Аньес Мартен-Люган – Простить, забыть, воскреснуть (страница 6)
– Да… Мы оба заблудились на нашем пути… И не сумели справиться… Это ужасно, но это печальная правда.
Будильник Эстебана мог бы и не звонить – мы за всю ночь не сомкнули глаз. Я почувствовала, как его губы коснулись моей шеи, но это не был настоящий поцелуй. Он встал с постели, а через несколько минут я услышала, как в душе льется вода. Я тоже встала, быстро натянула одежду, потом пошла варить кофе. Когда он был готов, я налила себе чашку, сделала глоток и закурила у окна первую сегодняшнюю сигарету. Вскоре Эстебан присоединился ко мне, выпил свой кофе и подошел, грустно улыбаясь.
– Когда почувствуешь, что сможешь, снизь количество, – посоветовал он, глядя на окурок, который я смяла в пальцах.
– Постараюсь. – Мне его слова показались почти забавными.
– Я пойду, такси подъехало.
Я проводила его до двери. Он вытащил чемоданы на лестницу, вызвал лифт, загрузил их и отправил на первый этаж. Потом вернулся ко мне:
– Береги себя.
– Ты тоже, и хорошей тебе встречи со своей страной. Поцелуй от меня родных.
Он закатил глаза:
– Представляешь, в какое положение ты меня поставила? Придется придумывать объяснение твоему отсутствию.
– Ты отлично справишься, я в тебя верю. Дети будут сообщать мне твои новости.
– Ты можешь сама их узнавать, звони мне, когда захочешь, и я тоже буду тебе звонить.
Я не справилась с собой и прижалась к нему, он меня крепко обнял и спрятал лицо в моих волосах. Я набиралась храбрости, чтобы встретить его взгляд, составлявший когда-то весь мой мир.
– Можно? – спросил он.
И не дожидаясь ответа, поцеловал меня, едва прикоснувшись губами, и я встретила этот, возможно прощальный, поцелуй с любовью и сожалениями. Он отстранился от меня и сбежал по лестнице, а его длинное пальто летало вокруг него.
Он исчез так же, как вошел в мою жизнь. Я услышала, как он раздраженно бормочет что-то на родном языке, возясь с чемоданами, потом дверь хлопнула. Эстебан ушел. И я стала еще более одинокой, чем раньше. Словно вернулась во времена до нашей встречи.
Предоставленной самой себе.
Глава третья
Во дворе загудел автомобиль – приехал почтальон. Я вышел из амбара, служившего мне мастерской. Я не ошибся. Мне не нравилось, когда меня отрывают от работы, но ради почтальона можно было сделать усилие и повести себя любезно. Ведь мы знакомы с детских лет.
– Привет, Лино! – весело воскликнул он.
Я протянул руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.
– У тебя все в порядке? – спросил я.
– Как всегда! Я принес тебе письмо.
– Не стоило напрягаться, мог бросить в почтовый ящик!
Он расхохотался:
– Издеваешься! Ты же никогда в него не заглядываешь!
Он был прав. В какой-то момент ящик всегда оказывался забитым под завязку. Поэтому почтальон приходил ко мне примерно раз в месяц и приносил все, что там накопилось. Я постоянно боялся дурных новостей. Как если бы они еще могли прийти… Я пытался оттолкнуть, подальше отодвинуть от своей повседневной жизни внешний мир и реальность.
Я уже почти два года так поступал и так жил. Работал. Спал. Пил, когда подстерегала бессонница. А назавтра все начинал сначала.
Два дня назад он принес мне всю переписку за месяц, так что не должен был прийти сегодня. Разве что…
– Почему ты вдруг заявился?
– Потому что конверт шикарный! Отличная бумага!
Он протянул письмо. Мое лицо, только что расслабленное, застыло.
– Спасибо, – ограничился я кивком. – До следующего раза. У меня много работы. И хорошего дня.
Не дожидаясь его ответа, я скрылся в мастерской. Он хорошо меня знал и не обижался на мои неожиданные перемены настроения. Моя репутация отшельника была известна всем.
Я швырнул письмо на верстак, прислонился к стоящему напротив буфету и скрестил на груди руки. Уставился в упор на то, что получил. Мне был известен отправитель. Я узнал бы эти каракули среди сотен других. Вот уже несколько месяцев он не беспокоил меня, не пытался со мной связаться. Что ему стукнуло в голову? С каждым днем я все больше надеялся, что он наконец-то понял. Судя по письму, я ошибался. Нужно было сразу выбросить конверт в мусорный ящик или даже сжечь его, чтобы поверить, что я никогда его не видел.
Но я не мог. Мне было любопытно.
Что такого важного он должен мне сообщить, чтобы вдруг написать письмо?
Я со злостью схватил конверт, разорвал его: в нем было приглашение на вернисаж в Париже, на завтра. Я перевернул плотную карточку и нашел на обороте записку:
Он был действительно готов на все.
Моя мать. Италия. Возрождение. Дух семьи.
Он использовал все средства, чтобы увидеть меня.
Неужели он так глуп?
Неужели не представляет себе, что может произойти, если я явлюсь?
Глава четвертая
Эстебан уехал неделю назад, и мои дети появлялись теперь дома гораздо чаще, чего раньше не бывало. Я быстро заметила их мелкие уловки: они старались, чтобы кто-то из них все время был рядом со мной, и сменяли друг друга, как если бы я болела. Впрочем, они были не так уж не правы. Но хотя я была глубоко тронута их заботой, мне не хотелось, чтобы такая ситуация продлилась надолго. Не их дело заниматься мной.
В конце дня в квартире появилась Фантина. Я выпрямилась, встряхнулась, чтобы вынырнуть из дурмана, и заставила себя выстроить легенду, которую пока еще не придумала. Даже на это моего вдохновения не хватало. Она сразу же прошла ко мне в кабинет, где я пребывала в прострации.
– Привет, мам!
Я повернулась к ней, изо всех сил улыбаясь.
– Ку-ку, Фан, дорогая, как дела с занятиями?
В следующие десять минут я получила подробный рассказ о том, как она провела последние несколько часов. Она кричала, возмущалась, отчаянно размахивала руками, не давая мне вставить ни слова. Наконец она утомилась и плюхнулась на диван.
– А ты как, мам? Что у тебя хорошего?
– Я просматривала книги, кое-что искала…
– Что именно?
– Да ничего интересного, – ушла я от ответа.
– От папы есть новости?
Этот вопрос задавался мне ежедневно. И я всегда отвечала на него отрицательно. Нам больше не было смысла разыгрывать перед ними спектакль. Они были достаточно взрослыми, чтобы все понять и, как я надеялась, принять.
– Фан, ты прекрасно знаешь, что он делится ими с вами.
Она сжала губы, ища подходящие слова, что случалось с ней крайне редко.