Ани Марика – Сезон охоты на недотрогу (страница 13)

Немного подумав, Алина всё же отталкивается от косяка и, несмело подойдя к столу, взбирается на высокий стул. Наливаю ей стакан воды. Жаль, виски вчера весь выхлебали. Мне бы не помешало горло промочить.

Достаю из кармана старое удостоверение ФСКН и кладу перед ней вместе с водой. Девушка придирчиво изучает документ, неверяще поднимает на меня глаза.

— Ты мент, — звучит обвинительно и немного брезгливо.

— Не совсем. Я был контрактником в особом подразделении вооружённых сил. Меня направили в федеральную службу по контролю за оборотом наркотиков…

Алина слушает внимательно, вижу, что не особо верит. Задаёт уточняющие вопросы. Сомневается.

— Когда мы накрыли всю банду Буйного, твой отец, как и брат, тоже попали под прицел. Все счета вашей семьи заблокировали. Саша даже не мог нанять стоящего адвоката. Ему дали бесплатного. Позвони Мише, спроси, как звали адвоката твоего отца. Кто вытащил его, — я протягиваю её телефон.

— Не боишься, что я расскажу ему, что ты здесь? — бурчит, вертя в пальцах аппарат.

— Можешь рассказать. Я не планирую скрываться от твоего брата.

Девушка, немного подумав, набирает Мишу. Соскочив со стула, уходит в коридор. Не мешаю ей. Главное — я открылся ей, остальное за Алиной.

Через минут пять она возвращается. Кладёт телефон на стол. Пальцы мнёт и долго смотрит на меня.

— Рахлин Натан, — выдыхает девушка и себя обнимает. — Ты его нанял.

Обхожу стол, подбираюсь к ней. Алина пятится, дёргает выше голову. Запираю у окна, нависаю.

— Теперь веришь мне?

— Нет, — упирается ладонями в грудь.

— Хорошо, — склонившись, сминаю упрямые губы в желанном поцелуе.

Глава 12

Алина

В голове не укладывается вся эта история. Я четыре года жила с ненавистью к отцу и к Илье. Сама себя прятала от всего мира. Боялась, что он найдёт меня, заберет в счёт долга. Долгими одинокими ночами проклинала Аверина и строила воздушные замки.

Что было бы, если бы я не подслушала тот разговор? Что было бы, если бы Илья меня забрал и сам спрятал от бандитов? Мы бы были вместе все эти годы. И с папой отношения не разладились.

А теперь…

Есть ли у нас будущее?

Поднимаю взгляд на мужчину. Он пытливо смотрит прямо в глаза. Серьёзный. Строгий. Напряжённый.

— Веришь мне? — спрашивает, обходя кухонный островок. Медленно и грациозно. Словно дикий кот на охоте.

Часть меня, влюблённая в него восемнадцатилетняя дурочка, верит. Другая же часть упрямо держится за прошлое. За четыре года одиночества. Какой бы ни была правда, из-за него я потеряла несколько лет вдали от родственников.

— Нет, — задираю выше голову.

Илья не слушает, приобнимает и властно накрывает мои губы своими. Упираюсь кулаками в каменную грудь. Пытаюсь остановить чувственный натиск. Прервать. Оттолкнуть. Влепить пощёчину и прогнать. Только ничего из этого не делаю. Я безвольной в его руках становлюсь. И это дико бесит.

Всхлипнув, плачу. Прямо во время поцелуя реву.

— Тише, — шепчет в губы Аверин, поглаживая по волосам. — Всё хорошо, Принцесса. Я тебя никогда не обижу.

— Почему? Почему ты не приехал тогда? — задыхаюсь от слёз.

— Я связан обязательством с федеральным агентством. И даже сейчас не должен был тебе рассказывать о работе под прикрытием. Да и считал, что лучше будет тебя отпустить. Был уверен, что ты меня забыла и живёшь полной жизнью.

— Я и жила! — бурчу упрямо. Не хочу, чтобы он думал, что я по нему страдала.

Аверин головой качает и криво улыбается. Будто прекрасно знает, что вру ему нагло.

— Не отталкивай, Аля. Если потребуется, буду воевать со всем миром, но тебя не отпущу. Больше не отпущу.

— Из-за этого Буйного? — закусив губу, в глаза заглядываю.

— Нет, — Илья хмурится, заправляет прядь моих волос за ухо и прижимается лбом к моему лбу. — Из-за тебя. Ты уехала и забрала все краски мира. Забрала всё светлое с собой. Оставив меня в беспросветной тьме. Я люблю тебя, Алина. Влюбился в шестнадцатилетнюю капризную девчонку. И смотрел, как она превращается в прекрасную девушку. Смотрел, не смея прикоснуться. Не смея даже надеяться. Я себя терял во лжи и грязи, но ты меня вытягивала к свету. И только из-за тебя я не свихнулся, не потерял себя.

Опять плачу. Смаргиваю дурацкие слёзы. И, потянувшись на носочках, сама целую его в губы.

Поцелуй солёный, но желанный. Сразу бьёт под дых, вытягивая весь воздух из лёгких и наполняя жаром.

Я будто скидываю сдерживающие меня оковы, за которые все эти годы держалась. Царапаю могучую шею, тянусь ещё ближе, ещё теснее. Наши языки сталкиваются в безумном танце. Губы покалывает от колючей бороды Аверина. А в солнечном сплетении вспыхивают миллиарды фейерверков.

Меня в какую-то параллельную вселенную выбрасывает. Есть только он и я. Есть общее желание, эти прикосновения, поцелуи до саднящих губ и нехватки кислорода. Страсть, что туманит сознание и отключает мозг, оставляя лишь животную похоть.

— Моя малышка, — жарко шепчет Илья, оставляя дорожку поцелуев до самой шеи и прижимаясь к бешено бьющейся артерии.

Задираю выше голову и хватаю ртом прохладный воздух. Нужно прерваться. Остановиться. Я ведь не простила его. Я всё ещё обижена. Он всё ещё виноват в моём одиночестве.

Но вместо этого я комкаю в руках рубашку. Задираю и стягиваю через голову. С наслаждением скольжу пальцами по стальным, безумно горячим плечам. Давлю, оставляя следы от ногтей.

Илья подхватывает на руки и сажает на стол. Вклинивается между ног и тянет мою толстовку. Поднимаю руки, избавляясь от ненужной вещи, и, охнув, выгибаюсь. Его губы продолжают исследовать моё тело и добираются до груди. Смыкаются на чувствительной вершинке. Язык ласкает и бьёт по моим натянутым в тугую спираль нервам.

Горячая волна, что сконцентрировалась в солнечном сплетении, растекается и жаром наполняет низ живота. Я пытаюсь удержаться за него и себя теряю от этих порочных поцелуев. Откровенных прикосновений.

— Илья! — вскрикиваю, когда он прикусывает сосок и тянет на себя.

Оторвавшись от одной вершинки, он не забывает о второй и вновь меня топит в неизведанных доселе ощущениях. Рычит моё имя. Шепчет что-то неразборчиво.

Я же с ума схожу. В волосы короткие зарываюсь. Стискиваю их в кулаке. Ёрзаю и вскрикиваю. Мужские пальцы легко проскальзывают через спортивные штаны и трусики и проезжаются по мокрой плоти. Сама ёрзаю, усиливая контакт. А он трёт и касается так же, как этим утром. Но мне этого мало. Хочу большего. Хочу его.

— Илья, — зову с тихим всхлипом.

— Уже кончаешь, — оторвавшись от груди, в глаза заглядывает.

— Нет, я!.. — вскрикиваю на полуслове и жмурюсь, потому что и вправду чувствую приближение освобождения.

— Посмотри на меня, — он усиливает давление.

Распахиваю веки и тут же закрываю. Меня будто током прошибает. Илья накрывает мои губы своими, выпивает все стоны и всхлипы. Возится со своими брюками и, перехватив мою руку, тянет вниз.

Ладонь шпарит от жара каменной плоти. Стискиваю его, вырывая глухое шипение. Дрожу вся. Лихорадочно двигаю кистью. Илья чуть приподнимает меня и стаскивает мои штаны вместе с бельём.

— Стой, я не хочу так, — упираюсь ладонью в грудь, прерывая поцелуй. Мы оба заведены и на грани, дышим с надрывом. Но он останавливается.

— Как, Алина? — цедит. Челюсть до желваков сжимает. Старается сохранить самообладание.

— Не здесь. Это мой первый раз, — слова даются тяжело, а на губах Аверина расцветает чарующая улыбка.

Рывком подхватывает на руки. Вскрикнув, обнимаю за шею, а он идёт. Словно атомный ледокол, без напряга несёт меня. Легко по ступенькам перепрыгивает. Добирается до моей спальни и укладывает на незаправленную кровать. Нависает на вытянутых руках. Смотрит с хищным оскалом. Любуется.

Судорожно втянув воздух, притягиваю его ближе. Наши губы вновь сталкиваются в жадном поцелуе. И реальность окончательно рассыпается. Есть только он, его жаркие прикосновения. Он осыпает меня жгучими поцелуями. Покрывает всё тело. Ласкает. Гладит. Стискивает.

Сама тянусь навстречу. Выгибаюсь, желая большего. Втягиваю живот, чувствуя горячую плоть между ног. Он собой накрывает и рывком соединяет нас. Крик застревает в горле. Дышу надрывно, широко распахнув веки. Смотрю в серую сталь его глаз. Ногтями впиваюсь в его плечи, оставляя белёсые лунки.

— Расслабься, — шепчет он, целуя в губы и щёки.

Придавливает весом, не давая сдвинуться. А мне тесно. Не больно, но дискомфортно. Всю распирает и тянет.

— Давай, малышка, доверься мне, — прикусывает мочку, с шумом выдыхая горячий воздух в ухо.

Илья опять целует. В шею зарывается. Прикусывает и лижет. Ручищами грудь сжимает до лёгкой боли. Выкручивает напряжённые вершинки.

Я плавлюсь в его руках. Прикрываю глаза и вздрагиваю от прикосновений. Вбирает в рот сосок. Дует слегка на разгорячённую и чувствительную кожу. Срывает с моих губ стон удовольствия.

— Вот так, малышка, — урчит он и плавно отстраняется, лишая тяжести его тела.

Хнычу, притягиваю обратно, ноги дрожат, но тянусь и выгибаюсь навстречу.