Анита Лус – Джентльмены предпочитают блондинок (страница 23)

Ну а потом я начала плакать из-за такого недоверия ко мне со стороны Генри, а Генри пытался меня утешить, но я была слишком обижена, чтобы простить его до того, как мы проедем Ньюарк. Ну а когда мы миновали Ньюарк, Генри уже и сам плакал, а я не могу смотреть спокойно на плачущего джентльмена, так что в конце концов я простила его. Ну и, конечно, как только я попаду домой, мне придется вернуть в магазин все, что я купила у Картье.

Ну а потом я стала объяснять Генри, как мне хочется, чтобы наша жизнь имела бы смысл, и что мне хотелось бы сделать этот мир лучше, чем он был до сих пор. И что он сам так много знает о кино благодаря своему участию в цензуре фильмов, что он просто обязан заняться кинобизнесом. Потому что такой джентльмен, как он, сказала я, просто обязан показать всему миру, что значит по-настоящему чистый и целомудренный фильм, который мог бы стать примером для всех других кинокомпаний.

Ну и все это очень, очень заинтриговало Генри, потому что никогда раньше он не думал о кинобизнесе. И тут я сказала Генри, что мы могли бы попросить мистера Монтроуза написать сценарий, а Генри устроит ему цензуру, а я могу сняться в главной роли. И что когда мы все это сделаем, то получится произведение искусства. Но оно будет чище и целомудреннее, чем большинство других произведений. Так что, когда мы прибыли в Филадельфию, Генри сказал, что он на все согласен, но что он не думает, что мне следует сниматься в главной роли. Но я сказала Генри, что, судя по тому, что я видела, как светские женщины старались пробиться в кино, я не могу поверить, что это было бы «деклассировано», если бы одна из них действительно добилась этого. Так что я его уговорила.

Ну а когда мы приехали в загородный дом Споффардов, мы все рассказали семье Генри, и вся семья была просто в восторге, потому что впервые со времен войны у них появилось что-то определенное, чем они могли бы заниматься. Ну, то есть я хочу сказать, что сестра Генри просто подпрыгнула от радости и сказала, что возьмет на себя все грузовики киностудии и разберет их до основания.

Ну а матери Генри я пообещала, что она обязательно снимется в фильме. Ну, то есть я хочу сказать, что я даже уверена, что мы сможем снимать ее крупным планом, потому что в каждой картине должно быть для разнообразия что-нибудь смешное.

Ну а когда я пообещала отцу Генри, что он сможет кататься по студии и смотреть на актрис, то у него едва не случился рецидив.

А потом я позвонила мистеру Монтроузу и договорилась, что он встретится с Генри, чтобы обсудить все. И тогда мистер Монтроуз сказал мне: «Благослови тебя Господь, девочка!»

Так что я начинаю верить, когда обо мне говорят, что я приношу счастье, потому что похоже, что всякий, с кем я знакомлюсь, непременно становится счастливым. Ну, то есть я хочу сказать все, за исключением мистера Эйсмана. Потому что, вернувшись в Нью-Йорк, я прочла все его телеграммы, и оказалось, что он завтра приплывает домой на «Аквитании». Ну и тогда я встретила его у парохода, и повела его на ланч в «Ритц», и обо всем ему рассказала. Мистер Эйсман очень, очень расстроился, потому что сказал, что как раз тогда, когда он закончил мое образование, я собираюсь сбежать и выскочить замуж. Но я сказала мистеру Эйсману, что он должен только гордиться этим, потому что, когда он увидит меня — жену знаменитого Генри Споффарда — на ланче в «Ритце», я непременно кивну ему, если замечу, и что тогда он сможет указывать на меня и говорить всем своим друзьям, что именно он, Гас Эйсман, тот человек, который занимался моим образованием, которое и помогло мне занять столь высокое положение в обществе.

Ну и это вполне утешило мистера Эйсмана, а мне и вправду все равно, что он скажет своим друзьям, потому что, в конце концов, его друзья — люди не моего круга, и потому, что бы он им там ни говорил, в моем кругу это не станет известно. Ну а когда наш ланч закончился, я и в самом деле подумала, что даже если мистер Эйсман и не казался очень уж счастливым, но, похоже, что он не может не чувствовать некоторого облегчения, особенно вспоминая о моих хождениях по магазинам.

Ну а потом была моя свадьба, на которой присутствовал весь свет Филадельфии. И все эти светские люди были со мной очень милы и любезны, потому практически у каждого из них был готовый сценарий, и все они говорили, что моя свадьба — это просто восхитительно!

Ну, то есть я хочу сказать, что даже Дороти сказала, что все было очень красиво, правда, она добавила, что ей приходилось заставлять себя думать о смерти, чтобы не расхохотаться, глядя на окружающих. Но это просто лишний раз доказывает, что для такой девушки, как Дороти, нет ничего святого и что даже брак не вызывает у нее благоговения.

Ну а после того, как закончилась свадебная церемония, я случайно услышала, как Дороти, беседуя с мистером Монтроузом, сказала, что я была бы великолепна в роли, в которой нужно было бы изобразить лишь три чувства: веселье, слезы и негодование. Так что неудивительно, что после этого я не могу поверить, что Дороти — мой настоящий друг.

Мы с Генри никуда на свой медовый месяц не поехали, потому что я сказала Генри, что это и в самом деле было бы эгоистично с нашей стороны — сбежать тогда, когда наше присутствие так всем необходимо. Потому что, в конце концов, нам с мистером Монтроузом придется много времени провести вместе, чтобы доработать сценарий, потому что мистер Монтроуз говорит, что я просто набита доверху идеями.

Ну а чтобы Генри было чем заняться, пока мы с мистером Монтроузом работаем над сценарием, я уговорила Генри создать благотворительную Лигу для девушек-статисток и дать им возможность делиться с ним своими проблемами, чтобы он мог помочь им морально. И эта Лига имела очень, очень большой успех, потому что на других студиях сейчас нет работы и у всех девушек из массовки нет ничего лучшего, но все они знают, что Генри не допустит их к работе на нашей студии, если они не вступят в благотворительную Лигу. И чем хуже они, по их словам, были до встречи с Генри, тем больше он любил их, так что Дороти говорит, что она вчера была в студии, и говорит, что если бы все эти сценарии своей жизни, которые девушки рассказывают Генри, можно было экранизировать, то все фильмы начинались бы прямо с их младенчества. Ну а сам Генри говорит, что я открыла перед ним целый мир и что он никогда в жизни не был так счастлив.

И похоже, что и все остальные никогда в жизни не были так счастливы. Потому что я уговорила Генри позволить его отцу бывать в студии каждый день, потому что в конце концов в каждой студии должен быть свой «несносный ребенок» и в нашем случае отец Генри как раз подходит для этой роли. Так что я даже дала указание электрикам не обрушивать на его голову никаких ламп и дать ему возможность развлекаться, потому что, в конце концов, у него это первая такая возможность.

Ну а что касается матери Генри, то она подстригла волосы и сделала пластическую операцию по удалению морщин, и теперь готова играть Кармен, потому что, когда у них с отцом Генри был медовый месяц, она видела девушку по имени мадам Кальве, которая играла Кармен, и с тех пор мать Генри всегда чувствовала, что она могла бы сделать это лучше. Я ее не разубеждаю и позволяю ей продолжать развлекаться. Но не собираюсь брать на себя труд предупреждать о ней электриков с их падающими лампами.

И сестра Генри тоже не была так счастлива со времен битвы за Верден, потому что в ее распоряжении сейчас шесть грузовиков и пятнадцать лошадей, за которыми она ухаживает, и сестра Генри говорит, что съемки фильма — это самое похожее на войну занятие, которым ей пришлось заняться со времен окончания войны.

И даже Дороти очень счастлива, потому что Дороти говорит, что за один этот месяц она смеялась больше, чем знаменитый комик Эдди Кантор за весь год.

Ну а что касается мистера Монтроуза, то у меня нет сомнения, что он счастливее, чем кто-либо другой, благодаря тому пониманию и сочувствию, которые он получает от меня.

И сама я тоже очень счастлива, потому что ведь самое главное в жизни — это делать счастливыми окружающих.

Ну и пока все так счастливы, то я и в самом деле думаю, что самое время покончить с моим дневником, потому что я слишком занята совместной работой над сценарием с мистером Монтроузом, чтобы заниматься еще какой-нибудь литературной деятельностью.

А еще я так занята тем, чтобы приносить радость и счастье в жизнь Генри, что я и вправду думаю, что это моя обязанность и что вместе со всеми остальными моими занятиями это все, что я должна стараться делать. Так что сейчас я полагаю, что могу сказать своему дневнику «до свидания», чувствуя при этом, что все в нашей жизни все-таки происходит к лучшему.

Об авторе

Анита Лус — легенда для всех нас. А что за женщина скрывается за этой легендой? Ею написано более двухсот сценариев, включая и ставший классическим «Джентльмены предпочитают блондинок». В фильмах, поставленных по ее сценариям, снимались Мэри Пикфорд, Дуглас Фернбекс, Гриффит. Анита Лус — друг Кларка Гейбла, Элизы Максвелл, Шервуда Андерсона. Ее имя ежедневно появлялось в газетных колонках, а ее мнением интересовались по любому поводу.