Ани Марика – Тайный ребёнок от Босса (страница 4)

Сегодняшний день с самого утра идёт не по плану.

Галина Павловна, преданный отцу секретарь, пишет на отпуск без содержания по семейным обстоятельствам. Да и недвусмысленно намекает, чтобы потихоньку искал ей замену. На пенсию, мол, пора. Детям помогать да внуков нянчить.

Очередная крупная строительная компания срывается. Вдруг отменяет пролонгацию договоров между нами. Не объясняя причины, их генеральный шаблонными фразами общается. Будто девку на одну ночь выпроваживает.

По своим каналам узнаю об ещё одной утечке. Вновь конкуренты успешно предложили собственные услуги, на пару процентов снизив ставку.

По-хорошему, пора звонить отцу. Пора подключать тяжелую артиллерию, нанимать частников, проводить полную проверку сотрудников. Только это очередная утечка, на этот раз в СМИ. И те клиенты, что всё ещё держатся за нас, точно свалят, решив, что мы с собственным штатом разобраться не можем, что уж говорить о защите их интересов. И я оттягиваю этот момент, убеждаю себя, что справлюсь. Должен. Доказать в первую очередь себе, что смогу.

Тяжёлый вздох с соседнего сиденья отвлекает от собственных мыслей. Слишком глубоко в себя ушёл, совсем забыл, что в машине ни один. Кидаю взгляд на ёрзающую секретаршу.

Чёртовка хороша! Рыжей просто одним махом удалось стереть всю тяжесть этого дня. Увидев её в подсобке со спущенными колготками и задранной юбкой, я на время забыл обо всех своих проблемах.

Она испуганной лисицей стояла ко мне лицом, вот только за ней было зеркало в пол, которое транслировало упругую округлую задницу в красных кружевных стрингах.

Много я встречал баб в стрингах, да и голых немало было в моих руках. Но эта ярким пятном отпечаталась. И мне до зуда в штанах захотелось развернуть, наклонить и оказаться меж её ягодиц. И даже стринги оставить, только чуть сдвинуть вбок.

Чёрт меня дёрнул предложить собственную помощь. Потому что, стоило рыжей чуть выпятить филейную часть, пошлые фантазии почти не перешли в натуральный харассмент.

— Разблокируйте окно, Роман Геннадьевич, — вздыхает с неким стоном Ланская, опять к себе внимание привлекая. Машинально жму нужную кнопку.

Женщина сразу же спускает стекло, запуская в салон морозный воздух и мелкий крап. На каких-то своих инстинктах взглядом выхватываю тяжело вздымающуюся грудь. Она, пока мы ехали, умудрилась расстегнуть куртку и сорвать с шеи шарф.

— Тебе плохо? — включив поворотник, перестраиваюсь к первой полосе.

— Это от укола, скорее всего, — губы пухлые облизывает и машет руками на лицо.

Включаю в салоне верхние светильники. Женщина жмурится от яркого света и голову отворачивает к окну. А я матерюсь сквозь зубы и скорость сбрасываю, чтобы в аварию очередную не попасть.

Валерия почти сливается с цветом своих волос. Дышит, будто марафон пробежала. Ноги вместе сводит и ёрзает. Тугие вишенки сосков отчётливо выпирают из тонкого кружева белья и шёлковой блузки.

— Сейчас пройдёт. Приливы обычно быстро проходят, — бормочет, опять облизывая губы.

Член в штанах очень бодро реагирует на возбуждённую женщину. В ширинку камнем давит, причиняя дискомфорт. Хотя нет, мне уже определенно больно. Наконец останавливаю машину возле какого-то магазина.

— Воды принесу, — буркнув, выскакиваю.

Сам себя убеждаю, что сейчас совсем не то время, чтобы заводить интрижку. Тем более с чужой любовницей. Воевать с одним из лучших адвокатов я точно не готов. И не потому, что не уверен в собственных силах. Рахлин нужен работоспособным и преданным мне.

Покупаю пару бутылок воды, возвращаюсь. Рыжая выглядит получше, запахнула обратно куртку. Уже хорошо. Вот только распахнула полностью свою дверь и сидит, вытащив на улицу ноги. Подхожу ближе и, откупорив одну из бутылок, протягиваю ей.

— Спасибо. Простите, Роман Геннадьевич. Обычно таких сильных побочек не было. Если бы я знала, до дома бы дотерпела с этим уколом, — оправдывается и жадно прижимается к горлышку, проливая пару капель мимо.

На улице минусовая температура, мне жарко и опять тесно в штанах. Я смотрю на эти чертовы капли, что медленно стекают по её подбородку и шее. Сглатываю, желая языком слизать их, пока они вовсе не пропадают под воротом куртки.

— Я уже в порядке, — отлипнув от бутылки, выдыхает Ланская. — Мы можем ехать.

Юркий язычок вновь облизывает пухлые, влажные от воды губы. Пятерня сама тянется к огненным волосам моей временной помощницы. Я, словно животное, набрасываюсь на неё, жадно сминая губы и не давая опомниться, проталкиваю язык глубже.

Валерия мычит что-то, оттолкнуть пытается или притянуть. Но ноги определенно шире разводит, позволяя вклиниться между ними и теснее прижать её к груди.

Глава 5. Валерия

Мужские губы настойчиво и страстно прижимаются, лёгкая небритость колет разгорячённую кожу, а язык, сталкиваясь с моим, так уверенно прокладывает себе путь. Первые секунды ещё пытаюсь остановить этот сметающий все барьеры бронепоезд. Но мгновение спустя уже не замечаю, как сама отвечаю на поцелуй. Ногтями смуглую шею царапаю.

Давно меня не целовали так жадно, до безумия, до нехватки кислорода. Не набрасывались, словно зверь на добычу. Так целуют любимую женщину на пике страсти, но совершенно точно не временную помощницу.

Юбка до неприличия задралась из-за моих ёрзаний, и прохладные пальцы уверенно касаются бёдер. Разгоняя мурашки через тонкий капрон. Я вздрагиваю и ещё сильнее прижимаюсь, притягиваю его, чтобы согреться.

Шеф наваливается сильнее, буквально вдавливает меня в себя. Губу кусает. Угасшее возбуждение вспыхивает с новой силой. Жаром топит изнутри, между ног всё горит, а болезненно тяжёлая грудь ноет.

— Остановись, — протест в стон превращается, когда мужчина, оглаживая бока, сжимает упругое полушарие. Безошибочно находит острую вершинку и зажимает между костяшек пальцев.

Роман Геннадьевич весь состоит из прокачанных мышц. Я ощущаю каждый каменный мускул под своими ладонями. Ощущаю жар через чёрную рубашку. И мне хочется касаться его. Трогать. Щупать. Пробовать на вкус. Меня всю окутывает его запах. Кофе, корица и что-то перечно-острое.

Ладонь двигается всё ниже и ниже, пока не накрывает внушительный бугор. Рома толкается, молчаливо прося сжать его, что я и делаю. Наслаждаясь шумным вздохом, словно песней.

Границы совсем размываются. Я в его руках плавлюсь, хотя он просто целует, жадно, до дрожи. Просто прикасается, просто гладит… Везде. Его губы смещаются на шею, уничтожая меня окончательно чувственными поцелуями и укусами. Откинув голову назад, позволяю всё. Просто тону.

— Совсем совесть потеряли! — дребезжит возмущённый голос где-то на периферии.

— Твою мать, Ланская! — хрипит шеф, нехотя отрываясь, упирается лбом в мой лоб, за голову удерживает и дышит тяжело.

Я пьяная, мозг окончательно плывёт в гормонах и остром желании. Не понимаю, почему он остановился.

Роман Геннадьевич дёргает мою юбку-карандаш, пытается укрыть и, отступив на шаг, велит сесть ровно. Постепенно возвращаясь в сознание, сдвигаю растопыренные конечности и полностью разворачиваюсь на сиденье. Запахиваю куртку, даже шарф на шее закутываю.

Хлопнувшая дверь оглушает. Вздрогнув, жмурюсь.

Идиотка!

Ланская, ты просто форменная идиотка!

Пока Рома обходит авто, поднимаю с пола упавшую бутылку воды и за пару секунд почти полностью осушаю её. Облегчение это не приносит, потому что как только мужчина садится за руль, воздух вновь искрит и во рту снова сухо как в пустыне.

Шеф заводит машину, замечаю, как подрагивают его пальцы на руле. Похоже, не одна я голову потеряла от возбуждения. Часть меня мысленно ликует и поднимает голову повыше. Всё же за последний год мне славно самооценку понизили. Особенно бывший муж и собственные родственники.

До моего дома мы едем в молчании. Решаю сделать вид, что эта мимолётная вспышка ничего не значит. Меня накрыло побочным действием от препарата. А его мой оголённый зад и торчащие соски. Бывает. Поддались минутной слабости. Главное — остановились. И вообще, мне перед подсадкой нельзя заниматься сексом!

— Какой подъезд, — от этой сексуальной хрипотцы по позвоночнику электрический разряд проносится, и хочется выгнуться. Чёртова стимуляция гормонами!

— Второй, — мой голос тоже осип и выдаёт с головой состояние.

Внедорожник плавно останавливается возле моего подъезда. Мужчина глушит мотор и явно желает поговорить.

— Спасибо, Роман Геннадьевич, — перебиваю только открывшего рот шефа. — До завтра.

Бодро открываю дверь и очень быстро, насколько позволяют шпильки и собственная гордость, иду домой. Только возле лифтов позволяю себе расслабиться и сгорбиться. Жму кнопку вызова и стягиваю чёртов шарф. Мне опять жарко.

Двери лифта распахиваются. Устало захожу и, развернувшись, отшатываюсь. В кабину следом за мной уверенно шагает мой шеф. Вжимает меня в себя и, не дав опомниться, набрасывается на губы.

Оплетаю руками его голову, в волосы зарываюсь, отвечаю с не меньшим жаром. Мир перестаёт существовать, маленькая кабина лифта просто наэлектризована нашим одним на двоих желанием.

Двери с шумом отъезжают в стороны. Рома пятится, вытягивая нас на нужный этаж.

— Всё, — всхлипываю, отрываясь от чертовски притягательных губ. — Уходи… те.

С трудом оттолкнув, разворачиваюсь к собственной двери. Мужчина за спиной стоит, дышит тяжело, наваливается, давит ладонью на живот и целует в шею. Холку прикусывает. Ягодицами ощущаю его твёрдость. Подрагивающими пальцами роюсь в сумке в поисках ключей.