Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 73)

Враждующие страны говорили друг с другом на разных языках. Арабские государства не считали себя обязанными пресекать вторжения своих жителей на территорию Израиля. В соглашениях о перемирии с Египтом и Сирией Израиль согласился на создание демилитаризованных зон в спорных районах, но толкование термина «демилитаризованный» различалось по обе стороны границы. Израиль считал эти зоны своими, с оговоркой, что размещение в них армейских частей запрещено. Между тем арабы выступили против возделывания Израилем земель, ранее принадлежавших арабам, в демилитаризованных зонах. Израильтяне приложили все усилия для установления своего суверенитета непосредственно до границы, хотя это приводило к столкновениям с сирийской и египетской армиями. Именно во время одного из таких пограничных столкновений Рой Ротберг и встретился с убийцами.

Хотя арабские государства не были готовы к мирным переговорам, ситуация перемирия была столь же удобна для Израиля, поскольку любые мирные переговоры, вероятно, потребовали бы от Израиля широких уступок. Обсуждая с помощниками тактику Израиля на Лозаннской конференции, министр иностранных дел Моше Шарет заметил: «Официальный мир с арабскими государствами не жизненная необходимость для нас, – а затем добавил: – Конечно, мы тоже хотим мира, но нам не следует бежать, нам следует идти»[188]. Было несколько принципов, на которых настаивало израильское правительство, поддерживаемое широкой общественностью: во-первых, никакого отступления от «зеленой линии», как назывались границы 1949 года; во-вторых, нет возвращению арабских беженцев и, в-третьих, Западный Иерусалим должен оставаться столицей Израиля. Эти требования отражали географические и демографические преимущества, которые Израиль получил в долгой и сложной войне 1948 года, и было решено удержать их любой ценой. Со своей стороны, арабы не соглашались признать Израиль даже в границах 1947 года (плана раздела ООН), но продолжали настаивать на его полной ликвидации. Израильтяне чувствовали, что любая сделанная ими уступка будет лишь прелюдией к требованиям дальнейших уступок. И действительно, в один прекрасный момент Израиль согласился принять определенное количество арабских беженцев, но, как и ожидалось, эти переговоры ни к чему не привели.

К 1950 году оптимизм израильского правительства о шансах на достижение мирного соглашения во время переговоров о перемирии на Родосе и даже на Лозаннской конференции рассеялся. На смену ему пришел пессимизм, рассматривающий враждебность арабов по отношению к Израилю как постоянный фактор, с которым Израиль должен научиться жить – не путем переговоров, а путем демографического укрепления страны, создания прочной экономической инфраструктуры и повышения ее военной мощи. Другими словами, соглашения о перемирии позволили переключить внимание с военных на гражданскую сферу, что было критически важно для создания долгосрочного могущества Израиля. В своей речи на похоронах Роя Ротберга Даян с горечью, но здраво признал, что для того, чтобы выжить, Государство Израиль будет вынуждено не вкладывать меч в ножны по крайней мере в течение жизни одного поколения.

Несмотря на все разговоры о «втором раунде», до 1955 года не было никаких признаков того, что арабские государства планируют войну против Израиля. В 1952 году Движение свободных офицеров организовало переворот в Египте, и новое правительство начало антиколониальную борьбу за избавление страны от британцев. Король Иордании Абдалла пытался достичь мирного соглашения с Израилем, но переговоры неоднократно срывались либо из-за непримиримости Израиля по незначительным вопросам, либо из-за того, что король чувствовал, что ему не хватает сил, чтобы довести до конца столь решительный шаг, ведь половину населения его страны составляли палестинцы. Его убийство в 1951 году из-за его переговоров с Израилем сняло эту тему с повестки дня. В Сирии продолжалась внутренняя борьба, один за другим сменялись режимы. После казни Хусни аз-Заима ни один новый правитель не хотел говорить о мире, но Сирия также не проявляла воинственных настроений. В начале 1950-х годов в ЦАХАЛе наблюдалось снижение боеготовности и бдительности, но это были также годы, когда тотальная арабская угроза была скорее риторической, чем реальной.

Более насущной проблемой стала так называемая «повседневная безопасность». Каждую ночь арабские беженцы проникали в Израиль. Сначала они приходили в свои дома, которые оставили, чтобы забрать забытое имущество и собрать урожай на своих полях. Жители мошавов вдоль границы опасались этих ночных посетителей, которые вскоре начали воровать сельскохозяйственное оборудование, скот или урожай. В те ранние годы границы были слабо заселены, и армейские патрули не предотвращали проникновение, которое вскоре превратилось в настоящее нашествие саранчи. С 1949 по 1951 год происходило около 10 000 проникновений в год, и ЦАХАЛ применил политику железного кулака. В течение этих двух лет приказы были очень агрессивными, санкционируя открывать огонь по любому подозрительному движению в ночное время. Было убито несколько тысяч нарушителей границы. Затем палестинцы стали приходить вооруженными и были готовы открыть ответный огонь. Отсюда оказалось совсем недалеко до насильственных вторжений, целью которых были преимущественно грабеж и кража. Более того, злоумышленники не гнушались убийствами мирных жителей, а банды грабителей терроризировали приграничные поселения Израиля. Зачастую с наступлением темноты жители мошавов собирались в одном центральном здании, чтобы чувствовать себя в большей безопасности. Кроме того, после тяжелого рабочего дня им приходилось дежурить в карауле. Некоторые мошавы оказались полностью заброшены из-за страха перед нарушителями границы.

В марте 1954 года резня в Маале-Акрабим («Перевал скорпионов») выявила снижение уровня безопасности в приграничных поселениях. Автобус, возвращавшийся по дороге Арава с торжеств по случаю пятой годовщины завоевания Эйлата, попал в засаду, устроенную злоумышленниками в Маале-Акрабим. Нападавшие не только обстреляли автобус, но ворвались в него и почти всех убили. Трое оставшихся в живых рассказали о случившемся. Данное убийство ради убийства поставило под угрозу все перемещения на главной дороге к населенным пунктам Негева. Между 1949 и 1956 годами более трехсот израильтян были убиты злоумышленниками, тысячи были ранены, а имущество стоимостью несколько миллионов было разворовано.

Израильское правительство возложило ответственность за пересечение границы на страны, откуда проникали преступники, и обязало тех прекратить незаконные проникновения. Правительство Иордании, похоже, приложило реальные усилия, чтобы уменьшить количество проникновений со своей территории. Но границы были протяженными, силы Арабского легиона ограниченными, а его способность контролировать границы – лишь частичной, тем более что местное население считало израильтян заклятыми врагами и сочувствовало преступникам. После 1956 года, когда британские офицеры были уволены из Арабского легиона, дисциплина в иорданской армии ослабла, и подразделения Арабского легиона даже сотрудничали с нарушителями границ.

Вдоль границы с сектором Газа подразделения египетской армии не только сотрудничали с нарушителями границы, но и инициировали вторжения. Израиль ответил рейдами ЦАХАЛа через границу. Однако идентифицировать нападавших было непросто, поэтому ответ Израиля был направлен против так называемых «деревень террористов», и чаще всего жертвами ответных рейдов были невиновные. Это наказание односельчан террористов настигало миролюбивых граждан, вызывало ненависть и, как многие полагали, укрепляло сочувствие мирных жителей к нападавшим, но не могло остановить проникновения.

Эти рейды прекратились после операции в Кибии в 1953 году. Данная операция, проведенная элитным подразделением 101 под командованием Ариэля Шарона, привела к гибели десятков сельских жителей, женщин и детей, которые прятались в домах, взорванных войсками. Даже если утверждение Шарона, что его люди не знали, что жители деревни находятся в домах, было правдой, оно не могло стереть позорного пятна. Гражданскому населению был нанесен серьезный ущерб. Это вызвало возмущение во всем мире, а также спровоцировало ожесточенные дебаты в Израиле. После операции в Кибии рейды ЦАХАЛа уже направлялись против военных, избегая нападений на мирных жителей. На границе с Иорданией эти рейды имели смягчающий эффект. Однако на египетской границе арабские власти поощряли проникновение и саботаж с сознательной целью запугать Израиль и не допустить преобразования линий перемирия в постоянные границы. Ответом на рейды Израиля в секторе Газа была усиленная агрессия и постоянная эскалация с обеих сторон, что в конечном итоге привело к Синайской кампании 1956 года.

Ответные рейды вызвали ожесточенные дискуссии среди израильского руководства. Сторонники активных действий в сфере безопасности во главе с Бен-Гурионом, Даяном, Пересом и многими другими рассматривали рейды как жизненно важную тактику не только для прекращения проникновений, но и для пресечения непрерывного подрыва границ 1949 года в сочетании с попытками ослабить суверенитет Израиля в этих границах. Эта группа также утверждала, что рейды ограничили понятие «второго раунда», который может возникнуть, если ЦАХАЛ утратит свой потенциал сдерживания. В первые годы после подписания соглашений о перемирии лучшие из командиров Войны за независимость покинули ЦАХАЛ. В результате армия пережила период дезорганизации и слабости, что проявилось в оперативных трудностях, таких как ожесточенное и неудачное сражение при Тель-Мутиле у Галилейского моря. Уничтожение сирийских сил, занявших позицию в демилитаризованной зоне, повлекло за собой многочисленные израильские жертвы. Когда Даян был назначен начальником штаба в декабре 1953 года, он приложил усилия для улучшения боеспособности и духа ЦАХАЛа и взрастил элитные подразделения, такие как подразделение 101, десантники и воздушно-десантная бригада Nahal, в качестве примера для всей армии. Эти рейды подвергли испытанию оперативную способность ЦАХАЛа, а также продемонстрировали арабским государствам израильский военный потенциал. Более того, Израиль в то время все еще был страной иммигрантов, не объединившихся в нацию. Общественное мнение было взбудоражено бесчинствами нарушителей границ. Таким образом, рейды служили задаче успокоить тылы – чтобы развеять сомнения в способности руководства и армии защитить своих граждан и поднять национальный дух.