Анита Мур – Любимая попаданка императора 2 (страница 4)

Пока не появилась Эльвира.

Взгляд ее невинных оленьих глаз пробрал до самой глубины его души, которая как Рейн думал давно уже очерствела.

Она смотрела точно, как сейчас – испуганно, но с вызовом и несгибаемой внутренней силой. И ему захотелось… нет, не сломать. Ни в коем случае. Но подмять под себя, сделать своей, завладеть этой девушкой.

Тогда у него и мелькнула впервые та дикая идея, что она его пара.

В ошейник частенько вплетали маскировочные чары. Многие попаданцы на Перекресток имели вид не просто непривычный для исконных обитателей, а пугающий, а то и вовсе отталкивающий. А значит, характерные эльфийские черты – глаза, кожу, уши – могли и прикрыть иллюзией.

Рейн едва дождался, пока они оказались в одной из комнат. Его руки дрожали ничуть не меньше, чем ее – но Эльвира тряслась от страха, а он от предвкушения. Ему не терпелось сорвать проклятую зачарованную железяку и торжественно сообщить девушке, что теперь они пара навеки…

Каково же было его изумление и разочарование, когда после того, как защёлка разомкнулась и ошейник улетел куда-то в сторону, ничего в ее внешности не изменилось. Рейн подождал, для надежности. Иногда чары настолько сильно вплетались в ауру, что для проявления истинного облика требовалось время. Но нет. По-прежнему ничего.

Наверное, на его лице разочарование все же отразилось, потому что Эльвира перестала так явно трястись и кажется обиделась. Но он ничего не мог с собой поделать. Потрясение было слишком велико. Он был совершенно уверен, не мог так ошибиться! И тем не менее ошибся. Чутьё, хваленое эльфийское чутьё на истинных его обмануло. Отец утверждал, что оно всегда срабатывает безотказно… получается, ошибался. Возможно, что-то изменилось в мире, в магии Перекрестка – или же в самом Рейне. Неудивительно, в конце концов, он последний из своего рода. Вселенная явно вознамерилась окончательно стереть эльфийский род из своей истории.

Его пары не существует. В тот день он уверился в этом окончательно.

Даже подумывал отменить отбор, но не смог. Рука не поднялась лишить надежды сотни девушек, для которых это – последний шанс обрести подобие свободы.

И когда он уже почти убедил себя, что ему все привиделось, и не стоит нестись спасать Эльвиру из борделя – попаданка явно там неплохо устроилась, судя по тому, что за несколько месяцев пребывания в очаге разврата ее никто не лишил девственности – она имеет наглость появиться во дворце! Да еще и все еще невинной!

Сдержаться он, понятное дело, не смог.

Тем более когда она буквально вывалилась ему под ноги в оранжерее. Повезло, что он тогда был в костюме стража. Так куда проще передвигаться по дворцу, особенно учитывая что его наводнили жаждущие императорского внимания девицы. Многие, к сожалению, считали, что очаровать императора своими прелестями – лучший путь к легкой и беззаботной жизни с кучей дорогих подарков. Не все девы были в курсе истинного положения вещей в гареме, и норовили предложить себя всеми доступными способами.

Министры и высшие маги уже привыкли к его чудачеству и не воспринимали шастающего в плаще императора как нечто из ряда вон выходящее. Не одобряли, само собой, но смирились с маленьким капризом их декоративной ширмы.

Рейн испытывал нездоровое удовольствие, являясь министрам в маскировочной форме и плаще, или же подсылая к магам настоящих стражей. Те никогда не знали, с императором общаются или же с обычными охранниками, мялись и сбивались на уважительную форму обращения, чем веселили служак неимоверно.

В преданности остальных стражей он был уверен – они присягали лично императору. Но тем большим было разочарование от полнейшего неуспеха расследования. Слежка за магами Великих домов ничего не давала. Они либо скрывали свои планы куда лучше, чем их разведывали стражи, что вряд ли, ибо последние по праву считались лучшими специалистами своего дела, либо вовсе были непричастны ни к каким заговорам.

Что еще менее вероятно.

Рейн даже, потеряв всякую надежду, обратился в сыскное агенство. В режиме полной секретности, разумеется. БАРС с императорскими стражами давно бодался за первенство, и его глава с энтузиазмом взялся за дело. Но и оборотни потерпели неудачу.

– Они чисты. – недоуменно пожимая плечами, выдал Ренард, начальник спецподразделения. – Ни подозрительных сделок, ни подпольного производства, ничего выбивающегося из понятия нормы.

– Я знаю, что они что-то затевают. – побарабанив пальцами по подлокотнику кресла для посетителей, выдал Рейн. – Но доказательств у меня нет. Есть только свидетельница, одна-единственная, но она не в счет.

– Что за свидетельница? – оживился Ренард. – Может, ее допросить как следует?

Оборотень поиграл бровями, намекая, каким именно образом следует допрашивать упирающихся дам, тем более если они хорошенькие.

– Нет! – резче, чем собирался, оборвал его император. Глава БАРСа хмыкнул, но комментировать благоразумно не стал. Понял, что свидетельница чем-то зацепила его величество, и трогать ее во всех смыслах чревато последствиями.

Рейн и сам удивился своей собственнической реакции. В принципе, предложение Ренарда было логичным и здорово облегчило бы всем жизнь, особенно самой Эльвире. Ее можно было бы убрать из дворца, подальше от мага-менталиста, поселить у оборотня, и подождать, пока заговорщики проявят себя каким-либо образом. Но все его существо противилось самой идее доверить девушку другому мужчине.

Пусть ненадолго и понарошку.

Пусть она и не его пара.

Она принадлежит ему! И Рейн никому ее не отдаст. Даже временно.

Тогда-то у него и зародился этот немного безумный план. Раз страж-Рейн не может ее толком защитить, то его величество точно сумеет. Что может быть надёжнее гаремных стен, куда допускаются только проверенные служанки? Да ничего.

От одной мысли о том, что Эльвира поселится рядом с ним, а еще он получит право входить в ее спальню без стука, внутри императора затеплился небольшой, но уютный и собственнический огонек.

Пожалуй, он объявит о своем решении на балу. Да, это самое удачное время. Ну, и остальных финалисток тоже отберёт, чтобы два раза не вставать. Другие девушки ему были совершенно неинтересны, Рейн оставит лишь тех, кто действительно нуждается в защите. Эту Женезию, например. Пусть у Эльвиры будет знакомая в гареме, с которой можно поболтать. Говорят, женщинам это нужно.

Глава 4

Бал приближался неумолимо.

Эльвира, поглощённая учебой и тайными тренировками дара, осознавала что прошёл очередной день только когда Анни выгоняла ее из-за стола и требовала переодеться к ужину. Завтрак и обед девушке приносили в комнату, но на вечерних трапезах присутствовал сам император, и пропустить их было совершенно невозможно. Зато процесс обучения продвигался – Эльвира уже научилась чувствовать дар, и использовать его осознанно и умеренно. Тренировалась она как раз за едой, то заставляя соседку провернуть ложечку лишний раз в чае, то приказывая служанке мысленно принести добавки полюбившегося блюда.

Действовать она старалась незаметно, и все равно нет-нет, да и ловила на себе любопытствующий взгляд императора. Как именно она понимала, что на нее смотрят, Эльвира не сумела бы объяснить даже самой себе. Мельтешение золотых нитей и украшений вкупе с густым гримом по-прежнему надежно скрывали лицо правителя, не позволяя разобрать ни выражение, ни направление взгляда.

С Рейном они пересекались крайне редко. Каждый раз, когда чёрная тень стража скользила мимо, сердце ее екало и пропускало удар… но увы, чаще всего это оказывался не он. Как она это определяла, Эльвира тоже понятия не имела. По запаху? По характерным мелким жестам? Наклону головы? Возможно, интуиция, или подсознание, реагировало на что-то из перечисленного, безошибочно выделяя «своего» стража из десятка абсолютно идентичных темных безликих плащеносцев.

Неприятная сцена в бальном зале быстро разрешилась, но осадок в душе Эльвиры все же остался. Как Рейн, не разобравшись, набросился на бедняжку! Видите ли, она не захотела танцевать со стражем. А что те же стражи в свое время арестовали ее отца по обвинению в заговоре, оставив травму на всю жизнь, не учитывается! Дар Эльвиры сработал незаметно, стоило ей прикоснуться к насмерть перепуганной претендентке. Скорее всего, вряд ли та захочет теперь в гарем, зная, что в любой момент там можно наткнуться на одного из хранителей императорского покоя. Как она вообще решилась участвовать в отборе для того, на кого покушался ее отец, отдельный вопрос. И он точно не к Эльвире.

Впрочем, девушку ту она больше среди конкурсанток не видела. К добру то или к худу, она старалась не задумываться. Как ни странно, Эльвира была уверена в справедливости императора, и в том, что он не станет казнить направо-налево всех родственников заговорщиков. Да и был ли вообще тот заговор?

Не ее дело. Не ее. Ей бы выпутаться из собственных проблем с менталистом, и домой отправиться. Вот и вся задача. Кто бы мог подумать, что это окажется так сложно! И уж тем более Эльвира не предполагала, что ради этой разовой акции «под прикрытием» ей придется зубрить имена всех приглашённых, их должности, аналог оных на Перекрёстке, и как к кому обращаться. Сен и сенна проходили только для граждан этого мира, для всех остальных – свои уважительные обозначения. И поди перепутай, оскорбление до глубины души…