Anita Oni – Дочь Двух Матерей (страница 92)

Но виктонские сюрпризы на этом только начинались. Самый главный ожидал её в гостиной просторного светлого дома, куда их отвёз экипаж.

Рэй.

Его присутствие не стало бы таким сюрпризом, если бы Паландора соизволила прочитать письмо кианы Фэй целиком. Но, сказать по совести, оно было адресовано киане Вилле, так что девушка не стала пристально его изучать. Довольно было с неё и гостеприимства виктонки, откликнувшейся на её предложение.

Сейчас она смотрела в знакомые оливковые глаза и пыталась сообразить, что же такое она пропустила в жизни, чтобы так оплошать. Вроде бы, кажется, кто-то что-то когда-то говорил о том, что Рэй уехал с матерью за океан. То ли слухи, то ли не слухи. Она постаралась на славу, чтобы пропустить их мимо ушей.

И вот результат.

Рэй поднялся из кресла и тепло приветствовал гостью. Он-то, в отличие от неё, был осведомлён о её приезде и успел подготовиться. Вкусив столичной жизни этой весной, он не сказать, что сильно изменился, но воспрял духом. Вдали от авторитета отца и насмешек сестры и брата, он чувствовал себя здесь куда больше в своей тарелке. Мать тоже этому потворствовала, она не прекращала без устали расхваливать талантливого сына, демонстрировала всем завсегдатаям своего салона его акварели, и те нашли их довольно милыми. Не гениальными, конечно, но вполне обещающими. Даже преподаватель живописи Университета Виттенгру оценил пробы кисти юного дарования. Он позволил себе долю критики и внёс коррективы, но удовлетворённо отметил, что с этим можно работать. Крайне рекомендовал юноше поступать в художественную школу.

— А как насчёт университета? — застенчиво спросил Рэй, опустив глаза и зардевшись: похвалами он не был избалован.

— О, я вижу, у вас большие планы. Но для поступления в университет одних ваших работ недостаточно. Вам предстоит сдать вступительные экзамены по родному языку, виктонской истории и литературе. Если пожелаете, я вышлю вам список дисциплин и экзаменационных тем.

Рэй пожелал, даже очень. Он пригорюнился, ознакомившись со списком: казалось, целой жизни не хватит, чтобы как следует подготовиться. Но взялся за дело и усердно занимался весь лиатор. Теперь на седьмой неделе лета ему надлежало доказать приёмной комиссии, что его усилия не прошли даром. Мысли об этом и прошлые дни, проведённые в кропотливых трудах, позволили ему принять новость о прибытии Паландоры с более лёгким сердцем. Которое теперь, при виде неё, разумеется, ёкнуло, но не выпрыгнуло из гортани, как это произошло у неё.

«К-как я рада вас видеть…» — пролепетала она. Не сказать, что кривила душой. Уж точно присутствие Рэя не огорчало и не было ей неугодно. Просто сковывало, напоминая о прошлом.

Киана Фэй, между тем, хлопотала вовсю. Распорядилась доставить багаж в комнаты гостьи. Осведомилась, готов ли обед. Велела греть воду в котле, чтобы путницы могли принять горячую ванну. Рэй, видя замешательство девушки, проводил её к большому окну в гостиной и раздвинул бархатные шторы. Отсюда открывался живописный вид на городские дома — белые, жёлтые, краснокирпичные, под стальным и болотно-зелёным листовым металлом крыш. Чуть поодаль по правую руку виднелся край площади, а за ним — набережная с высоким каменным мостом через реку. Сейчас по этому мосту резво скользил лиловый трамвайчик. Вскарабкался по дуге и припустил вниз, поднимая клубы дыма.

«Это не Рэди-Калус, конечно…» — заметил Рэй. В его голосе не сквозило ни гордости, ни жеманства: он просто констатировал факт.

Слева грохотал шумный проспект. Там тоже проходила трамвайная линия и вдобавок царило оживление: не то шествие, не то манифестация.

— К параду готовятся, — пояснил Рэй и добавил, что к вечеру весь город соберётся на Дворцовой площади, где торжественным маршем пройдут виктонские войска под командованием самого маршала, а королева Вивьенн будет принимать парад с балкона.

— Вы тоже намерены его посетить?

— Разумеется. Пусть даже гердина эскатонских земель на таком мероприятии, в некотором смысле, относится к потенциальным противникам, — Рэй коротко рассмеялся, давая понять, что это шутка. — Я буду переводить вам неизвестные слова. Держитесь ближе к нам, чтобы не потеряться в толпе: в Виттенгру, как вы видите, куда больше народу.

Это точно. Такого скопления людей Паландора не наблюдала даже на ярмарке в Озаланде. Киана Фэй отвлекла их от разговора, заметив, что гостья может освежиться с дороги. Она провела её в ванную комнату, украшенную мрамором и белой кафельной плиткой сплошь в резных лилиях. Посреди комнаты, прикрытая занавеской, возвышалась глубокая ванна — холодная, гладкая и абсолютно пустая.

«Вы наполните её сами», — сказала Фэй.

Девушка удивилась и огляделась в поисках вёдер. Наблюдая за ней, киана вновь рассмеялась — как ранее у экипажа. Затем она подошла к краю ванны и тронула бронзовый вентиль, который Паландора уже успела заметить и чьё назначение оставалось для неё загадкой. Из вытянутого крана, располагавшегося под вентилем, полилась вода.

Разумеется, Паландора имела представление о водопроводе, ведь он был проведён во всех крупных городах Ак'Либуса и снабжал чистой водой общественные бани, промышленные кухни, фабрики, городские фонтаны. Мельницы, пригородные фермы и сады. Но никак не частные дома. Она не могла поверить, чтобы в самом обычном городском доме у людей мог вот так запросто быть оборудован личный водопровод: не районная скважина или колодец, куда каждый день посылают нерасторопных горничных и ворчат; не ручей или река, а персональный источник. Чтобы обзавестись таким в замке Пэрфе, она, пожалуй, не отказалась бы ни от чего — хоть ещё раз выйти замуж за какого-нибудь неугодного Рэдмунда. Но пока что она с удовольствием погрузилась в ванну и наблюдала за тем, как тёплая вода прибывает, как в шлюзе, как её уровень поднимается, а вместе с ним — ноздреватая морская губка, брошенная за борт и дрейфующая на поверхности подобно плоту, заросшему соломенными водорослями. Как бы ей хотелось провести в этой ванне хоть целый остаток дня и даже ночь, но девушка не могла позволить себе так злоупотреблять гостеприимством виктонцев. Кроме того, скоро ей предстояло спуститься к обеду.

На обед им подали традиционные виктонские блюда: лососину на гриле с варёным картофелем в мундире и пирог с ревенем и яблоками. А также по бокалу классической виктонской шипучки: газированного напитка на дрожжах с лимонным соком и мёдом. По этому рецепту его наловчились изготавливать не более двухсот пятидесяти лет назад — с тех пор, как установились прочные торговые отношения с Катреолой, которую перестали, наконец, раздирать внутриусобные распри. За все эти годы шипучка успела приобрести статус национального напитка Виктоннии, и без неё не обходился ни один праздник.

После обеда Рэй вызвался сыграть гостье на хрустальной гармонике. Он исполнил свою мечту и освоил этот инструмент. Как человеку, уже знакомому с нотами и владеющему игрой на флейте, ему это оказалось несложно. Он показал Паландоре устройство гармоники, напоминавшей, скорее, прялку, скрещённую с письменным столом и обзаведшуюся донельзя крупным веретеном, на которое вместо шерстяной нити для чего-то нанизали стеклянные миски, каждая мал мала меньше, а само его опустили в углубление с жидкостью.

«Ох уж эти виктонцы…» — подумала Паландора, но не успела завершить мысль, застигнутая врасплох звуками, которые раздались в гостиной. Поначалу ей показалось, что она услышала смех Паланики — такой звонкий, задорный и непосредственный, и она уж подумала, не решила ли тиани навестить её за границей? И не сразу поняла, что обозналась. Рэй сидел за инструментом, касался пальцами голубоватого стекла, и в ответ на его прикосновения воздух наполнялся такими чистейшими и тончайшими нотами, каких девушке ещё слышать не доводилось — во всяком случае, в повседневной жизни. Но, поскольку Паландора была, ко всему прочему, ещё и ведьмой, она знала и другую сторону мира, слышала голоса тиани и музыку капели, которую умела создавать сама, манипулируя водой и заставляя её принимать всевозможные причудливые формы. Она давно уже не играла с водой, хотя мраморная ванна в доме Фэй и вызвала у неё такой соблазн. Теперь, слушая звуки гармоники, девушка по-настоящему поняла, как сильно ей этого не хватало.

А вечером они в безлошадной коляске направились на Королевскую площадь. Отовсюду громыхали звуки оркестра и раздавались крики «Ура!», «Слава Виктоннии!» «Да здравствует королева!». Признаться, мало кто уже помнил, тем паче молодёжь, какова была эта тридцатилетняя война и как именно они победили; ещё меньшее количество народу это, в принципе, волновало. Довлел патриотизм и сила виктонского самосознания: они и заставляли кричать эти лозунги.

Генеральская трибуна была щедро украшена цветами и флагами, и полна военных в начищенных мундирах. Их пуговицы сверкали на вечернем солнце, как огоньки светлячков. На площади перед ними уже шло построение и шагали отряды в полном боевом облачении. На подходе была и конница.

«Ради такого мероприятия лошадей пропустили в город, — пояснил Рэй, когда они заняли места на высокой трибуне среди городской знати. — Вообще, проезд гужевого транспорта здесь строго ограничен. Его нанимают для перевозки тяжёлых грузов в места, где ещё не проложены рельсы, а также для свадеб или похорон. Да вот, пожалуй, и всё».