Ани Марика – Тайный ребёнок от Босса (страница 13)

Рома заходит с целым ворохом пакетов.

— Это ещё зачем? — вместо приветствия, опешив, выдаю.

— У тебя постельный режим, не пойдёшь же ты по магазинам. И сама сказала, тяжести поднимать нельзя, — мужчина скидывает обувь и, обогнув меня, топает на кухню. — Та медсестричка подсказала, что тебе можно и нельзя. Кстати, кофе пока исключи и корицу тоже.

— То есть ты не флиртовал с ней? — выпаливаю и мысленно хлопаю себя по затылку.

Заткнись, Ланская!

Рома разворачивается. Я прям вижу эту расцветающую хищную улыбку на мужском лице.

— Ревнуешь, рыжая?

— Вот ещё! — закатываю глаза и сую нос в пакеты.

Мужчина хмыкает громко, но ничего не говорит и выходит из кухни. Растерянно семеню за ним. Не хочу, чтобы он вот так ушёл. Глупость какая, он не обязан возиться со мной, но мне так хочется ещё немного его заботы. Даже плаксивость гормональная просыпается.

Останавливаюсь в прихожей и глупо и широко улыбаюсь. Не уходит. Пальто снимает и вешает в шкаф. А под пальто он совершенно домашний. В бежевом, чуть растянутом свитере и потёртых джинсах. Так необычно, впервые вижу большого босса не в идеально выглаженном с иголочки костюме.

— Ты бы тапки надела или носки, — ворчит, показывая на мои босые ноги.

— Спасибо, Ром, — совершенно искренне и немного слезливо выдыхаю. Он аж замирает и брови хмурит.

— Реветь собралась?

— Это всё из-за терапии, — машу перед лицом ладонями, высушивая собравшуюся в глазах влагу.

— Своё спасибо отработаешь, — шагает ко мне, бровями играет. — Можно ротиком, я не привередливый.

— Роман Геннадьевич! — фыркаю и бью по груди. А он гогочет.

Дёрнув плечом, ретируюсь обратно на кухню.

И ведь плаксивость мою остановил. Пошляк!

Глава 13. Валерия

Роман Геннадьевич остаётся со мной на обед, который он же по дороге и забрал из какого-то ресторана. Мы выбираем нейтральную тему — работу. Мужчина хвалит меня, особенно за Горцева, с которым он заключил долгосрочный контракт. Намекаю, что благодарность принимаю премией, на что шеф опять всё переводит на тему секса и пошлит.

С глупой улыбкой провожаю его. И, наконец, остаюсь совершенно одна. На целых пять дней.

Я люблю своё одиночество. Люблю свою квартиру и двух котов. Могу не выходить из дома несколько дней, что, собственно, и делаю. Вдоволь сплю, читаю отложенные книги, смотрю сериалы взахлёб.

За эти дни мама несколько раз звонит, спрашивает, как я и нужна ли мне помощь. Она, конечно, вместе с остальным семейством осуждает, но всё равно любит меня и переживает. Сестра порывается приехать, но я её не пускаю. И пусть Настя уже выздоровела, лучше перестраховаться. Я себя знаю, ко мне ОРВИ липнет за десять километров. Помню, ещё при первой беременности просто вышла на рынок мандаринов купить. Вернулась, и к вечеру температура поднялась. Повторения мне не надо.

Обо мне не забывает и шеф. Пару раз отправил доставку моих любимых роллов. А Генерал пропал. Ну, собственно, чего я от него ждала? Один раз оказал помощь. Причём очень оперативную. Продуктами меня снабдил на всю неделю. Предлагал звонить, если нужна помощь. Я не звоню, соответственно и он своими делами занимается. Тем более рабочая неделя началась, а он человек занятой.

Самое дурацкое и тягомотное в моём состоянии — это ждать. Ждать и не волноваться. И это два взаимоисключающих фактора. Потому что из-за ожидания я накручиваю себя и думаю о самом плохом, от этого волнуюсь и нервничаю. Сама себя ругаю, ведь нельзя! Матка начнёт сокращаться. И плакать, кстати, нельзя по этой же причине. А как тут не плакать, когда накатывает? Из-за побочек или из-за сцены душераздирающей в книге. Лучше бы детские сказки читала вместо этих любовных романов. И авторы — суки! Предупреждение надо вешать «Осторожно стекло». Чтоб такие как я, впечатлительные, не ревели полночи.

В общем, очень чувствительный орган нужно беречь. И мою ныне тонкую душевную организацию тоже. Наверное, собственное заточение и безделье делают меня слабой.

Как же хорошо, что «отпуск» заканчивается. И этим утром я бодро собираюсь на работу. Предвкушаю, как ворвусь в мир большого бизнеса. Как сяду за своё любимое кресло. И... Возможно… Увижу Генерала. Он редко к Натану спускается, конечно. Предпочитает всех к себе на вершину вызывать. А вдруг!

В общем, ровно в без пятнадцати девять я влетаю на крыльях радости в вестибюль родного бизнес-центра. Правда, останавливаюсь возле турникета с несрабатывающим пропуском и глупо таращусь на незнакомых охранников.

Неужели за пять дней меня уволили-таки?

— Отойдите от турникета, вы загораживаете путь, — басит незнакомый бодигард.

— Я Ланская Валерия! Помощница Рахлина! — раздражаюсь, тыча пропуском.

— Пропуск недействителен, пропустить не имеем права, — вторит его товарищ.

— Твою мать! Я вам сейчас такое право покажу! — рычу себе под нос и вытягиваю телефон.

— Ты уже вышла? — возле меня останавливается Роман Геннадьевич. Слишком близко останавливается. Буквально грудью на спину давит и окутывает своим терпким парфюмом.

— Вышла, — облизываю губы, чувствуя очередной прилив. Только не сейчас, женщина! — Пропуск не сработал. Сейчас узнаю в отделе кадров.

— Пойдём, — мужская ладонь ложится аккурат на поясницу, даже немного на ягодицу влезает.

— Руки, Роман Геннадич, — шиплю.

Слухи слухами, но всё же не столь явственно демонстрировать. Ладонь смещается чуть выше, но никуда не девается.

Он кивает вышколенным бодигардам и, пропустив меня вперёд, подталкивает к лифтам.

— Доброе утро, Роман Геннадьевич, — к нам в кабину залетает Вика. Цепким взглядом сканирует, благо шеф меня больше не касается. — Привет, Лер, а чего в маске? Заболела?

— Меры предосторожности, — бурчу флегматично.

— Ноябрь. Сезон гриппа. Нам болеть нельзя.

Вика волосы поправляет, продолжая таращиться на генерала. И почему меня раздражают её взгляды? Он мужчина видный, грех не посмотреть. Отворачиваюсь от этих двух к зеркальной части стены.

Стягиваю шарф, маску снимаю. Поправляю ворот белоснежной блузки. Всё утро выглаживала, чтобы красиво стоял. И ловлю взгляд босса в отражении. В зеленых глазах притаилось что-то порочное. Аж опять в жар бросает. И Вика тут совсем не к месту, палит нас.

Кабина, наконец, останавливается, и двери бесшумно разъезжаются. Брюнетка нехотя выходит, буркнув что-то напоследок. И как только нас отрезает от вездесущих коллег, Рома за локоть на себя тянет и впивается в губы. Голодно, жадно. Целует развратно. Всё забирает: и тихий вздох, и последние крохи кислорода. В волосы зарывается и тщательно зализанный высокий хвост распускает. Жаром меня топит и к своему бронированному телу прижимает.

Лифт на тридцать четвертом этаже останавливается. Двери медленно в стороны отъезжают, мужчина разрывает объятья. Отступает на два шага. Так легко и спокойно.

Стараясь унять бешеное сердцебиение и отдышаться, распрямляю плечи. Медленно выбираюсь в некой растерянности и разочарованности. Разворачиваюсь уже в коридоре, о резинке для волос вспоминаю, что осталась у него. Рома будто без слов понимает, в нагрудный карман убирает. И двери нас отрезают.

— И что это, чёрт возьми, было? — спрашиваю в пустоту и, дойдя до своего рабочего места, падаю в кресло. — Вот тебе и первый рабочий день без нервов…

С этого самого поцелуя мы с Генералом больше не видимся всю неделю. Он улетает в командировку в Москву, об этом мне рассказывает Рахлин. И вообще, Натан ведет себя слишком подозрительно, всё пытается выяснить: спала ли я с генералом или нет. Ещё один сплетник на мою голову!

К слову, именно шеф и рассказывает мне об изменениях в компании. Оказывается, Бессонов некую крысу ищет, вот и обновил тут всё. Начал с охранной системы и программного обеспечения, то-то я удивилась, когда на своём компьютере обнаружила кучу новых программ и другую почту. Грешным делом, хотела уже Дашу, что меня заменяла, обматерить.

Кроме прочего, внедрил в штат тайных осведомителей, лиц которых даже мой шеф не знает. И это всё большой секрет, проболтаюсь хоть кому-то — нас вместе с Натаном посадят в одну одиночную камеру. Меня, конечно же, шефу не жалко, а вот Цветочек потери мужа не переживёт. Поэтому держим всё в тайне.

Мы, к слову, тоже без дела не сидим. В отсутствии Генерала копаемся в архивах, ищем дело Калининой. Натан даже свой допуск в базы мин. юста, оставшийся со времен его работы в министерстве, даёт. И связывает с контактом из Арбитражного суда Петербурга.

В перерывах между основной работой я шерстю эти самые базы, договариваюсь с контактом шефа. Мужчина по старой дружбе соглашается пустить в их архивы, но только в начале декабря. Видите ли, сейчас у них какие-то проверки.

Не отчаиваюсь, время до Нового года у нас есть. Сделаю Рахлину вместе с Бессоновым подарок под ёлочку. Получу свою премию за спасение чужих яиц. Глядишь, шеф мне за избавление от клиента не только коляску купит, но и кроватку. А что? Тоже неплохо.

В общем, десять заветных дней с момента трансплантации пролетает совершенно незаметно. Здоровье не подводит, стрессов никаких нет. Не знаю, что сделали боссы, но Саркисов не появляется на нашем этаже и не мозолит мне глаза.

Зато бывшая Рахлина взяла моду торчать у нас. Типа работает. Типа защищает интересы клиентки Саркисовой. Ага, жены Саркисова.