Anita Oni – Дочь Двух Матерей (страница 43)

— Ах, именно об этом я уже столько лет твержу… — вздохнула киана Вилла, довольная, что хоть кто-то взглянул на ситуацию под схожим углом. Рэдмунда это ободрило, и он решил начать наступление. Искренне посетовал на недальновидность молодости и на то, как он вызывающе вёл себя в последние годы. Отдельно отметил, как он сожалеет, что не оправдал доверия отца. Для кианы Виллы история его впадения в немилость не стала сюрпризом: две недели назад на юбилее ей довелось в приватной беседе выслушать версию киана Тоура, и теперь гердина видела, что мальчик раскаивается, но твёрдо знает, что к прошлому возврата нет.

— Как любопытно! — заметила киана Лиллеретт. — Слушаю и вспоминаю себя. Чего мы только не вытворяли в молодости! Верите ли, я тоже была неспокойной девицей и даже раз сражалась на дуэли за мою честь. Один молодой господин имел неосторожность заметить — за глаза, конечно же, — что у меня нос пятачком. И я не нашла ничего лучшего, чем заставить обидчика драться со мной на мечах. На рассвете, в условиях строжайшей секретности. Отец, прознав, долго гневался.

— Вы и сейчас фехтуете, почтенная Лиллеретт? — поинтересовался Рэдмунд. Та рассмеялась и замахала рукой.

— Какое там, что вы! Возраст и положение тому помеха. Но, если желаете секрет, не отказалась бы вновь хоть от одного поединка. Я слышала, ваша сестра в этом деле добилась феноменальных успехов. Не правда ли, дорогая Феруиз?

Феруиз с гордостью кивнула, добавив, однако, что феноменальность — это, скорее, преувеличение. Но ей было лестно в этом году одержать победу в Турнире Шести Чемпионов в Кэлби. Пускай 840 год был юбилейным и многие на острове предпочли турниру Состязания Огненного Кольца в Эрнерборе, которые проводились раз в десять лет — так что публика была относительно немногочисленной и участников набралось всего ничего, но и Феруиз состязалась лишь второй раз в жизни и уже добилась таких результатов.

— Моя сестра превосходит меня во многом, — признал Рэдмунд. — Не скрою, это вызывает зависть, а порой откровенно выводит из себя. Но я рад иметь такую деятельную и энергичную подругу, которая всегда готова меня поддержать. Без неё я бы вряд ли сумел оправиться от удара, который сам же себе и нанёс.

— Мой брат чрезмерно себя принижает в последнее время, — рассмеялась Феруиз. — Знаете, о чём я сожалею больше всего? Несмотря на свой взрывной характер, который ему всё лучше удаётся держать в узде, Рэдмунд — прирождённый лидер. Его управленческие навыки позволили бы ему стать хорошим гердом, но теперь они останутся невостребованными.

Обе женщины согласились, что это, без сомнения, крайне досадно.

— Возможно, отец сумеет подобрать вам какую-нибудь руководящую должность? — предположила киана Лиллеретт. — Я бы сама с радостью взяла вас на место управляющего ситценабивной фабрикой, но сомневаюсь, чтобы вас сумел заинтересовать этот пост.

Рэдмунд прикрыл рот салфеткой и учтиво ей поклонился, сдерживая смешок. Они оба прекрасно знали, что киана Лиллерет говорит так, чтобы его поддержать. Вообще её присутствие сегодня играло ему на руку. Феруиз между тем занялась подводить степенных подруг к мысли, что обычные руководящие посты — это не вполне тот масштаб. Ведь её брата с детства готовили управлять целым регионом. Здесь главное было добиться их сочувствия, не вызвав при том подозрения, что Рэдклы что-то замыслили. Феруиз с её прямолинейностью было непросто достичь требуемого эффекта — кроме того, рассудительной зрелости никогда не составляло труда раскусить молодость.

Наконец киана Вилла, с лукавством наблюдая за попытками Феруиз упорядочить свою речь, прервала девушку и попросила её говорить с ней открыто.

— Дело в том, что это не ей требуется говорить, а мне, — вмешался Рэдмунд. В этот момент ужин как раз подошёл к концу и настал черёд подарочного пряника. Его положили на блюде во главе стола, и Рэдмунд лично вызвался порезать его на куски.

— Не скрою: повод, благодаря которому мы здесь собрались, — говорил он, занеся над мельницей нож, — натолкнул меня на размышления. За прошедшие дни мне выпала честь немного получше узнать прекрасную киану Паландору. Пока она гостила у нас, я успел убедиться в её исключительности. Она мила, приветлива, обходительна.

«В меру», — добавил он мысленно, памятуя о том, как на следующий день после охоты на фазанов эта девчонка за завтраком принесла в столовую последний пейзаж Рэя и корчила ему рожи.

— И несомненно будет хорошей хозяйкой, — продолжал Рэдмунд, раскладывая ломти на белоснежные блюдца. — Прошу, любезная киана Вилла, это вам. Паландора не только очаровательна, но и обладает гибким умом. И я почел бы за честь, — держите, дорогая Лиллеретт, — сделать её своей женой.

Рэдмунд умолк и наполнил оставшиеся два блюдца.

— Я осведомлен о том, что мы оба совершили в этом году ошибки, — добавил он, присаживаясь за стол. — Каждый свои. Но нам обоим повезло иметь в своём окружении человека, который помог их исправить. В моём случае мне оказала поддержку Феруиз. Что же касается Паландоры — я сделаю всё в моих силах, чтобы стать таким человеком для неё.

На этом месте Феруиз рассмеялась бы в голос, если бы не её умение владеть своим лицом. «Вот это ты загнул, братишка, — подумала она. — Честно признаться, не ожидала». Для почтенных киан его речь стала не меньшей неожиданностью. «Уж не отец ли его надоумил? — предположила Вилла. — Каков проныра». Она, привыкшая сразу зрить в корень и к тому же не слишком верующая в глубину романтических чувств и притяжение полов (по той простой причине, что ей самой ни разу не довелось испытать ни того, ни другого), сразу поняла, что юному Рэдклу больше, чем (сомнительные) достоинства её подопечной, приглянулась идея завладеть Пэрферитунусом. Впрочем, это была не такая плохая затея. Киана Тоура Грэма она уважала и знала, на что он способен как герд. Если он снарядит кого-нибудь из своих мальчиков ей таким образом в помощь, может вполне выйти толк. Что Вилла, что Тоур будут их контролировать и в итоге обеспечат себе достойную смену. Во всяком случае, это лучше очередного прохвоста Пэрфе с проимперскими настроениями, который будет тянуть из региона соки в угоду материку.

Киана Лиллеретт же, полная противоположность кианы Виллы, поднесла руки к груди и рассыпалась в комплиментах.

— Какой вы обходительный молодой человек, — засияла она. — Надо полагать, вы уже сделали девушке предложение?

— Вовсе нет, — ответил Рэдмунд. — Я предпочёл для начала обсудить это с вами, достопочтенная киана Вилла. Так положено по этикету.

Это пришлось ей по нраву. Во всяком случае, он не пытался обстряпать дело за её спиной. Тем не менее, Вилла не торопилась высказать своё мнение. Она решила взять паузу и хорошенько обдумать своё решение, как бы Лили́ ни восторгалась развернувшейся перед ней сценой «в лучших традициях любовного жанра». У Лили́ были свои моменты. Она, хоть и практичная женщина, эсмонида, рачительная хозяйка и ответственный директор предприятия, не могла устоять перед малейшим намёком на амурные дела и страсть как любила, когда подобные истории обретали счастливый финал. Разговор перешёл на отвлечённые темы и вечер потихоньку близился к завершению. Наконец киана Лиллеретт, заметив, что час уже поздний, поднялась из-за стола и с тактом откланялась.

— Ещё раз поздравляю вас с победой в турнире, киана Феруиз, — сказала она. — Будь я хоть на двадцать лет моложе, я бы не упустила случая скрестить с вами мечи и показать, на что я способна. Увы, теперь уж мне не пристало размахивать холодным оружием. А вам, киан Рэдмунд, я желаю всевозможных успехов и благосклонности вашей избранницы — а также её дражайшей попечительницы, — добавила Лиллеретт, с улыбкой взглянув на подругу и незаметно ей подмигнув.

Проводив гостью, троица не стала надолго задерживаться за столом. Час, в самом деле, был поздний, день у всех выдался продуктивный, а потому они вскоре разошлись по своим покоям.

Чуть позже возвратился Фанас, который отлично провёл выходной. Он был слегка навеселе, под впечатлением от местных красот, и за обе щёки умял остатки пряника, до которых, наконец, сумел дорваться.

Той ночью киане Вилле не спалось. Она напряжённо думала, и лишь Творцу было ведомо, что она отдала бы за то, чтобы узнать, замешан ли в этом деле киан Тоур. Если да, почему же он сразу ей не сообщил? Отправил бы голубя…

Чем больше она размышляла об этой истории, тем больше план Рэдмунда казался ей гениальным. Признаться, она и сама задумывалась о сыновьях Рэдкла и не отказалась бы видеть их в женихах. Просто киана Вилла была уверена, что самому Тоуру это не по душе. Как и ей, ему было известно нечто такое о родителях Паландоры, что вряд ли сподвигло бы его на то, чтобы рекомендовать эту девушку в жёны своим сыновьям. Но если герд Рэди-Калуса решил пойти на такой риск — это было, скорее, к добру.

В итоге Вилла пришла к выводу, что неразумно отказываться от подобного жеста доброй воли и решила дать согласие на брак, причём чем раньше, тем лучше — пока своенравная девчонка не расстроила дело. Помыслив так, она обрела наконец успокоение и забылась до утра.

А за завтраком донесла благую весть до ушей молодых кианов, чем позволила Рэдмунду выиграть у сестры на спор двадцать пять золотых.