Ани Марика – Непокорная для тирана (страница 31)

— С дороги, Асланов! — рычу, когда Дамир путь в сад перекрывает.

Пальцы в кулак сжимаю. Ярость по венам течет, жжёт с каждой секундой сильнее. Мои руки давно в крови. Одним больше, одним меньше. Совесть от этого не пострадает. Главное, в глазах одной куколки больше не будет страха и боли.

— Не здесь, Саид. И не сейчас. Успокойся и езжай домой, — тормозит Дам. — О будущем своём подумай. Хочешь, как я, по судам таскаться, пока тебя дома беременная девчонка ждать будет?

— Уеду, как только с ублюдком одним, посмевшим моей женщины касаться, разберусь, — цежу и, грубо оттолкнув, прохожу мимо.

Перед глазами бледное лицо Крис так и стоит. Я ведь сразу выкупил, что что-то не так. Слишком резко изменилась девчонка, зажалась, будто в размерах уменьшилась. Было такое уже в гостинице. И экстрасенсом не надо быть, чтобы понять всё. В глазах тот самый испуг очень красноречиво ответил на невысказанный вопрос.

Отпустил её, чтобы с Никой была. А этот хлыщ женой прикрылся и ретировался. Но теперь мои руки развязаны и похер, что будет.

Нахожу блондина в компании жены. Слегка помятый, выговаривает ей что-то. Замечает меня и нервничает сильнее, галстук дёргает, взглядом ищет помощи или где бы спрятаться. Такие только на малолетках могут силы свои тренировать. На равных — ссут. Вон как дрожит, женой опять прикрывается. Пятится.

— Что-то случилось? — улыбается женщина, останавливая меня.

— Замуж ты вышла за мудака — вот что случилось, — киваю, продолжая смотреть на её мужа.

— Не знаю, что сказала Тина… — хорохорится.

— Ещё слово и вместо больницы в морг поедешь! — перебиваю и перехватываю за шею. Рывком к себе притягиваю и бью под дых. Слава сгибается, удерживаю от падения и, склонившись, тихо цежу: — Знаешь, я тоже люблю воспитывать. Только не сирот, а таких, как ты, сопляков. И первый урок, Марков. Не тяни клешни к чужим женщинам. Особенно к моей женщине.

Выкручиваю предплечье до хруста. Банкир воем захлёбывается, ещё сильнее сгибаясь. Дёргает корпусом, пытаясь вырваться из захвата и ослабить боль в сломанной ключице.

Совершенно не слышу, как верещит его жена. Полиции звонит. Боря с Аслановым что-то там решают, улаживают.

— Второй урок: не смотри на чужих женщин. Особенно на мою.

Бью коленом в нос. Мужик хрипит, совсем теряется. Приходится напрячься, чтобы на ногах его оставить.

— Поплыл быстро, приходи в себя, — хлопаю по щекам. — Давай, Слава, уроков ещё много, а лежачих я не бью.

— Саид, — тихий, дрожащий голос Кристины — вот что останавливает. Безжизненный, потерянный, испуганный.

Разжимаю пальцы, и тело стекает к моим ногам. Разворачиваюсь к ней. Медленно подходит. Пальцами на плечи давит, на носочках подтягивается, гладит по шее и к себе притягивает.

— Он не стоит этого, — шепчет едва-едва. — Пойдём домой. Ты мне нужен сейчас.

Удерживает с лёгкостью. Гнев тушит парой фраз. Одним признанием укрощает мою ярость. И я поддаюсь её уловке, переплетаю наши пальцы. Во всяком случае, сейчас иду с ней, а вот позже, и не при свидетелях, можно продолжить воспитание.

— Я посажу тебя! — визжит за спиной свинья недобитая.

Пальцы Крис напрягаются. Меня продолжает удерживать и разворачивается к Славе.

— Ты ничего не сделаешь, — у куколки голос немного дрожит, она впивается ногтями в мою руку. Поддержки просит, уверенности. Поглаживаю большим пальцем тыльную сторону ладони, губами к виску прижимаюсь. Крис судорожно вдыхает полной грудью, голову выше вскидывает: — В противном случае я испорчу твою репутацию, Марков. Расскажу о тебе всё. Сначала твоей жене, а потом и всему Петербургу.

Высказавшись, малышка отворачивается и вновь меня тянет. Чертовски охрененная сейчас. Определенно какая-то совершенно новая личность проявилась. Мы проходим под гробовое молчание мимо гостей и хмурых хозяев. Знаю, что с Борей улажу позже вопрос. Мы слишком долго лет работаем вместе, чтобы испорченный праздник стал поводом для разрыва партнёрских отношений.

Как только в машине оказываемся, не даю пристегнуться, притягиваю к себе. Крис вскрикивает, ладонями упирается, искусанные красные губы распахивает возмущённо.

— Мы даже не отъехали никуда, — бурчит. Раскрасневшаяся, заведенная, страстная.

— Помолчи, куколка, — рыкнув, сминаю манящие губы. Отзывается моментом. Вздрагивает, вздыхает и сдаётся. Сама обнимает за шею.

— Саид! — отстраняется, как только мои пальцы к оголённому бедру прикасаются, заползая дальше, к желанной развилке. — Не здесь же!

— Не здесь, — соглашаюсь, оставляя ласковый поцелуй в уголке губ. Едва касаюсь, чувствуя, как судорожно втягивает воздух. — Ты смогла побороть свой страх перед ним?

— Да, — опускает глаза и удобнее садится на колени. Обнимает крепче и кладёт голову на плечо. — Благодаря тебе. Я увидела его слабым и… Не знаю, как объяснить… Перестала видеть в нём угрозу, что ли.

— И меня не боишься?

— Я тебя никогда не боялась, — фыркает. Усмехнувшись, целую в лоб.

— Испугалась утром.

— Датчик слишком громко пищал, — оправдывается.

Отступаю. Пусть будет датчик. Глажу по спине и сам успокаиваюсь постепенно. Мы слишком долго сидим в темной машине на парковке. Мимо нас проезжают полицейская машина и карета скорой помощи, останавливаются впритык к забору друга.

— По наши души пришли? — встрепенувшись, спрашивает куколка и резво пересаживается. — Заводи машину, я не хочу провести воскресный вечер в следственном изоляторе.

— Так тебя никто не посадит, — хмыкаю я, наблюдая за её телодвижениями.

— Тебя ведь посадят, а у нас соглашение. Ты мой на двадцать четыре часа семь дней в неделю и так далее и тому подобнее. Цигель-цигель, Валиев! — тараторит, руками размахивая и пристёгиваясь.

Глава 34

Кристина

Я украдкой любуюсь мужчиной, что сосредоточенно рулит по ночному Санкт-Петербургу. Глупую улыбку стереть не могу. Рассматриваю его резкие черты лица. Высокий лоб, нос с горбинкой, чёрные густые брови, острые скулы и бородку, скрывающую тяжёлую челюсть. В нём столько мужественности и скрытой силы. За эти дни столько раз я доводила его до белого каления. Испытывала терпение, раз за разом устраивая истерики, порой на ровном месте. И ни разу он не показал свою тёмную сторону. Хотя мог бы одним ударом прибить как муху и приструнить. Видела ведь, как он Лютому нос сломал, просто и без слов налетел. Уже потом задавал вопросы. И ведь у меня даже мысли не возникло, что нужно быть осторожнее. Я просто не боялась его силы, его агрессии, его вспыльчивости. Будто знала, что он никогда не обратит её против меня.

А сегодня… У Славы не было шансов даже ответить. Если бы не остановила, Саид бы его убил. Из-за меня… Ради меня…

Никогда не воспринимала насилие как способ что-либо донести. Но мне было приятно видеть Маркова таким слабым, беспомощным и жалким. Я будто вернулась в прошлое на пять лет назад. И той девочке, коей была тогда, показала, какой он на самом деле. Нет в нём силы и власти.

Закусываю губу, прогоняя непрошеные мысли, и снова любуюсь мужчиной.

— Что бы ты там ни надумала, выкинь это из головы, — нарушает уютную тишину Валиев, бросая короткий взгляд.

— Ты о чём? — встрепенувшись, сажусь ровнее.

— Ты смотришь на меня слишком пристально и задумчиво. Если у меня не выросли рога, значит, ты там что-то придумала в очередной раз. И лучше раздумай обратно, — хмыкает и заруливает на парковку возле небольшого уютного ресторанчика.

— Я думаю, что ты мне очень нравишься. Но раз ты просишь, придётся это забыть.

— Нравлюсь? — выгибает бровь Саид и, отстегнув ремень безопасности, нависает. — Малышка, мы давно прошли стадию банальной симпатии.

— Интересно, — усмехаюсь, обнимая. — И на какой же мы сейчас стадии?

— На той, где мысли забиты сексом. Когда хочешь объект вожделения. Долго, много и везде.

— Это у тебя они забиты, — хихикаю, ногтями корябая горячую кожу шеи. — Я, в отличие от тебя, умею держать себя в руках и точно нахожусь на стадии симпатии.

— Проверим? — Валиев склоняется ещё ближе, обдавая щеку тёплым дыханием. Языком проводит между чуть приоткрытых губ, но не целует.

— Как? — тянусь сама, тихо млея от неспешной прелюдии.

— Продержишься до дома — приму своё поражение, — отвечает, отстраняясь. Дразнит специально.

— Пф-фф-ф! — фыркаю, толкая. — Готовься, Валиев, ты точно проиграешь.

— Проиграешь — исполнишь моё желание, куколка, — мужчина смеётся, целует звонко в губы и выбирается из машины.

— А если выиграю — ты моё? — спрашиваю азартно, принимая руку помощи.

— Договорились. Но учти, отменять любые наши заключенные ранее сделки нельзя, — сразу же предупреждает Саид. Киваю. И не собираюсь ничего отменять. Подхватываю под локоть и с улыбкой иду в ресторан. Не знаю, как он понял, что я зверски голодна, но добавлю плюсик в его копилку.

Валиев ведет меня через весь зал, есть свободные столы, но отчего-то мужчина продолжает идти. Поднимается на второй этаж, уверенно движется по коридорчику между закрытыми дверьми. И мы оказываемся на открытой крыше. Совершенно одни, хотя свободных столиков-беседок достаточно много.

Под нами течет бурная речушка, и вид открывается чудесный. Хоть и прохладно, но установленные обогреватели окутывают теплом нашу небольшую беседку. Плюс официанты вместе с меню приносят пледы.

Пока восхищённо любуюсь бурными потоками воды и отражением жёлтых огоньков, Саид делает заказ, садится рядом, почти впритык. За плечи к себе тянет.