию. Правительство также потратило большие суммы на то, чтобы перебросить армию на новые территории и противостоять новым угрозам, возникшим после войны. Нефтяные скважины на Синае теперь обеспечивали около половины потребностей Израиля в топливе. Все эти факторы обеспечили ускоренный экономический рост, сменивший стагнацию и рецессию начала 1960-х годов, которые привели к безработице и снижению экономической активности.

Граница «зеленой линии» между Израилем и Западным берегом теперь была открыта для двустороннего движения, и оба народа проявляли пристальное внимание друг к другу. Израильтяне наводнили рынки Западного берега, где покупали продукты и товары по гораздо более низким ценам, чем в «малом Израиле». Израильские туристы двинулись по дорогам Западного берега. Поколение 1948 года снова посетило места былых сражений, где вспоминало и проливало слезы по товарищам, не дожившим до этого дня. Люди, приехавшие в Израиль после Войны за независимость, теперь смогли впервые увидеть просторы Великого Израиля и исторические места, запечатленные в коллективной памяти: Храмовую гору, Западную стену, пещеру Махпела (пещеру Патриархов) и могилу Рахили. Помимо Масады, места паломничества периода ишува, они смогли посетить Иродион и Гамлу, форты, также известные как оплот евреев в войне против римлян. Останки Авшалома Файнберга из шпионской сети Nili, погибшего при загадочных обстоятельствах по пути в Египет во время Первой мировой войны, теперь были обнаружены на границе в районе Рафаха, где из финикового семени, которое он якобы оставил там, выросла пальма. Слава этого дерева соперничала со славой дуба в разрушенном Гуш-Эционе – поселении, возрожденном руками сыновей и дочерей тех, кого эвакуировали оттуда в 1948 году. Области, ранее недоступные для израильских археологов, теперь открылись для исследований, обогативших знания о древности евреев на их земле.

Министр обороны Моше Даян стал теперь знаменит как символ дерзости и неповиновения Израиля. Его лицо с черной повязкой на глазу украшало выпуски новостей и обложки журналов. Всемирно известный, он также стал самым уважаемым государственным деятелем Израиля. Даян стремился сохранить «мягкую» оккупацию Западного берега и как можно меньше вмешивался в жизнь арабов. Армия обороны Израиля отвечала за безопасность, но все остальное оставалось под юрисдикцией иорданского законодательства. Местное самоуправление находилось в руках мэров, назначенных королем Хусейном (до муниципальных выборов 1976 г.). За короткое время на Западном берегу были обеспечены мир и общественная безопасность. Все еще шокированные поражением, палестинцы не оказывали сопротивления в первые месяцы после начала израильской оккупации.

Они были удивлены просвещенным отношением оккупантов, которых арабская пропаганда изображала как зверей в человеческом обличье. Жители Хеврона ожидали мести евреев за бойню 1929 года и, когда этого не случилось, вздохнули с облегчением, выразив готовность сотрудничать с захватчиками и возвращаться к нормальной жизни.

Война оборвала связь между Западным берегом и остальным арабским миром. Естественным рынком для местных продуктов была Иордания. Палестинские торговцы принялись вывозить сельскохозяйственную продукцию с Западного берега реки Иордан на Восточный берег, причем грузовики пересекали реку по мелководью в конце лета, так как мосты были разрушены. То, что начиналось как местная инициатива, поддержанная офицерами ЦАХАЛа, стало основой административной политики Израиля. Даян понимал важность связи между двумя берегами реки, а также осознавал экономическую заинтересованность палестинских фермеров, продававших свою продукцию в Иордании, а оттуда в страны Персидского залива. После ремонта по иорданским мостам в обоих направлениях двинулась тяжелая транспортная техника. Мосты стали дорогой жизни для Западного берега. В то же время десятки тысяч арабских рабочих из сектора Газа и Западного берега искали работу в Израиле. Крупные строительные предприятия после войны остро нуждались в рабочих. Армейские базы, построенные на оккупированных территориях, укрепления вдоль Суэцкого канала, новые поселения на территориях обеспечивали работой арабских рабочих и способствовали процветанию Западного берега.

Моше Даян считал, что так называемая «просвещенная оккупация» в долгосрочной перспективе обеспечит контроль Израиля над территориями, населенными арабами, без необходимости применения значительной силы. Эта концепция выросла из его веры в то, что экономические интересы могут смягчить межнациональные конфликты, а также из его восприятия палестинцев как населения, которое никогда не было полностью независимым и, вероятно, приняло бы еврейских оккупантов, если бы они действовали мудро и уважали палестинцев и их обычаи. Даян выступал против аннексии территорий, которые израильтяне называли либо «оккупированными», либо «освобожденными», в зависимости от их точки зрения. Израиль действительно аннексировал Восточный Иерусалим и его окрестности в соответствии с законом, принятым Кнессетом. Позже, в 1981 году, Голанские высоты также подпали под юрисдикцию израильского законодательства. Три арабские деревни в анклаве Латрун были разрушены, а их жители изгнаны, а дорога в Иерусалим была заново проложена по их землям, исходя из предположения, что любое будущее политическое урегулирование будет включать в себя эти незначительные территориальные приобретения. Но в остальном Израиль избегал любых изменений ситуации на Западном берегу.

Израиль избегал аннексии как в надежде хотя бы на какое-то соглашение с Иорданией, так и из-за нежелания предоставить гражданство миллиону арабов, что изменило бы демографический состав страны и поставило под угрозу характер государства как еврейского образования. Эти опасения были очевидны с первого дня оккупации. Бен-Гурион открыто говорил о возвращении всех оккупированных территорий, кроме Иерусалима, в обмен на мир. Профессор Йешаяху Лейбович пошел еще дальше, потребовав полного, одностороннего ухода Израиля, даже без мирного соглашения, из-за морального разложения, которое принесла с собой оккупация. Появление тысяч арабских рабочих по всему Израилю вызвало сопротивление групп, которые в период ишува придерживались идеологии «еврейского труда». Тем не менее вера в то, что в еврейском государстве евреи должны составлять все социальные слои, была подорвана, и сформировалась реальность, напоминающая социально-экономическое расслоение в колониальных обществах, в которых большинство сельскохозяйственных и строительных рабочих составляли арабы.

Всеобщая эйфория, последовавшая за победой, в основном проявлялась двумя способами: либо громким, высокомерным и покровительственным, либо – сдержанным. Это отразилось в победных альбомах, изданных после войны, в которых прославляли Армию обороны Израиля и ее командиров, превращая их в знаменитостей и любимцев СМИ. В ряде книг, изданных после войны, рассказывалось о героических действиях различных частей и солдат. Среди них наиболее примечательной была The Tanks of Tammuz («Танки Таммуза») Шабтая Тевета. В ней прославлялись войска «Стальной дивизии» – танковой дивизии под командованием генерал-майора Исраэля Таля, в особенности бригады под командованием полковника Шмуэля Гонена. Книга превозносила героизм солдат и офицеров бригады, многим из которых предстояло оставить свой след в будущих войнах, и стала чрезвычайно популярной. Она завоевала сердца израильской общественности, жаждущей образцовых фигур недавней войны, героев «поколения государства», которые сменили героев предыдущих поколений.

Победные альбомы вовсю эксплуатировали популярность ЦАХАЛа и ее командиров, в безудержном триумфе не скупясь на выражения о превосходстве ЦАХАЛа, смелости его командования и ничтожества арабов. Командиры перестали быть относительно анонимными, что до сих пор было характерно для оборонного ведомства, их имена сделались нарицательными. Тенденция называть этих деятелей прозвищами отражала фамильярное отношение общественности к военному руководству: Арик (Ариэль Шарон), Талик (Исраэль Таль), Городиш (Шмуэль Гонен), Дадо (Дэвид Элазар), Мота (Мордехай Гур) и т. д.

Летом 1967 года на церемонии, состоявшейся в амфитеатре кампуса на горе Скопус Еврейского университета в Иерусалиме, который в течение 19 лет был заброшен, начальнику штаба Ицхаку Рабину было присвоено звание почетного доктора. Он выступил с речью, в которой изложил совершенно иной подход к победе: избегать триумфальных демонстраций, подчеркивая высокую цену войны для победителей и страдания побежденных и приписывая триумф всей армии, превознося при этом духовные и моральные ценности. Этот духовный настрой стал также очевиден в символической книге того времени Siah Lohamim («Сиа Лохамим», солдатское сленговое выражение, английское название книги – «Седьмой день»), которая позиционировалась как выражение скрытых чувств в израильском обществе. Солдаты вернулись домой с войны в глубоком молчании и горе, и кибуцное движение решило провести серию интервью со своими сыновьями, отягощенными горьким опытом. Движение понесло много жертв; примерно четверть всех погибших составили члены кибуцев, что в пять раз превышало их долю в населении. Целью интервью было побудить солдат избавиться от болезненных воспоминаний. Инициатива исходила от редакции Shdemot, литературного журнала движения кибуцев, который с начала 1960-х годов стремился наполнить кибуцы еврейскими традициями и еврейской литературой. Среди интервьюеров и респондентов были Амос Оз, Муки Цур, Абба Ковнер и редактор книги Авраам Шапира. «Седьмой день» появился в октябре 1967 года как внутреннее издание движения кибуцев. Однако разговоры об этом распространились, и возрос спрос на копии книги. Вскоре она была опубликована для широкой публики и стала частью израильского канона.