Аниса Август – Не та сказка (страница 14)
Лана остановилась на краю аллеи, глядя на него. Сердце билось часто, но не от страха — от предвкушения. Ей казалось, что дом не просто ждёт её. Он её узнаёт.
«Здесь что-то есть, — подумала она, сжимая пальцы в кулаки. — Здесь есть ответы».
Она сделала ещё один шаг. Потом ещё. И ещё.
Аллея вела её вперёд, к порогу, за которым начиналась новая глава её истории.
Лана остановилась у самого порога, где камень ступеней давно потемнел от дождей и времени. Дверь, когда-то массивная и надёжная, теперь висела на одной петле, скрипя при каждом порыве ветра, будто жаловалась на одиночество. Лана помедлила, прислушиваясь не к звукам, а к тому, как изменилось само пространство вокруг неё. Воздух здесь был гуще, словно пропитанный воспоминаниями, и каждый вдох отдавался где-то глубоко внутри — не тяжестью, а предвкушением.
Она протянула руку и коснулась дверной рамы. И в тот же миг по дереву пробежала едва заметная дрожь, похожая на вздох облегчения. Лана отдёрнула пальцы, но тут же снова приложила ладонь — теперь уже увереннее. Дерево под её пальцами стало чуть теплее, будто оживало от прикосновения.
Осторожно, стараясь не шуметь, она толкнула дверь. Та поддалась с протяжным скрипом, и в лицо ей пахнуло пылью, старой древесиной и чем-то ещё — лёгким, едва уловимым, как запах сухих лепестков. Лана шагнула внутрь, и дом словно выдохнул, принимая её.
Холл был просторным, но сейчас казался сжатым, съеденным временем и тишиной. По углам висели клочья паутины, на полу лежали опавшие листья, принесённые ветром через разбитые окна. Но стоило Лане сделать несколько шагов, как пространство вокруг начало меняться.
Сначала это были мелочи. Пыль, лежавшая на полу ровным слоем, вдруг закружилась в маленьких вихрях, а потом осела аккуратными узорами — не случайными, а похожими на древние символы, которые Лана уже видела на своём плаще.
Только тишина стала другой — не глухой, а внимательной, как будто дом прислушивался к ней.
Двигаясь дальше, Лана замечала, как предметы откликаются на её присутствие. Бронзовая ручка на шкафу, к которой она прикоснулась, на мгновение вспыхнула тусклым светом, а потом на её поверхности проступил тонкий узор — ветвистое дерево с корнями, уходящими вниз. Когда она провела ладонью по спинке старого кресла, ткань под пальцами стала мягче, будто её только что почистили, а на сиденье остался лёгкий след — словно кто-то сидел здесь минуту назад.
В глубине дома, за тяжёлой портьерой, скрывавшей дверной проём, оказалась небольшая комната, когда-то служившая гостиной или кабинетом. Здесь было темнее, но не мрачно — скорее, как в библиотеке, где свет не нужен, чтобы чувствовать себя в безопасности. На стенах, там, где штукатурка облупилась, проступили едва заметные линии — тонкие, как паутинка, но отчётливо складывающиеся в руны. Они не горели огнём, но словно наливались светом изнутри, будто ждали, когда их заметят.
Лана коснулась одной из них. Едва ощутимое тепло пробежало по её пальцам и ушло куда-то вглубь стены. В ответ в дальнем углу тихо звякнул металл — будто кто-то уронил ключ. Она обернулась, но в комнате по-прежнему никого не было, но одна стена отодвинулась, открывая проход в небольшую потайную нишу. Там на стене висел портрет в потемневшей от времени раме.
Лана замерла.
На неё смотрела женщина. Её волосы были тёмными, чуть волнистыми, а глаза — глубокими, цвета грозового неба. В её взгляде читалась спокойная уверенность, смешанная с лёгкой грустью, будто она знала что-то, чего не могли понять другие. Но самое поразительное было не в этом.
Она была поразительно похожа на Лану. Не просто чертами лица — в ней угадывалось то же выражение, та же линия скул, тот же изгиб бровей. Казалось, что это Лана, только старше, мудрее, прожившая больше лет и видевшая больше закатов.
Лана подошла ближе, почти не дыша. Её пальцы дрожали, когда она коснулась рамы. Дерево снова отозвалось теплом, а по краю портрета пробежала тонкая серебряная линия — словно руна, повторяющая узор на плаще.
— Кто ты? — прошептала Лана, хотя знала, что портрет не ответит. Но ей хотелось услышать хоть какой-то звук, чтобы развеять тишину, ставшую слишком громкой.
Рядом с портретом, на низком столике, лежал дневник. Кожаная обложка потрескалась от времени, но застёжка была цела — маленькая, изящная, с выгравированным символом: переплетённые полумесяцы. Лана осторожно коснулась её, и застёжка щёлкнула сама по себе, будто ждала именно этого прикосновения.
Внутри страницы были исписаны аккуратным, но твёрдым почерком. Чернила выцвели, но слова оставались разборчивыми. Лана начала читать:
«Сегодня я снова чувствую, как граница дрожит. Не от чужой силы, а от собственной усталости. Мы, Эримары, всегда стояли на рубеже, зная, что наша сила — не в том, чтобы отгонять тьму, а в том, чтобы не дать ей поглотить свет. Наш плащ — не оружие, а обещание: мы будем здесь, пока мир помнит, что границы нужны не для того, чтобы разделять, а для того, чтобы защищать.
Но времена меняются. Король Малик не верит в тонкую работу. Ему нужны стены, а не стражи. Я чувствую, как тень сгущается над нашим домом. Если эти строки кто-то прочтёт, пусть знает: род Эримаров не исчез. Он просто ушёл туда, где его не смогут найти. И если ты держишь этот дневник, значит, ты — или наш союзник, или наша надежда.
Помни: сила рода живёт не в камнях и не в стенах. Она — в тех, кто готов её принять».
Лана закрыла дневник, прижимая его к груди. Её руки дрожали, но теперь это была не дрожь страха, а волнение, от которого хотелось одновременно плакать и смеяться.
— Эримары… — прошептала она, пробуя слово на вкус. — Род стражей границ…
Она снова посмотрела на портрет. Теперь в глазах женщины ей виделось не только спокойствие, но и ожидание. Как будто она знала, что однажды сюда придёт кто-то, кто сможет услышать её голос сквозь годы.
Дом вокруг неё больше не казался мёртвым. Он дышал, тихо, но уверенно, словно после долгого сна наконец-то почувствовал, что его не забыли. Руны на стенах мерцали чуть ярче, пыль больше не лежала мёртвым слоем, а кружилась в едва заметных вихрях, будто танцуя. Даже воздух стал чище, будто сам дом старался выглядеть достойно перед той, кто пришёл.
Лана сделала глубокий вдох. В груди разливалось странное чувство — не просто узнавание, а принадлежность. Как будто этот дом, этот дневник, этот портрет говорили ей: «Ты на своём месте. Ты — часть этой истории».
Она огляделась, стараясь запомнить каждую деталь: портрет, дневник, узоры на стенах, тёплый отзвук дерева под пальцами. Теперь она знала: это не просто заброшенный дом. Это — след. След её рода. След тех, кто умел стоять на границе миров. И, возможно, след её матери.
Спрятав дневник в сумку рядом с фотографией отца, Лана ещё раз посмотрела на женщину с портрета.
— Я не подведу, — тихо пообещала она. — Я узнаю, что случилось. И я верну этому дому его голос.
И, чувствуя, как дом тихо шепчет ей вслед, она вышла обратно в аллею, где закат окрашивал руины в тёплые, золотистые тона. Тропа впереди ждала её. И теперь Лана шла по ней не как чужая, а как та, кто имеет право здесь быть.
Глава 12
Солнце клонилось к закату, окрашивая руины поместья в багряные и золотистые тона. Лана шла всё медленнее, будто сама земля здесь тянула время, заставляя её вглядываться в каждую деталь. Остатки некогда величественного здания теперь напоминали скелет былого великолепия: обвалившиеся колонны, зияющие проёмы окон без стёкол, каменные ступени, поросшие мхом и упрямой травой.
Она не спешила. Каждый обломок мрамора, каждый выцветший узор на уцелевшем фрагменте лепнины казался ей не просто следом разрушения, а зашифрованным посланием. Лана присела на обломок каменного парапета, провела ладонью по шероховатой поверхности и вдруг заметила едва различимую гравировку — витой узор, похожий на те руны, что покрывали её плащ. Сердце ёкнуло: совпадение ли это? Или мир сам подсказывал ей, что она на верном пути?
Бродить по развалинам становилось всё труднее — сумерки сгущались, тени удлинялись, и тишина, прежде казавшаяся просто отсутствием звуков, теперь будто обрела вес, стала густой и насторожённой. Лана поняла, что дальше идти без света опасно: можно не заметить провала в полу или скользкий камень и свернуть себе шею. Ночевать в лесу не хотелось — там свои опасности, незнакомые и непредсказуемые. А здесь, среди руин, было хоть какое-то ощущение укрытия, будто стены, даже разрушенные, всё ещё хранили память о тепле и жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.