Анисимова Герда – Знаю, что непросто, но… (страница 13)
– Эй! Ты чего так смотришь на меня? – спросила она, смущенно улыбаясь.
– Эм… как? – Марк почувствовал, как краска приливает к его лицу.
– Странно как-то, мне не очень комфортно, когда на меня пялятся, – ответила Катя, отводя взгляд.
– Оу, извини, не знал… – пробормотал Марк, чувствуя себя неловко.
– Всякое бывает, – Катя пожала плечами, давая понять, что не сердится.
Ей показалось, что она обидела Марка, но не стала ничего ему говорить. Она не хотела его задеть, но и не хотела, чтобы он смотрел на нее так пристально.
Кирилл, заметив их неловкое молчание, попытался разрядить обстановку.
– Ладно, посиди пока в телефоне,либо с ребятами познакомься,с девчонками поболтай, поговори с кем-нибудь, а мы пойдём с Лёхой побазарим, – предложил Кирилл Кате.
– Хорошо, – ответила она ему, доставая телефон из кармана.
Оставшись одна, начала украдкой смотреть на улыбку Марка. Она любовалась его красивыми чертами лица и тем, как его глаза светятся, когда он смеется.
Марк, почувствовав на себе ее взгляд, повернулся к ней.
– Ты чего так смотришь на меня? – спросил он с улыбкой.
– Да ничего… Извини… – прошептала Кейти, отводя взгляд.
– Да не переживай, все хорошо, можешь смотреть, если хочешь, – пошутил Марк, подмигивая ей.
– Ладно, – ответила Кейти, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее.
Кирилл, вернувшись к столу, предложил:
– Может, погулять сходим, а потом в уно и карты поиграем?
– Давайте! – обрадовался Марк. – Все за?
– Да! – хором ответили все.
– Ну всё тогда, пошли гулять! – скомандовал Кирилл, поднимаясь из-за стола.
Они гуляли около полутора-двух часов, наслаждаясь свежим воздухом и компании близких людей. Потом они пришли домой и решили поиграть в карты. Играли Марк, Катя, Лёша и Кирилл. Остальные сидели рядом и играли в дурака по телефону.
Кейти, с азартот глядя на него, подкинула карту.
– Крой мою даму!
– Вот тебе туз, хахахаха! – ухмыльнулся он, выкладывая карту на стол.
Кейти нахмурилась, прикусив губу в притворном раздражении.
– Вот сучка, – проворчала она, прежде чем ее лицо озарила хитрая улыбка. – На тебе козырного!
Он удивленно вскинул брови, глядя на выложенную карту.
– Блин, беру, куда деваться, – вздохнул он с притворной досадой.
Кирилл, наблюдавший за их игрой с интересом, вдруг остановился и удивленно посмотрел на них.
– Стоп, погодите. Вы разговариваете так, как будто вы с детства по соседству живёте, не заметили?
Он пожал плечами, не видя в этом ничего особенного.
– Да нормально общаемся, ничего необычного.
Лёха многозначительно хмыкнул, лукаво поглядывая на Катю.
– Ну да, ну да…
Катя шутливо нахмурилась на Лёху.
– Эй, ты что-то имеешь против?
Лёха поднял руки в примирительном жесте.
– Нет конечно, ты чего.
– Надеюсь, надеюсь, – ответила она, с улыбкой качая головой.
Они доиграли кон, и усталость от долгого дня взяла свое. Все разбежались по своим комнатам, чтобы отдохнуть.
Глава 9.
З
а окном плескалась чернильная, непроглядная тьма, лишь изредка пронзенная тусклым, дрожащим светом уличных фонарей, похожих на одинокие маяки в бушующем океане ночи. Осенний ветер, словно заблудший призрак, тихонько шуршал осыпающимися листьями за окном, создавая успокаивающую, но одновременно и щемяще-тревожную мелодию, словно предчувствие чего-то неминуемого. В доме царила тягучая, полусонная тишина, нарушаемая лишь мерным, словно отсчитывающим драгоценные секунды, тиканьем старинных часов в гостиной.
Два месяца. Всего лишь два месяца, а ему казалось, что он знает Катю целую вечность. Эта мысль, одновременно прекрасная и пугающая, словно бутон розы, раскрывающий свои нежные лепестки, не давала ему уснуть. В груди роились тысячи бабочек, каждая из которых трепетала в предвкушении.
Он ворочался в постели, чувствуя, как простыни сбились в холодный, неуютный ком, сковывая движения и дыхание. Душно. Словно в клетке. Он распахнул окно, впуская в комнату резкий, бодрящий свежий ночной воздух, пропитанный запахом влажной земли, прелой листвы и едва уловимой горчинкой близкой зимы. Луч луны, серебряный и колкий, скользнул по его взволнованному лицу, высвечивая залегающие тени под уставшими глазами – свидетельство бессонных ночей, полных мыслей о ней. Что со мной происходит? Он задавал себе этот вопрос бесчисленное количество раз, и каждый раз ощущал терпкое, сладкое и мучительное чувство беспомощности, ведь ответа так и не находил. Кейт стала для него чем-то большим, чем просто подруга. Она была его отдушиной, его вдохновением, тихой гаванью, где он мог укрыться от бурь внешнего мира. И, возможно, его… слабостью. Эта мысль заставила его вздрогнуть.
Он знал, что должен бороться с этим чувством, что это безрассудно и опасно, словно ступать на тонкий лед. Но у него не хватало сил сопротивляться этой непреодолимой тяге. Кейт была словно магнит, притягивающий его к себе с неумолимой, гипнотической силой. И сейчас, когда она была всего лишь за стеной, когда он мог слышать ее тихое, ровное дыхание, желание быть рядом с ней, просто видеть ее, касаться ее руки, стало почти невыносимым, обжигающим. Он сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладонь.
Не глупи, Марк. Она спит. Он попытался вразумить себя. Просто забудь об этом. Попытайся уснуть. Но голос разума звучал слишком тихо, слишком робко, чтобы заглушить бушующую бурю эмоций, разрывающих его душу на части. Это был не просто сон, а какой-то жгучий, невыносимый кошмар наяву. Он чувствовал себя как бабочка, бьющаяся о стекло, стремясь к недостижимому свету. Ему нужна была она. Сейчас. Немедленно. И это желание было таким сильным, что почти физически ощущалось как боль.
Сдавшись натиску этих невыносимых чувств, он обреченно потянулся к телефону, лежащему на тумбочке. Экран ожил, вспыхнув ярким светом, высвечивая ее имя – Кейт – и манящий, словно огонек надежды, зелёный кружок онлайн. Сердце забилось о ребра, как птица, пойманная в клетку, и его дыхание участилось. Она тоже не спит? Тоже мучается? Неуверенно, словно боясь спугнуть робкую удачу, как хрупкую бабочку, он дрожащими пальцами набрал сообщение:
– Спишь?
Ответ прилетел почти мгновенно, оборвав томительное молчание и заполнив комнату ощущением нереальности, с привычной долей ее фирменной, слегка колкой иронии, которую он так любил:
– Хаха, уже настолько лень дойти до меня и спросить? Придумал себе оправдание?
Уголки губ Марка невольно дрогнули в улыбке, которая медленно, но верно, расплылась по всему лицу, разглаживая морщинки усталости и напряжения. Даже её саркастические замечания сейчас казались ему невероятно милыми, словно теплое прикосновение к замерзшей коже.
– Нет, просто вдруг ты спишь, а я тут буду, как идиот, под дверью стоять, – написал он, чувствуя, как по щекам разливается легкий румянец. Его пальцы нервно барабанили по экрану, ожидая ответа.
– Не сплю, – ответила Кейт, и эти два слова, простые и короткие, прозвучали для него как волшебное заклинание, открывающее двери в другой мир. – Приходи.
Желание, копившееся внутри, вырвалось наружу, подобно джинну из бутылки, сметая на своем пути все сомнения и страхи. Марк отбросил все мысли о приличиях, о последствиях, о здравом смысле, словно они были надоедливыми мухами. Он, словно лунатик, ведомый невидимой силой, рывком поднялся с постели. Легкая дрожь, озноб предвкушения, пробежала по всему телу, то ли от холода ночной прохлады, то ли от бушующего волнения, которое грозило захлестнуть его с головой. Он накинул старые, выцветшие спортивные штаны, единственную одежду, валявшуюся под рукой, и, не задумываясь, натянул на растрепанные волосы черную бандану, словно она могла скрыть его намерения, его горящие глаза, его пылающее сердце, которое готово было вырваться из груди.
Коридор встретил его не просто тишиной, а какой-то зловещей, давящей пустотой, словно кто-то выключил звук в мире. Каждый скрип рассохшейся половицы отдавался в его голове оглушительным эхом, многократно усиливаясь тревожным предвкушением и грызущим чувством вины за то, что он делает. Он крался по нему, словно вор, укравший самое ценное, стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить спящих, не разрушить хрупкий карточный домик ночного покоя.
И вот она – её дверь. За ней – Катя. Он замер, прислушиваясь, словно охотник, выслеживающий свою добычу. Он слышал только тишину, звенящую, наэлектризованную тишину, которая казалась громче любого крика. Он тихо, почти неслышно, постучал, боясь одним неосторожным движением разрушить всю эту хрупкую реальность, нарушить сон домочадцев.
– Кто там? – прошептал её голос из-за двери. Голос тихий, приглушенный расстоянием, сонный, но в то же время какой-то настороженный, как у испуганного зверька. Он сразу же узнал его, этот тембр, который заставлял его сердце биться быстрее.
– Я, – ответил он, чувствуя себя одновременно отважным героем, готовым на все ради своей возлюбленной, и глупым мальчишкой, совершающим безрассудный поступок.