Anita Oni – Лёгкое Топливо (страница 51)
Самое главное, взгляд этой женщины вернул ему контроль над собой — своим телом, своими эмоциями. Воспоминаниями. Уже за одно это он был ей благодарен. Теперь не он был экспонатом, а его окружение. Они — живые музейные диковинки — водили вокруг него хоровод, дотрагивались, совершали манипуляции. И всё лишь потому, что он сам это разрешил. С шестнадцати лет и отныне с ним происходит лишь то, чему он сам позволил случиться.
Никак иначе.
А потом время вышло, и он сошёл с подиума, как Господь с небес — с гордо поднятой головой и заготовленным Словом для всех.
И Слово было…
Да не было Слова. Не пригодилось. Мадам объявила перерыв, танцы и автограф-сессию. Алан даже выстроился в очередь за автографом — не для себя, говорил он, для Элли. Она любила такие эффектные штуки.
Марина с радостью подписала его визитную карточку и заметила, что у него характерная балканская внешность. Поинтересовалась наличием родственников в Восточной Европе, на что он ответил неопределённо — дескать, есть у отца албанские корни, но конкретика ему неведома. Обменялся любезностями, выдохнул, заспешил к ложам. И только сейчас заметил, что Нала куда-то запропастилась.
Убедившись, что его никто не видит, проверил сообщения на телефоне — девушка извинялась, что ушла, не прощаясь, но завтра ей нужно было рано вставать.
«А мне как будто нет», — промелькнула первая мысль. Но тем и лучше, что Нала прекрасно выгуливала себя сама. Сейчас ему предстояло выгулять остальных двух.
С первой было попроще. Уж на ней-то совершенно явственно не оказалось белья, и гадать о причинах не приходилось.
— Поторопимся, — шепнул он на ухо, — мне тут нужно доставить одну по адресу. Комплаенс, серьёзное дело.
И, пока виконтесса устраивалась поудобнее, путаясь в пышной юбочке и подтягивая чулки, открыл снимок Фелиции.
— Что скажешь?
— Другие ракурсы есть?
Какие ещё другие ракурсы? Пусть довольствуется тем, что имеется.
Она нехотя приблизила фото — куда больше будучи в настроении довольствоваться чем-то другим.
— Герои Марвел, твёрдый фарфор. Лимитированная серия конца прошлого года к перезапуску комикса
«Спасибо, что хоть не красно-синий паук…» — пронеслось в голове под убаюкивающий ритм.
— Я же просил ускориться, — напомнил он и взял наконец инициативу в свои руки — а то ж до утра не управятся. — Продолжай оценку.
— Визуально статуэтка выглядит целой, без… дефектов и сколов, без… м-м-м… следов реставрации. Высокий уровень детализации… че…че…черты лица… — ах! — прорисованы чётко, глазу-урь без потёков и пузырей, качественная, хорошая — о, вот так хорошо! Фото клейма производителя точно нет? Нет? О, нет, нет, сделай, как раньше… пожалуйста… Сочетание красок редкое, глазурь сохраняет блеск — да! блеск! — даже при скудном освещении… На отдельных деталях — платиновое покрытие, на ошейнике — позолота… да, именно здесь, Алан, сожми покрепче, да, да… Единственный экземпляр — мой единственный!.. Пользуется спросом у коллекционеров. Но ведь у владельца… есть привычка удерживать…
Дальше пошло что-то совсем неразборчивое, и Блэк поспешил вырвать телефон у неё из рук, пока тот сам не выскользнул и не разбился об пол. А потом и вовсе зажать ей ладонью рот, чтобы их ненароком не услышали. В
Да, подтвердила она, статуэтка вполне могла стоить пять миллионов, и даже больше — высокое качество, эксклюзивность и уникальность. Но точно можно будет сказать лишь при осмотре вживую, при естественном освещении.
Вживую она предпочитала смотреть на него — на то, как он застёгивает молнию на джинсах и поправляет ремень. Как развязывает свою арафатку, расправляет края и плетёт новый узел — отказавшись от помощи.
— Хорошо, что ты её не снимал, — заметила она. — Я сначала обиделась, а потом вдруг представила, как меня взяли в заложницы, отвели к командиру и…
Её девичьи фантазии Алана мало интересовали. Осмотр пришлось завершить, пообещав, что уже на следующей неделе статуэтка появится перед ней во плоти. И не только она.
А Поппи в соседнем кабинете взяла и уснула. Вот уж успокоили её лакеи Мадам так успокоили. Блэк ненавязчиво растолкал даму, проводил к автомобилю.
Беленькая «Ауди А3». Что и говорить, девочки совсем не разбираются в колёсах.
В салоне она пришла в чувство, принюхалась.
— Помятым не выглядишь, — констатировала, — но почему у тебя ореол сбежавшего из борделя?
— Сама же видела, как прошёл вечер, — пожал он плечами. — Ты, кстати, отлично вписалась. Уверен, Мадам будет спрашивать о тебе и с радостью оформит членство. Если захочешь.
До чего приятная ложь!
— Благодарю за доставку, джентльмен, — сказала она на парковке. — Как домой добираться планируешь?
— Никак. Останусь на ночь.
Она, вроде как, возражала, бормотала про «наглость — второе счастье» — Алан не вслушивался. Отгрузил её в лифт, довёл до двери, по-хозяйски устроился на диване и велел тащить одеяло.
— Здесь, что ли, спать будешь?
— А ты рассчитывала на что-то другое? Как я уже говорил, галантность — врождённая черта. Спокойной ночи.
И отключился ещё до того, как ему наконец выдали плед.
[1] Да, это та самая непереводимая игра слов «lust» (похоть) — «last» (последний).
Сцена 43. Oh papà
Ближе к утру он аккуратненько прошвырнулся по квартире. В принципе, всё, что его интересовало, он скачал ещё в прошлый раз с ноутбука. Касательно
В кабинете нашлись документы, подтверждающие, что и в
Прогулялся ещё разок по корневым папкам, убедился, что всё, что хотел, он добыл. Оставалась Фелиция.
Блэк попробовал наудачу проникнуть в ту третью спальню — заперто, разумеется. Кодовый замок. Потёртостей и царапин на цифрах не наблюдалось, и Алан не стал подбирать ПИН наугад. Сделал фото замка и контактов, напоследок подёргал ручку — чтобы уж наверняка.
Не следовало, должно быть. Аккурат в этот момент в коридор вышла хозяйка в бежевом пеньюарчике.
— В темноте все кошки серые, а двери — одинаковые, — невинно оправдался Блэк и направился в сторону ванной.
Должного впечатления это не произвело. Поппи сложила руки на груди, вздёрнула нос.
— Я буду признательна, Торн, если ты сподобишься лучше контролировать, куда ты пытаешься войти в моём доме. Да, ещё и в том самом смысле.
Он замер на полпути. Медленно, очень медленно повернул голову: губы сжаты, глаза прищурены, как у кота, которому только что заявили, что диван теперь «не для него».
— Ты… правда только что сказала мне это?
Наконец он изменил траекторию и подошёл ближе — лениво, угрожающе неторопливо.
— Во-первых, я всегда контролирую, куда вхожу. Даже когда мне случается заблудиться. Во-вторых, если уж ты говоришь «в том смысле» — значит, ты об этом думаешь. В-третьих… — он опустил голос на полтона и коснулся её щеки, — скажи это ещё раз. Шёпотом. На ухо. И расстегнув свой кружевной пеньюар. Чтобы проверить, как далеко ты готова зайти с твоей охраной частной территории.
Алан умолк. Улыбнулся кончиком рта, глядя, как пульсирует жилка на её бледной шее — там, где кончался слой тонального крема, нанесённого уже с самого утра, и начиналась истинная она.
— Ну… или покажи мне на плане квартиры, куда именно я не должен входить. Можем даже обсудить это за чертёжным столом. Или прямо на нём.
Её янтарные глаза загорелись отражением аварийных огней в городской луже.
— Вы только посмотрите! Господин Торн сегодня в игривом настроении. Видимо, встал с той ноги.
— Именно так. И играть он намерен по своим правилам. Зря жадничаешь, Поппи. Я ведь пригласил тебя на закрытое мероприятие в эксклюзивном клубе, а ты не желаешь показать мне частную коллекцию. Которые, если чувство прекрасного мне не изменяет, составляют, в том числе, с этой целью.
Меррис горделиво подбоченилась.
— Твоё закрытое мероприятие добавило мне артхаусных кошмаров в стиле «
— Ну, если твои экспонаты производят такой же эффект, тогда мы будем квиты.
— В том-то и дело, что нет. Когда-нибудь я проведу свой вернисаж, и ты сможешь полюбоваться. А теперь, если тебя не затруднит, озвучь мне свои так называемые правила игры.
— Охотно. — Алан небрежно прислонился к стене, сжал кулак и принялся последовательно разгибать пальцы, один за другим: — Во-первых, я всегда лидирую и задаю ритм. Ты можешь взять на себя ведущую роль только с моего позволения — и ненадолго. Во-вторых, тайна всегда ценнее откровенности. Я буду говорить тебе достаточно, чтобы зацепить, но далеко не всё. В-третьих, удерживать куда интереснее, чем завоёвывать. Начало — это только разминка, всё самое интересное происходит потом. И последнее… Я прекращаю игру, когда захочу. Не раньше. Не позже. Исключительно по собственному желанию. Я ведь говорил, что заберу твою склонность к контролю. Вчера прошёл первый этап. Подготовительный. Сегодня — закрепление результата.