Ани Марика – Снежная Сказка (страница 13)

— О чём рассказать? — не совсем понимаю, куда он клонит, и съезжаю с его колен на лавку.

— Обо всём, что тебя волнует, пугает, тревожит, — пожимает плечами жених, продолжая обнимать.

— Ладно, — кивнув, прижимаюсь щекой к груди и прикрываю глаза, — Спасибо Дастиан.

— Не за что, Мира, — целует в макушку мужчина. А когда поднимаю голову, чтобы заглянуть в глаза, он снова целует, только теперь в губы.

Я вновь оказываюсь на его коленях, но больше не пугаюсь своих реакций. Наоборот они будоражат меня. До самого дома мы целуемся. Дастиан забирает наши покупки и подхватив меня на руки, переступает через порог. Хихикаю, наглаживая его плечи и шею. Мне так хорошо в его объятьях. Мне так правильно.

Герцог оставляет меня отдохнуть перед ужином и уходит к себе. Я мечтательно кружусь по комнате и влюблённо улыбаясь, падаю на кровать. Зажмуриваюсь сильно-сильно. Оба жениха ещё в больнице заверили меня, что будут ждать моего согласия на брак. Кажется, я готова согласиться. Потому что они чудесные. Самые лучшие. И Аарон и Дастиан за эти дни показали себя с самой лучшей стороны. А главное, меня тянет к ним. В их объятьях не страшно и очень тепло.

Немного повалявшись, тянусь в пакет и выуживаю три свёртка. Точно помню, что покупала только два подарка. Откуда же здесь третья коробочка? Непонимающе кручу в руке свёртки и нахожу в одной из них под ленточкой небольшую открытку. Раскрываю его.

«С праздником, прекрасная незнакомка», — написано красивым, каллиграфическим почерком.

Раскрываю обёртку и понимаю, что тот незнакомец всё-таки как-то сумел подложить артефакт связи с птичками в мой пакет. Хмурюсь, верчу в руках тубус с розовыми листками для записей. Откручиваю крышку, в руки падает свернутая в трубочку записка.

«На случай, если захочешь поблагодарить, мои координаты. Корделл».

«Вы слишком навязчивы, я ведь уже сказала, что обручена!» — быстро пишу и сунув свиток в тубус, набираю координаты из первой записки.

Раздражённо вздохнув, убираю артефакт связи в тумбочку и собрав обёртку, уношусь в ванную комнату. Что за назойливый тип. Как теперь быть с подарком? Выбросить? Но ведь я хотела обзавестись таким нужным артефактом? Признаться герцогам или сказать, что сама купила?

Глава 12

День перед Священной Ночью кружусь по дому. Гоняю малочисленных слуг, согласовываю меню. Хочется, чтобы наш первый совместный праздник прошёл идеально. Правда Аарон ещё не вернулся, а Дастиан уехал в академию. Ректор из-за меня взял отпуск, но проконтролировать своих магистров обязан был. К тому же в академии проходил бал и без ректора он бы не начался. Он пообещал вернуться быстро, только скажет приветственную речь и сразу домой.

Я очень нервничаю весь день. Какое-то предчувствие чего-то ужасного сжимает сердце. Изо всех сил отгоняю плохие мысли и занимаю себя делами. Когда уже по третьему кругу начала проверять сервировку и заглядывать на кухню, поняла, что перебарщиваю и прячусь в комнате. Себя ведь тоже нужно в порядок привести.

Искупавшись, долго и придирчиво перебираю наряды в гардеробной. В итоге переодеваюсь в шёлковое, жемчужного цвета платье с длинными рукавами. Завиваю волосы, крашусь у зеркала. На туалетном столике артефакт связи мигает, привлекая внимание. Я совершенно забыла рассказать о нём Дастиану. Со вчерашнего дня не притрагивалась к тубусу. Улыбаюсь, вспоминая наши семейные посиделки с герцогом у камина. Мы много разговаривали, сладко целовались. Мужчина смешил меня весь вечер. Даже спать легли в его комнате, он потянул, я не отказала. Засыпать под боком у жениха было приятно и совершенно не страшно. Самое главное, он не переходил черту, как и Аарон. Моё согласие ему было важно услышать.

Раскрутив крышку артефакта, вынимаю три записки от того незнакомца. Вот ведь настырный тип!

Закатив глаза, раскрываю один из свитков. В нём пишется, как мужчина потерял покой от моей внеземной красоты и приглашает на свидание. Даже обещает поговорить с женихами, чтобы те позволили ухаживать за мной. Говорит красиво и витиевато. Во втором письме, мужчина просит назвать адрес моих родителей, он приедет с официальным визитом.

Третье письмо похоже отправлено сегодня утром. Мужчина сокрушается моим молчанием. Поэтично признаётся, что не спал всю ночь и думал обо мне. А я словно птичка робиен, упряма и свободолюбива, упорхнула от него. Все три письма наполнены красивыми словами. Признаниями. Да и почерк у незнакомца идеальный. Каллиграфический.

Последние строчки неприятно царапают душу. Холодные щупальца страха сжимают сердце. И в висках давяще пульсирует.

Я роняю артефакт связи вместе с письмами и схватившись за голову, падаю навзничь. Судорожно хватанув ртом воздух, сжимаюсь, жмурюсь. Хочу прогнать это чувство. Перед глазами проносится кошмарный сон. Хоть я и не сплю!

Тяжёлые капли дождя барабанят по крыше и стеклам. Ветер воет и ветки деревьев бьют по окнам. Я в мрачном замке, незнакомом, страшном. Не моём. Стою в ночной сорочке на лестнице. В холле распахивается входная дверь и в ярком свете молнии, вижу силуэт мужчины.

— А вот и я, птичка Робиен! — зловеще-холодно цедит он и взглядом чёрных глаз находит меня.

— Я тебя похоронила! — запальчиво, вскрикиваю.

Меня знобит, в одной ночной рубашке. Обнимаю себя руками и мотаю головой. Повторяю как мантру: «похоронила». Но мужчина не исчезает. Наоборот он хлопает со всей силой дверь, вздрагиваю от удара тяжёлой двери об косяк. Он идёт на меня, его глаза светятся злостью и желанием. А губы изгибаются в предвкушающем оскале.

— Похоронила значит? Оплакивала меня, женушка? Или побежала раздвигать ноги и искать покровителя? — щерится он и прищуривается. Я пячусь, поднимаюсь по лестнице выше и выше.

— Иди к бесам! — кричу, на последней ступеньке оступаюсь и почти падаю, но мужчина успевает схватить и больно прижимает к своему мокрому телу.

— Я там уже был, мне не понравилось. — усмехается он и нюхает.

Молчу, сжимаю упрямо зубы. Смотрю прямо в глаза своему страху. Его одержимый взгляд проходится по моему телу и бровь выгибается.

— Чья ты жена, пташка? — цедит зловеще.

— Твоя, — обречённо шепчу, сглатывая.

Он алчно улыбается и тянется к губам. Дёргаю головой. Мужчина зарывается в волосы на затылке, больно тянет, фиксируя голову и вгрызается в губы в жадном поцелуе. Мычу, упираюсь в его грудь, тяну за ворот, сжимаю зубы. Ему это не нравится, он прерывает натиск и с размаху бьёт по щеке.

— Почувствовала волю! — тихо рычит он, поднимая меня за волосы.

Он тянет по коридору в спальню и бросает на кровать. Съезжаю по покрывалу и встаю с другой стороны. Я больше не позволю ему управлять мной. Не позволю издеваться! Мужчина скидывает мокрый армейский камзол. Весь пропитанный кровью и грязью. Следом летит безрукавка и рубашка. Его тело покрыто непонятными рунами и шрамами. Сглатываю, рассматривая их в свете тусклых ламп.

— Смотри Робиен. Смотри, моя пташка, — он крутится вокруг себя, показывая изуродованную в шрамах спину. — Это я отдавал долг ради нашего королевства. Пока ты тут трахалась налево и направо, я воевал за твоё благополучие. Так ты меня встречаешь?!

— Я ни с кем… — пытаюсь оправдаться.

– Не ври мне! – затыкает он, перекрикивая. — Белобрысая сучка, я всё о тебе знаю! На колени!

— Нет! — упрямо мотаю головой.

Он больше не будет меня унижать! Прошло полгода. Я похоронила его и начала новую жизнь.

Мужчина стягивает ремень из брюк и наматывает на руку. Почему-то я точно знаю, что меня ждёт. Он изобьет меня и изнасилует. Возможно даже убьёт. Но я устала быть покорной. Устала добиваться его одобрения и строить семейное счастье с тем, кто не заслуживает этого.

Ему просто нравится издеваться надо мной. Он признаётся в любви, а после избивает и винит во всём мой скверный характер. Это уже не в первый раз. Но за полгода я оклемалась и почти поверила в свою свободу. А он вернулся и вновь разрушает мою жизнь.

Он идёт ко мне, хлопает пряжкой по ладони, отчего я вздрагиваю и пячусь. Но далеко убежать не получается, и мужчина ловит меня.

— Массимо, прошу тебя, — шепчу одними губами.

— О чём, любовь моя? — ласково улыбается он, наматывая теперь уже мои волосы на руку.

— Отпусти меня, — обреченно прошу.

— Ты будешь свободна, только после моей смерти, — цедит он и вгрызается в губы.

Терплю, жмурюсь и приоткрываю рот. Он тут же запускает язык. Глубоко, жадно. Мне противно, но я знаю, если не покорюсь, будет хуже. Почувствовав мою покорность, ослабляет хватку и снова заглядывает в глаза.

— Такой ты мне нравишься, больше. Ты моя пташка. Навсегда! Повтори, — властно приказывает он.

— Твоя, — выдыхаю, опуская глаза.

— На меня смотри! — рявкает и тянет за волосы.

Смотрю в лицо мучителя. Но не могу увидеть его. Его внешность закрыта для меня. Он безликий. Лишь эти налитые кровью глаза безумца, отчётливо прожигают душу. Ему что-то не нравится. Какой-то проблеск непокорности. Это приводит его в бешенство.

Мужчина отталкивает и поворачиваясь спиной, идёт к камину. Я стою по среди комнаты и смотрю на тумбочку. Подавив всхлип, не раздумывая, дёргаю ячейку в тумбе и таращусь на хромированную сталь кухонного ножа. Всхлипнув, тянусь к тумбочке.

— Раздевайся! — приказывает он. Вздрагиваю и поднимаю глаза.

Мужчина зажигает камин. Я точно знаю, что будет дальше. Он подвинет своё тяжелое кресло к камину и будет смотреть как я медленно раздеваюсь. Ему нравится смотреть на меня в свете огня. Нравится унижать.