Ани Марика – Сезон охоты на недотрогу (страница 23)

Две массивные фигуры движутся в мою сторону. Инстинктивно отползаю. Но в моём состоянии так себе попытка. Меня быстро находят. Рывком подхватывают и прижимают к широкой, каменной груди.

— Девочка моя… маленькая… принцесса… — шепчет Аверин, вжимая сильнее и сильнее.

— Дай её сюда, — рычит Миша и моё тельце вырывают из любимых рук. Ощупывают и тоже к груди прижимают.

Уткнувшись носом в твёрдое плечо, глубоко вдыхаю и плачу. Навзрыд, колотясь в истерике, бессвязно бормоча, икая.

— Всё, всё, малыш. Ты в безопасности. Всё кончилось.

Меня чуть отстраняют и ножом срезают стяжки. Обретя свободу, обнимаю крепко брата. Мишка подхватывает на руки и выносит на улицу.

В глаза бьёт свет от галогеновых фар. Жмурясь, верчу вяло головой и осматриваю пустырь перед ангаром, забитый крупногабаритными машинами.

Лицом в пол лежат трое, их в наручники заковывают. Двое в лужах крови валяются. Я ищу Буйного. Отбрыкиваюсь от родственника.

— Аля, чёрт, не копошись, — шипит Миша.

Илья меня ловко перехватывает.

— Как ты? Где болит?

— Где он… где… Он… — бормочу, отпихивая Аверина.

— Мёртв, — жених разворачивает и указывает на тело Буйного, возле которого собрались аж трое мужчин в форме. — Всё кончено, Алина.

— Мёртв… — повторяю и громко всхлипнув, обмякаю.

Илья успевает подхватить, к груди прижимает. Вдыхаю терпкий парфюм любимого вперемешку с пылью и пеплом. И отключаюсь окончательно.

В себя прихожу в белоснежной палате. Как-то резко просыпаюсь, дёргаюсь и шиплю от неприятного жжения в руке. Замечаю присоединённую канюлю от капельницы и расслабляюсь.

— Алька, — ко мне бросается Жасмин.

— Привет, — сиплю, рассматривая подругу.

Брюнетка сжимает мои пальцы и садится рядом. Смотрит участливо и со слезами на глазах.

— Не плачь только, — предупреждаю её.

— Аль… — шумно вздыхает она и гладит по руке. — Я так за тебя испугалась, Аль. Илья такой бешенный был. Метался словно зверь в клетке. И Миша твой…

— А сейчас, где они? — перебиваю сбивчивый рассказ подруги.

— Показания дают. Не волнуйся, их Натан вытащит. А я тут с тобой посижу. Хочешь воды? Или может поесть? Вот я дура, сейчас врача позову.

Жасмин мечется по палате, не зная за что хвататься в первую очередь. Всё же берёт себя в руки, жмёт кнопку вызова медперсонала, потом наливает воды в стакан и подходит ко мне.

— А Света в порядке? — спрашиваю, отпивая воды.

— Да, она ничего не знает. Я же после практики поехала в общагу. Они с Мишей похоже расстались плохо. Света не рассказывает. Поэтому она прогуляла вчерашний день.

— Блин, я ведь знала, что всё этим кончится, — бурчу, злясь на Демидова старшего. Ну что за дурак! Почти тридцать лет, а ума так и не нажил.

Нас с Жасмин прерывает зашедший медперсонал. Врач спрашивает о самочувствии, медсёстры убирают капельницу. В принципе чувствую я себя вполне здоровой. И нос не сломан, пару синяков да ушибов, но жить буду. Доктор меня выписывает, просит соблюдать постельный режим и удаляется.

Оставив подругу в палате, удаляюсь к примыкающей ванне. Моюсь, волосы привожу в порядок. Себя в зеркале разглядываю. Физиономия, конечно, пострадала. На губе ранка и на скуле синяк. Ещё и на запястьях синеют полосы от стяжек.

Переодеваюсь в чистое, кто-то озаботился и привёз мои вещи. И выхожу обратно. А в палате народу прибавилось. Аверин, Мишка и муж Жасмин, даже Вадим тут, правда с гипсом в ноге и на инвалидном кресле.

— Вадя, — ахаю, привлекая внимание. Осматриваю побитую физиономию и синяки на костяшках. Совершенно не реагирую на активизировавшихся мужчин. Подхожу ближе. — Как… что… О боже!

— Не стони, малая, — отмахивается бывший бодигард. — Живой, а это заживёт.

Он трясёт ногой в гипсе и впервые улыбается разбитыми губами.

— Маленькая, — Илья подхватывает на руки и смотрит с такой нежностью и тревогой, аж сердце ёкает.

Зарываюсь пальцами в короткую бородку, касаюсь его и любуюсь. Глаз отвести не могу. Я ведь почти поверила, что больше его не увижу. Почти потеряла надежду, что вообще выживу. А он… Они успели. Ворвались со спецслужбами, с мигалками.

Прижимаюсь губами к его губам. Всхлипываю и целую. Илья вжимает меня сильнее, углубляет поцелуй, языком жарким толкается в рот. Лаской залечивает перепуганную душу.

— Поехали домой, Аверин. — шепчу, глубоко вдыхая парфюм любимого.

— Поехали, Аля, — соглашается Мишка, подходя ближе. Илья сразу же отпускает меня, даже в сторону отшагивает. — Людмила тебя уже ждёт с горячим обедом.

— Эм-м… — зависаю на этом моменте. Так как я предполагала, что вернусь к жениху. Оглядываюсь на Илью.

— Езжай, малышка, поговорим позже. — подмигивает он.

Глава 24

Алина

Отчий дом встречает меня запахами какао и мандаринами. Я попадаю в тёплые объятья тёти Люды. Она замечает синяки на лице и тут же разводит бурную деятельность. Устраивает меня в гостиной на диване. Приносит плед, какао с зефирками. Просит Михаила включить камин.

Слишком хорошо знает меня наша домработница, ставшая почти частью семьи. И я в её заботливых руках растекаюсь. В тюленьчика ленивого превращаюсь, позабыв обо всех нерешённых вопросах, о сессии, о душевных терзаниях подруг. Дам себе один день на передышку.

До вечера никто меня не тревожит. Только тётя Люда заглядывает иногда. А вот к ужину появляется Миша в компании Ильи. Жених мой оделся в костюм. В руках огромный букет цветов. А под глазом синяк. Уверена, это братец мой влепил, так как утром этого не было. Или я не обратила внимание.

Придирчиво осматриваю двух мужчин. Руки на груди скрещиваю. И меня уже начинает раздражать весь этот перфоманс.

— Привет, маленькая, как ты? — Илья тянет свой букет и улыбается, с поцелуями не лезет, что странно.

— И что всё это значит? — спрашиваю, забирая цветы.

— Твой брат пригласил на ужин и обсуждение брачного договора.

— Миша! — рявкаю я, растеряв весь накопленный за день релакс за одну минуту.

— Я имею право обезопасить тебя на будущее. И Аверин не против подписать документы. — сухо отвечает брат.

— Ты опять лезешь в мою жизнь! Со своей бы разобрался сначала!

— Моя жизнь давно налажена и стабильна, — фыркает он.

— Угу, поэтому ты расстался со Светой, да? Очень по-мужски, Демидов. Получил помощь, наобещал разного, а когда стала не нужна, просто ушёл по-английски. И ты мне будешь сейчас задвигать про безопасность?

— То, что произошло у меня со Светой никакого отношения к вам двоим не имеет. — рычит Миша. — И я ей ничего не обещал. Она прекрасно знала на что шла.

— Аверин ничего не подпишет, и я тоже. Сейчас соберу вещи и перееду к Илье окончательно. Разговор окончен. — разворачиваюсь и поднимаюсь к себе.

Вещей у меня в этом доме немного. Большинство уже перевезено давно. Я беру лишь свой ноутбук, книги, распечатки и спускаюсь. Мужчины сидят в гостиной. Пьют. Жених читает какой-то документ.

— Илья, — вздыхаю, понимая, что меня не услышали.

— Мы подпишем брачный договор, Аля. Потому что я тоже, как и Миша хочу обезопасить тебя на будущее. Да и это всего лишь документ. Я тебя никуда не отпущу.

Закатив глаза, подхожу ближе и взбираюсь на его колени. Устраиваюсь удобнее, к груди прижимаясь. Просто не спорю. Он ведь прав, это всего лишь бумажка.

— Ты очень подло поступил со Светой. Я от тебя не ожидала, — тихо замечаю, смотря на брата. Жасмин рассказала, что Миша из общаги ушёл утром. Оставив на прощанье лишь записку. Даже в глаза не сказал, что между ними всё кончено. Если бы он не был моим братом, я б его лично прибила.

Демидов челюсть сжимает, злится. Залпом стакан осушает и встаёт.

— Я знаю, — бросает он. Замолкает, прожигая меня тяжёлым взглядом. Хочет ещё что-то сказать, но передумав, просто уходит из комнаты.

Дурак. Тридцать лет жил, а ума не нажил. Света ведь ему так подходит на самом деле. Потому что умеет противостоять этому церберу. Других он продавливает легко и быстро. А потом ему становится с ними скучно и он расстаётся. Надеюсь он пожалеет, что так поступил и придёт извинятся, а Света его с лестницы спустит.

— Давай завтра поженимся, — перевожу тему, заглядывая в контракт.

Мужчина подо мной каменеет весь. Вскидываю голову, в лицо заглядывая.