Anisa Klaar – Разукрась воспоминаниями (страница 20)

Я улыбнулась и начала подбирать слова.

– Это ты писал гадости тому уроду с аккаунта Алекса?

Жуткий парень поднял глаза и посмотрел своими тёмными глазами прямо на меня, заставив меня поджать губы и усомниться в адекватности своего вопроса. Однако ответ не заставил себя долго ждать.

– Да, это был я, – всё так же пристально смотрел он на меня.

Я попыталась найти хоть какой-то признак лжи, но их не было. Кажется, этот жуткий парень говорит правду.

– Почему? – с любопытством спросила я.

Я ждала его ответа, даже немного подалась вперёд, обхватив рукой пожарную лестницу, где мы укрывались от солнца.

– Потому что… Алекс сказал мне так сделать, – он снова опустил взгляд.

Хм. Теперь мне кажется, что он врёт. Причина в другом.

– Ты не врёшь, жуткий парень?

– Нет, – почти шепотом ответил он.

Он стоял передо мной, словно оправдывался, вместо того индюка, который гнался за мной через всё поле. Бросив на меня мимолётный взгляд, он резко обернулся и пошёл прочь. Вот так просто. Без лишних слов.

– Ты куда? – спросила я.

Он снова внезапно замер, словно что-то вспомнив, и обернувшись, сказал:

– Иду заниматься своими жуткими делами.

Хм. Я подозрительно прищурила глаза, но улыбка тронула мои губы, когда я провожала его взглядом.

Глава 12. Случайностей нет.

Настало время испанского. Не то чтобы я мог свободно говорить по-испански, на самом деле я ничего не знаю об этом языке, потому что ненавижу его изучать. У меня появляется чувство, что мой мозг и язык меняются из-за этого. Я предпочитаю правоведение, так как оно изучает юридические права. Как-никак, я адвокат, и "Адвокат дьявола" – мой любимый фильм. Неудивительно.

В класс мы зашли синхронно с Сэм, которая сегодня выглядела странно из-за своего раздраженного выражения лица. Будто ее только что разбудили и сообщили, что если она не пойдет в школу, то ее приговорят к испанской инквизиции. Впрочем, мое отражение в зеркале наверняка ничем не отличалось.

Мое зрение и голова мутные от вчерашнего алкоголя, не мог понять, какой сегодня день недели. Я уже пожалел, что выпил столько. Алкоголь – настоящее зло. Особенно когда я склонился, чтобы взять свой упавший карандаш, вся кровь хлынула в голову. К тому же я вёл себя так, словно страдал одновременно болезнями Альцгеймера и Паркинсона.

Но не будем о плохом.

Сэм вдруг взяла свой портфель и села за парту возле окна. Все бы ничего, если бы это место не принадлежало Аделине. Я хотел спросить, что она задумала, но не успел, поскольку заметил Аделину, которая сосредоточилась на телефоне. Заметив узурпаторшу, сидевшую на ее месте, она замерла. Я судорожно поджал губы и мотнул головой, вызвав новую волну тошноты. Если бы ставки принимались, я поставил бы все на Аделину. Без обид, Сэм, но Аделина… яростнее. Умеет защищать свои границы с маниакальным упорством. Ее не убедить пересесть. Просто потому, что это – ее место. Это принципиально.

– Здесь сижу я. Найди себе другое место, – начала она, на удивление мягко, но я знал, что в следующую секунду она может схватить серебристые крашеные волосы Сэм и повести к директору за нарушение порядка.

– Прости, я захотела сесть сегодня здесь, – фальшиво улыбнулась Сэм и продолжила смотреть на Аделину в упор, чтобы она наконец угомонилась.

И знаете, что во всем этом было самым странным? Тони. Какого дьявола он выжидал? Каждые пять секунд он бросал на них испепеляющие взгляды, словно ждал сигнала, чтобы блистательно продемонстрировать свое никому не нужное присутствие. Он бесит меня до зубовного скрежета, хоть мы и похожи. Про характеры я вообще молчу. Но об этом позже.

Когда Тони выглядел так, будто через несколько секунд подойдет к испепеляющим друг друга взглядом девушкам, я встал, скрипя стулом и привлекая всеобщее внимание.

– Девочки, не стоит ссориться из-за этого, – начал я как настоящий адвокат.

– Скажи ей, что я хочу сидеть у окна. Я же по-человечески попросила, а она как будто не слышит, – Сэм, уверенная в моей поддержке, сверлила Аделину взглядом.

В голове мгновенно созрел гениальный план. Вернее, он должен был быть гениальным, если бы моя голова хоть что-то соображала в этот день.

Краем глаза я заметил, как Тони тоже поднялся. Видимо, придумал какой-нибудь героический поступок. Наверняка, в мыслях уже спасал мир.

Я бросил на Аделину взгляд, полный тайного смысла, надеясь, что она поймет мой замысел. Но она, казалось, была просто в ярости.

– Можешь сесть вон туда, – я указал на задний угол, где одиноко стояла парта, "украшенная" надписями вроде "Урод", "Ботан", "Шалава". – Это место как раз для таких, как ты.

Я выжидающе смотрел на Аделину. Она нахмурилась, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но затем они вспыхнули. Признаться, когда она злится, ее глаза становятся… обжигающе красивыми.

Не прошло и пяти секунд, как Аделина размахнулась и влепила мне звонкую пощечину. В глазах на мгновение потемнело, а щека вспыхнула огнем. У нее чертовски сильный удар. Но, главное, она поняла суть моего плана. Или она действительно зла.

В классе раздались вздохи и возгласы удивления. Как я и рассчитывал, после этого Сэм молниеносно встала, гневно подавшись вперед, чтобы вероятно отомстить Аделине за то, что она посмела ударить меня. Она всегда так делает. Поэтому она мне нравится. Буду ли я чувствовать себя виноватым перед ней? Возможно. Но главное, мой план сработал, предотвратив ссору… или то, что задумал Тони. Наверняка, он просто хотел завоевать доверие Аделины, встав на ее сторону.

Я встал между разъяренной Сэм и равнодушной Аделиной, оттеснив первую подальше от второй. Это дало Аделине возможность спокойно сесть на свое место, избежав дальнейших конфликтов.

Тони вернулся на свое место, а Сэм пошла на свое, гневно прогнав какого-то ботаника, успевшего там неплохо обустроиться.

– Hola clase! Hoy tenemos un día precioso afuera. Por qué no nos cuentan algo positivo e interesante? – Зашел учитель в класс.

{Здравствуйте класс, сегодня у нас прекрасная погода на улице. Почему бы не рассказать нам что нибудь позитивное и интересное}

– Quiero! – Сэм, все еще пылая гневом, вздернула руку к потолку. {Я хочу!}

– Por supuesto, Srta. Salvatore. {Конечно, мисс Сальваторе.}

– Quiero hablar sobre las personas insolentes que consideran a Europa como su patria, pero al mismo tiempo basura e imponen sus reglas salvajes. {Я хочу рассказать о наглых людях, которые считают Европу своей родиной, но при этом мусорят и навязывают свои дикие правила, – закатила глаза Сэм, пытаясь задеть Аделину.}

Конечно, она говорит это со злости. Раньше я не слышал от неё ни одного высказывания, которое можно было бы расценить как проявление расизма. Более того, она убеждённая сторонница феминизма.

Люди, бросающиеся столь громкими заявлениями, даже не подозревают, что половина обвиняемых – коренные француженки. Аделина в том числе. Меня возмущает эта слепая ненависть.

Аделина не осталась в долгу и спокойно ответила на испанском:

{Я родилась здесь, и хотя не была мусульманкой с детства, я приняла эту веру, когда повзрослела. Я такая же француженка, как и ты, и моя религия или её отсутствие не меняют этого факта}.– Nací aquí, y aunque no había sido musulmana desde que era niña, adopté esta creencia cuando crecí. Soy tan francesa como tú, y mi religión o la falta de ella no cambian ese hecho.

Сэм очень хотела ответить, но я прервал эту безобразную дискуссию:

– Можно мне выйти?

– Можно, если попросишь на испанском, – улыбнулся учитель, расписывая дату и тему урока на доске.

– Я не понял и половины из того, что сказали в … замечательной дружеской дискуссии на испанском. Но, к счастью, я больше всех люблю отпрашиваться, поэтому хорошо знаю эту фразу. ¿Puedo salir? {можно мне выйти?}, – ответил я.

– No puedes discutir con eso {Не поспоришь с этим} – улыбнулся учитель. – Se puede. {Можно}

Вот так я умею снимать напряжение в любом положении. Я восхитителен, правда?

После урока была литература, на которую я благополучно забил из-за головной боли. Я сидел под пожарной лестницей, скрестив руки на груди, и, нахмурив брови, пытался осилить статью о вреде алкоголя, в надежде завязать с выпивкой. В итоге понял лишь, что скоро стану алкоголиком, если продолжу топить проблемы в стакане.

Я так увлекся чтением, что не заметил, как ко мне приблизилась женская фигура. Это была Аделина. Вероятно, проходила мимо, так как за спиной висел рюкзак. Наверное, отпросилась с последних уроков. Внезапно она сняла его с плеч и протянула мне банку газированного сока. Гранатового. Терпеть не могу гранат. Но брови мои нахмурились не поэтому, а из-за неожиданности.

– Это для твоей щеки. Он холодный, – коротко сообщила она. – Спасибо за сегодня.

Она поняла, что я специально оскорбил ее. Как бы странно это ни звучало.

Не сказав больше ни слова, она развернулась и пошла прочь, будто сильно нервничала. Я усмехнулся. Причину, конечно, я не понял, но решил ее окликнуть.

– Адди.

Она замерла и мгновенно обернулась.

– Я же просила не называть меня так, – она закатила глаза, и в ней проснулась старая Аделина, которая терпеть не могла мое присутствие.

– Просто хотел, чтобы ты знала… Тони подкатывает ко всем подряд. Если он проявляет к тебе внимание, это значит только одно – его нужно послать.