Анисимова Герда – Знаю, что непросто, но… (страница 36)

– я занята. Ты не маленький, побудешь один

– я могу умереть в любой момент. Вдруг это последний раз, когда мы сможем увидеться…

– я занята, отвали, потом приду

Но она так и не пришла. Целую неделю он провалялся в реанимации. Он решил ей позвонить. Она взяла трубку.

– Бусинка моя… привет. Рад, что ты взяла трубку, – произнес Марк в трубку, его голос звучал робко, с надеждой.

– Понятно, – ответила она сухо, односложно. В этом слове сквозило равнодушие, словно она разговаривала с незнакомцем.

– Почему ты такая холодная последний месяц? – его сердце сжалось от предчувствия беды.

– Потому что мне все равно, – отрезала она, и каждое слово вонзилось в него, как осколок стекла. – Мы расстаемся. Ты мне такой после аварии не нужен. Вечно со своими нежностями лезешь. Я уже месяц с другим. Он хотя бы строгий, а не как ты, он не как маленький мальчик.

Боль пронзила Марка. Он попытался найти хоть какой-то смысл в ее словах, какую-то зацепку, чтобы сохранить то, что, как ему казалось, еще недавно было любовью.

– Я же нормально относился к тебе… Чего тебе не хватало? – его голос дрожал, в нем звучала растерянность и отчаяние.

– Да мне от тебя вообще ничего не надо было, – холодно ответила она, лишая его последней надежды.

– Но я же люблю тебя… А он был бабником, он с тобой ради одного будет, а потом ты сама придешь ко мне снова же, – он взмолился, пытаясь достучаться до ее сердца, напоминая о возможных последствиях ее решения.

– Хахахахаха, харэ на жалость давить, мне на тебя пофиг было всегда, – раздался в трубке ее злорадный смех. – Я все наши отношения с ним была, и я не на учебу ездила, а к нему. Мы больше не вместе, ахахахахахаха!

Она бросила трубку, оставив Марка один на один с оглушающей тишиной и осознанием предательства. Мир вокруг него померк, а боль, как яд, разлилась по венам, парализуя волю и разум. Он не находил себе места, мучимый воспоминаниями, разочарованием и непониманием. Расстройство, словно тяжелый груз, давило на грудь, лишая воздуха. Вскоре Марк потерял сознание. Подскочившее давление остановило сердце. Ему невероятно повезло, что рядом оказались медсестры, которые вовремя заметили его состояние и вернули его к жизни. Но шрам от этой предательской раны, казалось, останется с ним навсегда.

Он умолк, и тишина в палате сгустилась, тяжелая и вязкая, как туман. В его глазах заблестели слезы, предательски выдавая пережитую боль.

– Вот так вот…

Она, не раздумывая, обняла его. Крепко, отчаянно, желая одним жестом развеять призрак прошлого, терзающий его душу.

– Но я же не такая… – заверила она, ее слова звучали как клятва. – Даже если… даже если бы ты попал в аварию, если бы у тебя были шрамы, раны, серьезные травмы… это не повод бросать человека. Он же не виноват ни в чем. Он все равно будет любить тебя, в любом состоянии.

Марк, казалось, не слышал ее. Его взгляд был устремлен в никуда, в ту пропасть, куда его некогда столкнула жестокая правда.

– Мне плевать, – проговорил он глухо, словно из-под толщи воды. – Я все равно буду любить так же, как и раньше. Чтобы ни случилось…

Ее объятия стали еще крепче. Она чувствовала, как он дрожит, как в нем борются страх и надежда.

– Все, котик… – прошептала она, ласково проведя рукой по его волосам. – Не плачь, я рядом…

– Я боюсь тебя потерять, очень, очень боюсь…

– Я никогда тебя не брошу. Даже если будет очень трудно.

– Спасибо, что ты всегда рядом, – прошептал Марк, всхлипывая. – Я тебе обязательно отвечу тем же… – он с трудом выговорил это обещание, словно давал клятву перед алтарем.

– Все, давай успокаивайся, – мягко сказала она, отстраняясь и вытирая его слезы кончиками пальцев. – Вытираем слезки, садимся кушать и отдыхать.

– Хорошо…

– Давай покормлю?

– Давай… – прошептал он, словно ребенок.

Марку нравилось, когда она заботилась о нем. Эти простые проявления нежности трогали его до глубины души, напоминая о том, что есть в этом мире что-то светлое и чистое. Он радовался этой заботе, как ребенок новой игрушке.

– Обожаю тебя… – прошептал он, притягивая ее к себе и нежно целуя в губы.

– Я тебя тоже очень… – ответила она, растворяясь в его поцелуе, полном благодарности и любви.

На часах было 17:56. Вскоре в палату вошли друзья Марка, разгоняя своей шумной компанией гнетущую атмосферу. Вместе они смотрели YouTube, играли в карты, разговаривали, погружались в телефоны, отвлекаясь от больничных стен и пережитых страданий. В 22:30, утомленные, но немного ободренные, друзья разъехались по домам, оставляя их наедине с наступающей ночью и неизбежными мыслями.

Глава 16.

Н

еделя, словно пропитанная тягучей патокой, не спешила уступать место новому дню. Время, казалось, замедлилось, каждый час отмерял себя с мучительной медлительностью, напоминая о долгой разлуке, о тягостном ожидании, которое, казалось, никогда не закончится. Но, вопреки тягучему ходу времени, вопреки гнетущему чувству тоски, неделя вдруг исчерпала себя, словно песок в песочных часах. И вот, словно луч солнца, пробившийся сквозь густые тучи, забрезжил день долгожданной выписки, день, когда больничные стены перестанут быть клеткой, а глоток свободы вновь станет реальностью. День, когда можно будет вдохнуть полной грудью воздух жизни, наполненный не запахом лекарств, а ароматом свободы и надежды.

– Доброе утро, – тихий голос медсестры нарушил утреннюю тишину палаты.

– Добрейшего, – отозвалась Катя, стараясь скрыть нетерпение.

– Готовы к выписке?

Марк, до этого молча наблюдавший за ней, усмехнулся:

– Конечно. Мечтал об этом все полторы недели, особенно когда ноги отказались слушаться после переливания.

– Сегодня ваш день. И вы сможете вернуться домой… вместе.

Ее сердце екнуло. – Это здорово.

– Собирайте вещи. Потом подойдете в регистратуру за назначениями.

Когда медсестра ушла, в палате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием ткани. Марк подошел сзади и обнял ее.

– Малыш, нужна помощь?

– Не помешала бы. Руки болят.

– Почему молчала? Я же просил говорить, если что-то нужно.

– Ну, зайка, не злись…

– Я не злюсь. Просто… ты же знаешь, как для меня важно быть рядом, помогать. Порой мне кажется, тебе нужен кто-то, кто всегда будет готов подставить плечо, защитить. Проси, ладно? – Он улыбнулся и взял ее за руку.

– Хорошо…

Он заметил, как в ее глазах блеснули слезы. – Ну чего ты? Почему глаза блестят? – Он присел рядом с ней на кровать. – Я же не кричал, не злился. Просто… хотел, чтобы ты не боялась просить.

– Мне страшно, когда повышают голос. Особенно когда ругают. Я ведь не специально…

– Прости. Я не знал… – Он обнял ее. – Все, не плачь. Теперь буду знать. Не бойся меня, ладно? Я люблю тебя, и если и буду ворчать, то только из-за того, что для меня важно.

– Хорошо… – прошептала она, всхлипывая.

– В следующий раз просто попроси. Меня, кого-нибудь из наших. Всегда найдется кто-то, кто поможет.

– Да.

– Идем ко мне. Обниму. – Он прижал ее к себе, погладил по голове, поцеловал в макушку.

– Я люблю тебя… – всхлипнула она.

– Я тоже тебя очень люблю, солнце мое.

– Извини, что испугалась. Больше не буду… – она зажмурилась и прижалась к нему.

– Не нужно извиняться за свои страхи. Это часть тебя.

– Хорошо.

– И не бойся меня. Я не причиню тебе боль.

– Хорошо…