Anita Oni – Лёгкое Топливо (страница 17)
Он — центр, ось, тугая струна, натянутая от темени до самого ядра Земли.
Дыхание ровное, поза — идеальная: живая иллюстрация к пособию.
А на четвёртой секунде пришло колебание. Едва уловимое, ласковое до тошноты — как дыхание женщины, для которой ты — свет в окошке. Возлагающей на тебя слишком большие надежды.
Почти как родная мать.
Потом — ещё колебание, и третье — с намёком на шаткость.
Он попробовал восстановить равновесие — и тут же ощутил, что внутри него всё слишком
Слишком много винтиков и шестерёнок, пребывающих в хаотичном движении, чтобы вся конструкция хранила статичность.
На седьмой секунде он понял, что с каждой попыткой удержать позу только больше напрягается. Как будто баланс — это не покой, а война.
Тогда он открыл глаза, поставил ногу обратно на землю и, завязывая шнурок, тихо выдохнул:
— Контроль — не то же самое, что равновесие. — И тут же добавил с привычной усмешкой: — Но, чёрт возьми, борьба за него выглядит похоже.
Когда они поднялись на обзорную площадку, моросил мелкий дождик — колкий, но неопасный. Из тех, что пробегутся по горизонту, добавят радужных бензиновых разводов на шоссе, прибьют пыль к тротуарам и умчатся восвояси.
Канэри-Уорф [1] в этой мороси изрядно смахивал на Изумрудный город из детских книжек — островок драгоценной деловой жизни, алгоритмов, трейдинга и корпоративных войн, позеленевший на фоне октябрьского неба без всяких специальных очков.
Перед ним, за платиновой лентой Темзы — здания Старого Королевского военно-морского колледжа. Симметричные, классические, с белыми колоннами и галереями. Такой вымуштрованный классицизм всегда импонировал Алану, напоминая об университетских годах и военной службе…
…которую он, разумеется, не проходил. Зато в 2008 году записался по контракту на восемнадцатимесячные курсы для гражданских юристов, работающих с правительством. По спецпрограмме от MI5, в которую входила гибридная подготовка — как теория в области международного права, так и практика, включающая в себя тактическую стрельбу, моделирование допросов (причём как на месте следователя, так и допрашиваемого), оценку угроз и выезд на реальные операции, вместе с настоящим агентами — в качестве юрисконсульта…
Он перевёл взгляд на просторный парковый газон переднего плана — кое-где в выцветших жёлтых пятнах, как старящаяся фотография. Люди разбросаны по траве примечаниями на полях: кто-то сидит в группах, кто-то поодиночке, влюблённые парочки жмутся друг к другу. Субботняя идиллия, и никакой спешки.
— Какие мысли вызывает у тебя этот пейзаж? — обратился он к Нале, чисто из необходимости джентльмена развлекать спутницу. — Уверен, Камю нашёл бы, что сказать по поводу панорамы.
— Тебя интересует моё мнение или Камю? — уточнила девушка, облокотившись о металлические перила и глядя куда-то вдаль, за облака.
Алан усмехнулся краешком губ.
— А у тебя получается их разделять?
Он скосил взгляд на Налу — профиль мягкий, но волевой, полный внутренней силы; намокшие волосы липнут к вискам. Она не двигалась, будто прислушивалась — к городу на горизонте, к собственным озарениям.
— Камю бы, наверное, сказал, что это — прекрасный абсурд, — наконец ответила она. — Мы стоим на меридиане, как на воображаемой оси мира, смотрим на минувшее, нынешнее и грядущее сразу. А всё, что можем сделать — дождаться, когда высохнет верхняя одежда.
Он хмыкнул, взглянул на её кардиган, висевший на сгибе локтя.
— А ты бы сказала, что можно не ждать, а снять её и пойти дальше?
— А ты, как всегда, отвечаешь за других, прежде чем они выскажутся сами?
— Надо же кому-то держаться вертикали и задавать темп, — заметил он, щёлкнув пальцем по холодной трубе перил. — Пока вы с Камю окапываетесь в бытовой метафизике.
Нала помахала у него перед носом рукой.
— Задавать темп не значит сбивать с него остальных. А ты делаешь именно это.
Алан не сразу ответил. Взглянул на её руку, отмахнувшую его довод, и ощутил ту едва уловимую границу — не обиду, не сопротивление, а скорее напоминание: они общались на равных, и если в чём-то Нала была готова последовать за ним, говорить она предпочитала за себя.
— Я не сбиваю, — возразил он. — Я подаю руку. Знаешь, как кавалер, который приглашает на танец. Просто если темп не задать, вся композиция расползётся. Выйдет очередной набор реплик, лишённых общего замысла.
Он лениво поправил ворот джинсовки, проводил взглядом аморфную тучу.
— Но ты права. Иногда лучше выслушать партнёра до конца. Даже если он говорит языком Камю.
Нала ничего не ответила. Только выпрямилась и отступила от перил, словно от них вдруг повеяло холодом.
— Пошли. Хватит с нас этой меридианной философии.
Алан задержался ещё на секунду. Последний раз окинул взглядом пейзаж, намеренный запечатлеть его в мозгу именно таким.
Канэри-Уорф мерцал вдали — изумрудный остров корпоративных утопий. Город, который он изучил изнутри и с неудовольствием знал, что тот, в свою очередь, с тем же пристрастием изучил его, Алана.
[1] Канэри-Уорф — деловой квартал Лондона на Собачьем острове, можно сказать, конкурент Сити.
Сцена 16. Тихий рейд по жилому массиву
Блэк уважал мьюзхаусы: дорого, стильно, богато, при том не на виду. И с личным гаражом. Сам думал в своё время прикупить подобный в Белгравии, но подобрался вариант получше: белокирпичный таунхаус на тихой улочке, с приличными соседями и в двух шагах от площади. Крытый гараж, опять же, имелся — хоть внедорожник паркуй, и останется место для мотоцикла.
Он и парковал внедорожник, а Элли — скутер. Жена с детства питала особое расположение к двухколёсным монстрам дорог, и мечтала стать байкершей — ровно до того момента, как «Ямаха» её первого бойфренда опрокинулась в кювет, и девушка поняла, что сама, своими силами ни за что бы не сумела поднять мотоцикл и выкатить его на дорогу. А Элеонора привыкла обходиться без помощи.
Вот скутер — другое дело. Притом не какая-нибудь гламурная «
Сейчас эта «Хонда» прохлаждалась в стойле корпоративного блэковского гаража — надёжные люди обнаружили её на платной стоянке неподалёку от аэропорта и, пользуясь своим положением, отконвоировали прочь. Вовсе даже не кража — для человека, который знает, как составлять генеральные доверенности от имени супруги, в том числе, в её отсутствие.
Скутер он ей вернёт, разумеется. После того, как вернёт её саму и напомнит, кто в доме хозяин.
А пока они с Налой гуляли вдоль современных гринвичских мьюзов, будто с картинки о мировом благополучии для рекламы чистящих средств, и обменивались историческими фактами, вычитанными в сети и слышанными от знакомых.
Она шагала по правую руку — растрёпанная, утопающая в его джинсовке, но с достоинством принцессы, примеряющей материнское платье. Дырчатый кардиган безнадёжно промок даже под неспешной моросью, повторно прокатившейся по городу, на сей раз в обратном направлении, а вот джинса не пропускала влагу и держала тепло. А Блэк — тот и в футболке не мёрз.
— Ну и что ты хотела заснять в этих переулках? — полюбопытствовал он, чтобы выяснить, с какой целью она попросила свернуть сюда с основной дороги, а затем и вовсе подыскать место для стоянки.
— Будет видно, — неопределённо отвечала девушка, с виду даже не глядя по сторонам, но на самом деле подмечая каждую деталь. — У английских мьюзов вообще своеобразная история. Первоначально это конюшенные помещения и сараи для конюхов, перестроенные в жилые дома с гаражом — общеизвестный факт. А теперь в подражание этой архитектуре создают проекты построек, которые никогда не были конюшнями, но в некоторой степени их пародируют. Иными словами, прогресс шагнул от противного, и приспособил это самое «противное» под нужды различных социальных групп. Я читала в интернете, что этот жилой комплекс планировался с учётом потребностей пожилых людей и инвалидов. Дома отличает удобная планировка и дизайн, сочетающий черты классики и современности. Мне бы хотелось упомянуть его в своей дипломной работе, а заодно взять интервью у местных жителей, чтобы узнать их мнение и выяснить, удалось ли застройщику в полной мере воплотить первоначальную идею.
— Тогда самое время этим заняться, — огласил Блэк и уточнил, готов ли у девушки список вопросов.
Нала оценила его прыть не без ехидцы: дескать, он даже не подумал, что вот так, по наитию, без плана звонить кому-то в дверь субботним днём может быть неудобно.
— Я юрист, — возразил тот. — Для нас любое время и место удобно.
Алан Блэк, конечно, прикрылся профессией, но правда оставалась таковой: для него, в самом деле, уже с раннего детства звонок чужим людям являлся не социальным неловким действием, а способом проверить, насколько мир пластичен под его нажимом.
Он выбрал самую обжитую дверь — с ковриком «
Позвонил — с тем спокойствием, с которым подписывал уведомления о судебном разбирательстве.