Ани Марика – В объятьях звёзд (страница 10)

Срываюсь и бегу со всех ног. Крепко обнимаю робота за торс. Прижимаюсь щекой к груди. Репликант не движется, просто стоит каменным изваянием.

– Я думала, тебя утилизировали, – бормочу, задыхаясь от собственных эмоций.

– Мои познания оказались важнее их предубеждений. Благодаря коммодору Регору кесарь передумал.

За спиной раздается ироничный хмык. Разворачиваюсь, смотря на мрачного Старкара.

– Кто-то утверждал, что это не во власти коммодора? – выпаливаю злорадно. Зачем задеваю его? Не знаю, просто хочется отвадить эмиссара.

– Я рад, что ошибался, – патетично кривит губы Старкар, склоняет повинно голову и, развернувшись, идет к своему автомобилю.

Мне хочется остановить его. Хочется извиниться за такую дурацкую истерику и поблагодарить. Что привёз сюда, в конце концов, и старался утешить. Но гашу непонятные эмоции, отворачиваюсь к Максу и опять сажусь на траву.

– Расскажешь мне, где был и что делал? – расслабленно выдыхаю и прикрываю глаза. Вся тяжесть этого месяца гранитной плитой падает с моих плеч. Мне даже дышать легче.

– В лаборатории Корпуса. Проходил их тесты. Помогал Томе с нейромышечной гарнитурой для экзоскелета и с реактивным ранцем. Ещё объяснил принцип действия фотонного и дроп двигателей. Заинтересовались. Просили, чтобы я им показал проекты, макеты и расчёты, отказался.

– Кто такая Тома? – подняв голову, удивлённо смотрю и даже чуточку ревную.

– Главный инженер Корпуса. Женщина мечтает получить твой нейрограф и стать бессмертной, чтобы передать все знания и возможности своего разума следующему поколению.

– Пусть обломится. Я никому ничего передавать не буду, – фыркаю, закатив глаза. – А ты почему отказался обменяться расчётами и проектами?

– Потому что ты наследница. А значит, вся собственность Макса, в том числе и интеллектуальная, принадлежит тебе. Они вернули тебе все вещи? – репликант опускает взгляд на меня, киваю с глупой улыбкой. – И челнок?

– Челнок принадлежал корпорации, – откровенно веселюсь дотошности робота.

– Корпорация – это ты и остальные восемьдесят восемь человек. Я поговорю об этом упущении, – менторским тоном замечает робот.

– Не наглей, Макс. Пусть оставят этот чёртов челнок себе. Вдруг ещё передумают и утилизируют за то, что права качаешь.

– Не посмеют. Я покопался в законах этой галактики. Ты знала, что у Корпуса есть отдельный Федеративный суд по правам разумных?

– Нет, я даже не начинала читать законы и мироустройство, – качаю головой.

– А я прочёл. В этот суд могут обратиться разумные любой расы, религии и возраста. Разумный – это тот, кто способен к речи, прямохождению и развитию. Так же считает себя личностью и мыслит.

– И ты причисляешь себя к таковым?

– Вполне. Поэтому я так же, как и ты, защищён их же законами. Больше они не смогут угрожать тебя или мне.

– Ты не мог раньше прошерстить эти их законы? Не трепал бы мне нервные клетки, – улыбаюсь радостно и опять прижимаюсь к железному боку.

– Раньше не мог, первоочередная цель была – твоё обустройство. И мне Тома подсказала, – замечает Макс, опять смотря жёлтыми рентгеновскими глазами.

– Я уже к этой Томе начинаю ревновать, – ворчу, закатив глаза.

– Это глупо, не находишь? – мне чудится в голосе дроида иронично-весёлые нотки, присущие жениху. Он ещё бровь всегда выгибал. Хихикаю, вспоминая привычки Макса.

– Нахожу. Но ничего поделать не могу. Значит, всё? Теперь нас никто не тронет, и мы можем просто жить на этой планете? Кстати, как тебе мой выбор?

– Пока да. Нас никто не тронет. Но просто жить не получится. Мне поставили ряд условий. Одно из них – это работа на межгалактическом флоте под командованием коммодора. И по моим данным, Вальдос лучше по погодным условиям, уровню жизни и отношением к женщинам, – сухо отвечает репликант. Вот не дождёшься от него ни одной похвалы.

– И что ты там, у коммодора, делать будешь? Какие ещё условия? – спрашиваю, не обращая внимание на ворчание.

– Работать механиком. Мне запрещено несанкционированно подключаться к любой технике, даже к кофеварке; выходить в инфосети в обход их фаерволам; без присмотра чинить, конструировать или изучать летательные аппараты, боевые дроны и оружие. И последнее: никогда не снимать этот браслет, – перечисляет Макс и показывает тоненькую полоску на запястье, которая практически сливается с его железной оболочкой. И если бы он не ткнул, я бы даже не заметила. – Если я нарушу любой из запретов, меня мгновенно уничтожат.

– Ясно, значит, не отправлю тебя варить кофе. Пойдём домой. Я покажу свою новую обитель.

– Пойдём. Утром мне нужно лететь в Корпус. Пока меня не будет, начни изучать законы и язык Рагсаруса, – соглашается Макс и встаёт.

Через коммуникатор, выданный в миграционной службе, вызываю таксокар, и мы летим домой. Пробираемся никем не замеченные. И на моё счастье, Зои ещё нет дома.

Переодевшись и перекусив быстро приготовленной едой из контейнера, тяну репликанта в комнату. Укладываю под свой бок и прошу показать воспоминания. Этим вечером я, наконец, засыпаю спокойным и крепким сном. Чуточку счастливая и умиротворенная.

А вот утром меня будит писк. Раздражённо машу рукой, прогоняя неясные звуки, и открываю один глаз. Макс встаёт из-за стола и, убрав в сторону инструменты, выходит из комнаты. Дроиду нет необходимости в отдыхе. Похоже, он всю ночь копошился с техникой, чинил опять что-то из чемодана жениха. Опять раздаётся писк. Вспоминаю, что так пищит дверной звонок и вскакиваю. Может, Зоя пришла после своего “удачного свидания”.

– Здравствуй, Лана, – кивает коммодор, заходя в маленькую прихожую.

– Доброе утро, – улыбаюсь совершенно искренне. – Спасибо Вам! Макс рассказал всё, и я безмерно благодарна Вам!

– Не за что, это не только моя заслуга, – басит здоровяк.

– Не скромничайте, Регор. Вы спасли нас от пиратов, дали кров, одежду. Помогли определиться с выбором планеты. Как я могу вас отблагодарить? – выпалив, краснею и пячусь за Макса. Что-то слишком бурно выражаю радость.

– Ну, для начала перестань мне выкать, – улыбается брюнет, киваю. Это я могу. – Вот и договорились. Макс, ты готов? Тома просила привезти тебя как можно быстрее, у неё не сходятся расчёты.

– Вполне, – подаёт голос репликант.

– А можно и мне поехать? – влезаю я, опять иррациональная ревность просыпается.

– Тебе нужно учить законы и язык Рагсаруса, – напоминает Макс.

– Ты сам вчера сказал, что я наследница Макса. Значит, твои мозги тоже мои! – скрещиваю руки на груди.

– Это не так, – замечает бездушный робот. – Всё, что было создано до смерти человеческой оболочки, принадлежит тебе. А всё, что создано мной, принадлежит мне.

– Ты можешь поехать, – влезает в начавшийся спор Регор.

Победно улыбаюсь Максу. Правда, ему моя мимика совершенно непонятна. Он просто соглашается со старшим по званию и просит поторопиться.

Как оказалось, лететь никуда не нужно. В этой вселенной есть телепортаторы. Специальные платформы, что доставляют гуманоидов от пункта “А” в пункт “Б” по кротовым норам в кратчайшие сроки. Первые пять минут, пока Регор настраивает эту машину, я очень хочу отказаться от поездки и отсидеться дома. Но всё же, переборов страх, ступаю на платформу.

Переход не из приятных. Меня крутит в фиолетово-сиреневом мареве. Тошнота бьёт в горло, голову сжимают тиски и будто все нутро скручивают в разные стороны. Но через несколько долгих минут я оказываюсь на искусственной планете Корпуса. Шатаясь, переступаю через порог и почти падаю от дезориентации и слабости в мышцах. Но меня ловит Старкар. Он секунд пять просто удивлённо таращится, после чего хмурится и злится. Но держит крепко. А я дышу и даже не трепыхаюсь. Просто пытаюсь унять учащенное сердцебиение и восстановиться.

– Спасибо, простите, – бормочу, избавляясь от чужих непрошенных рук.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает Старкар, всё-таки отлипнув от моего бренного тела.

Вопрос повисает в воздухе, так как следом появляется Регор, и эмиссар с рыком набрасывается на коммодора. Они переходят на незнакомый язык и ругаются на повышенных тонах. Точнее, брюнет вполне спокоен, а блондин рычит грозно и полыхает зелёными глазищами.

– О чём они спорят? – шёпотом обращаюсь к подошедшему дроиду.

– О некой девушке по имени Вейла, – отвечает Макс. – Пойдём в лабораторию.

Поджимаю губы и плетусь за репликантом. Мы опять идём коридорами. Очень не хотелось бы встретить Стейбека, так как боюсь не сдержаться и прибить этого хитровыдуманного. Но нам никто не попадается, и мы заходим в большую светлую лабораторию с огромным количеством разных непонятных аппаратов, приспособлений, капсул и прочей футуристичной мебелью.

– Сенсоры слетают, это плохо. Возможно, придётся опять поработать с контроллерами, – бубнит где-то в недрах этой комнаты женский голос.

– Тома, я пришёл! – гаркает Макс.

– О, наконец-то! У меня слетели сенсорные датчики навигации на экзоскелете, иди глянь, – к нам выглядывает женщина пенсионного возраста в толстенных очках, и у нас одновременно ползут брови наверх. – А ты, я так полагаю, Лана? – расплывается в пугающей улыбке старушка.

– Да. Здравствуйте, – киваю, провожая взглядом удаляющегося репликанта. Робот просто уходит заниматься любимым делом. Чинить что-то высокотехнологичное и суперкрутое.

– Наслышана, наслышана. Проходи. Давай я устрою для тебя экскурсию. Покажу последний проект. Ты уж извини, что твою игрушечку слегка «поюзала», – играет бровями эта дама. – Страсть как боялась навредить, приходилось буквально идти по минному полю. Благо Макс помог, и мы смогли с ним уладить конфликт интересов.