Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 52)

Чувство отчуждения левых от нового государства усилилось после роспуска Palmach, требований Бен-Гуриона, чтобы кибуцы приняли наемных рабочих из числа новых иммигрантов (что будет рассмотрено позже), а также усмирения «Восстания моряков» – забастовки израильского торгового флота, подавленной военно-мобилизационными приказами. В годы холодной войны левые слепо восторгались СССР, в то время как Бен-Гурион перевел Государство Израиль с позиции нейтралитета, которую оно заняло во время Войны за независимость, на явно прозападную позицию. Левые были настроены враждебно по отношению к этатизму и Бен-Гуриону, потому что считали, что такая политика исторически ущербна. Они выступали против политической линии Бен-Гуриона, которая не соответствовала их идеологии и политике.

Первый период существования Израиля (1948–1967) ознаменовался господством власти Mapai. Партия имела большинство во всех правительствах, возглавляемых Бен-Гурионом. Она также имела большинство в исполнительном комитете Histadrut, членом Mapai был и генеральный секретарь Histadrut. Члены партии занимали большинство должностей в Histadrut, в том числе в Hevrat Haʻovdim (сообщество рабочих, дочерняя компания Histadrut), Solel Boneh (крупная строительная компания Histadrut) и даже в рабочих советах, которые строго следили за рабочими местами, не давая особых полномочий рабочим комитетам или профсоюзам. Большинство госслужащих также состояли в Mapai. Mapai и Histadrut напоминали исполнителей, которым поручено проводить в жизнь принципы этатизма. Они действовали как своего рода преторианская гвардия, проводившая государственную политику, сформулированную Бен-Гурионом. Данный процесс превратил Mapai в политическую машину, пресекающую любые попытки демократизировать ее изнутри или извне, изменить способ работы или ввести новые фракции в свое руководство. Этатизм Mapai был патерналистским, так как власть находилась в руках одного политического движения, ведущего государство в том направлении, которое оно считало лучшим для общественного блага. В тот период Израиль был парламентской демократией, но с немыслимым для демократических стран уровнем централизации политической и экономической власти. Демократия народа, для народа, но все же без народа.

Бен-Гурион заявлял о возможности создания коалиции, включавшей весь политический спектр партий Израиля, но «без Herut и Maki» (последняя – Коммунистическая партия Израиля). Herut была партией, основанной Менахемом Бегином после распада Etzel. Не было уверенности, что Бегин решит переключиться на парламентскую деятельность и принять правила демократической игры, равно как и его поведение и политический стиль в те первые годы не всегда соответствовали этим правилам. В 1952 году, когда Кнессет обсуждал соглашение о репарациях с ФРГ (что будет рассмотрено позже), Бегин позволил демонстрантам из своей партии напасть на Кнессет и забросать камнями его фасад, пока спикер не был вынужден прервать заседание – в истории законодательной власти это случилось первый раз. Бегин применял популистские приемы, так, например, на предвыборных митингах его сопровождали мотоциклисты. Он позиционировал свою правую партию как истинную альтернативу Mapai и ее социалистическим методам. Но суть его концепции была внешнеполитической: претензии на контроль над всей Землей Израиля по обе стороны реки Иордан. Он обвинил правительство Бен-Гуриона в малодушии и подчинении великим державам, однако большинство израильтян считало его взгляды воинственными и нереалистичными.

Хотя со временем Herut стала более умеренной, и недоверие, вызванное ее недемократической тактикой, уменьшилось, все же до тех пор, пока Бен-Гурион был премьер-министром, Herut не входила в коалицию. Партии не удавалось набрать более семнадцати мест в Кнессете. В 1965 году Herut объединилась с Либеральной партией (созданной Общими сионистами) в надежде избавиться от имиджа радикальной, безответственной правой партии и охватить более широкую аудиторию избирателей. Новая партия получила название Gahal (аббревиатура от Gush Herut-Liberalim, либерального блока Herut). Несколькими месяцами ранее, в 1964 году, премьер-министр Леви Эшколь выполнил последнюю волю Зеева Жаботинского в его завещании, что независимое израильское правительство доставит его останки в Израиль для перезахоронения. Этот символический акт ознаменовал легитимацию партии Herut в политической жизни Израиля.

Maki, коммунистическая партия Израиля, вообще не входила в сионистский блок. Хотя она признавала существование Израиля как государства (поскольку СССР проголосовал за решение о создании двух государств 29 ноября 1947 года и признал Израиль), это была антисионистская партия, которая безоговорочно придерживалась просоветской политики. Maki была двусоставной и по-настоящему предоставляла голос израильским арабам в период после войны 1948 года, когда их притесняли и лишили всякой связи с миром. Она выступала категорически против военного положения, навязанного арабам после войны, и против правительственной экспроприации арабских земель. Со временем партия поляризировалась между еврейскими членами, которые возражали против арабских националистических заявлений, призывавших упразднить Израиль, и арабскими членами партии, которые поддерживали подобные заявления. По одной из версий, на секретном заседании центрального комитета партии член Кнессета Тауфик Туби предложил СССР объявить создание Государства Израиль сталинской ошибкой, которую необходимо исправить. Предложение было отклонено голосованием. В 1964 году партия раскололась. В Maki остались только евреи, а отколовшаяся партия Pakah (сокращение от Reshima Kommunistit Hadasha, Новый коммунистический список) почти полностью состояла из арабов. Накануне Шестидневной войны Maki поддержала позицию Израиля, а Rakah выступила за арабов.

Арабское меньшинство в Израиле после Войны за независимость насчитывало 156 000 человек, что составляло около 20 % населения. Большинство арабов жили в Галилее и в «Малом треугольнике»[153], переданном Израилю Иорданией после заключения соглашения о перемирии, и в Негеве. У них, ошеломленных поражением, бегством и изгнанием, не было признанного лидера. Израиль захватил брошенную арабскую собственность и экспроприировал арабские земли для еврейских поселений. По некоторым оценкам, от 40 до 60 % принадлежащих арабам земель в израильских районах в 1948 году было передано еврейским поселенцам. В Декларации независимости Израиль заверил своих арабских жителей в равных правах, но после войны Бен-Гурион убедился, что арабам нельзя доверять и что по соображениям безопасности им следует назначить военное управление, а это означает, что они были лишены права защищать себя в израильской судебной системе.

По иронии судьбы это военное управление основывалось на чрезвычайных законах об обороне времен мандата, которые использовались в свое время против еврейского ишува. Военная администрация ограничивала свободу передвижения арабского населения. Им требовалось разрешение на выезд из своих городов и деревень, что не позволяло получить работу или высшее образование в центре страны. Военная администрация имела право сносить здания и конфисковывать землю, если считала, что они использовались для совершения враждебных действий. Работа в сфере образования или муниципалитетов зависела от согласия администрации. Помимо Maki и после 1954 года Mapam, арабы были исключены из еврейских политических партий. Только в 1960 году они были приняты в качестве равноправных членов в Histadrut, название которой теперь было изменено на Всеобщую федерацию рабочих Израиля. Mapai создала арабские «сателлитные» (избирательные) списки, по которым могли избираться члены, поддерживавшие Mapai в Кнессете. В этом начинании партию поддержала военная администрация, сотрудники которой относились к арабскому меньшинству как к клиентуре, получавшей привилегии в обмен на политическую поддержку. Активисты Mapai благоволили вождям арабских кланов, обеспечивавшим голоса на выборах. Во втором десятилетии существования Израиля законодательство военного управления было смягчено и отменены ограничения на передвижение. Но, даже несмотря на то, что большинство партий (в том числе Herut) выступали за упразднение вредного, устаревшего аппарата военной администрации, пятна на израильской демократии, это было сделано лишь в 1966 году, во время премьерства Леви Эшколя. После этого «сателлитные» списки были постепенно смягчены, а затем полностью ликвидированы в 1981 году, и появились независимые арабские партии.

В истории еврейско-арабских отношений в Израиле 1950-х годов символом стало одно трагическое событие. 29 октября 1956 года, накануне Синайской кампании, напряженность на границе с Иорданией обострилась. Командующий сектором изменил ночной комендантский час, введенный в деревнях с 21:00 до 17:00, без предупреждения рабочих на полях. Командир батальона пограничной полиции приказал своим подчиненным стрелять в любого, кто нарушит комендантский час. Из восьми командиров взвода батальона семеро позаботились, чтобы жителям было разрешено безопасно вернуться в свои дома, но один выполнил приказ беспрекословно, и в тот вечер в Кафр-Касеме были убиты 47 мужчин, женщин и детей.