Ани Марика – Непокорная для тирана (страница 10)

Ожидала, что теперь он мной будет пользоваться, когда приспичит. Никаких церемоний и сожалений. Быстро и просто. Нагнёт, поставит как нужно и, взяв своё, отстанет. Ведь купил. Заплатил. Спас. Сама себя накрутила, надумала, представила и почти прожила…

А сейчас кажется, что это не сделка совсем. Мы просто мужчина и женщина. У нас настоящие отношения. И именно это ощущение мне немедленно нужно прогнать. Потому что нет никаких отношений. Только соглашение. Договор. Вот только я растекаюсь в сильных руках. Носом в плечо утыкаюсь и вдыхаю запах его кожи.

— Ты расскажешь, что тебя испугало или взволновало? — спрашивает, когда я, отстранившись, встаю на ноги. Правда, он за бёдра удерживает, не давая отойти.

— Ничего, прости. Это просто мои заморочки.

Саид кивает, принимая мой ответ, и целует в уголок губ.

— Тогда продолжим, — урчит, вставая и избавляясь от остатков одежды.

Ласково очерчивает языком и толкается в рот. Уверенные пальцы цепляются за пояс моих брюк и легко так дёргают вниз штаны вместе с трусиками.

— Ты же только что… — бормочу, шатаясь и цепляясь за плечи.

Мои кеды летят в разные стороны, за ними и остальная одежда. И вот уже я лежу на соседнем белоснежном диване. А Валиев нависает надо мной. И, кажется, только сейчас я понимаю, что за планы у этого мужчины на весь полёт.

Глава 11

Саид

Насколько Кристина зажата, напряжена и всегда начеку в повседневной жизни. И настолько раскрепощена, расслаблена и отзывчива в моих руках. Просто два диаметрально разных полюса. Стоит приласкать — плавится. Дрожит и тихо постанывает, когда губами к шее прижимаюсь. Языком веду, лаская жилку. Прокладываю дорожку из поцелуев к острым ключицам. Ногтями острыми корябает за плечи и сама выгибается. Сладкая, вкусная, открытая малышка.

Я кайфую от того, как она реагирует на меня. Видно, что неискушённая. Сама ещё не знает, на что способна, но чертовски быстро учится.

А этот её экспромт. Думал, откажется. Вскочит, начнёт опять задвигать, что не такая. Сто причин придумает и очередные условия поставит. Да и настаивать не собирался. Ждал. И девчонка удивила. Стоило показать нужный ритм, продолжила сама. Изучала меня, старалась.

Давно меня так от простого минета не крыло. Не ошибся я в ней. Скучно с малышкой точно не будет. Она — сплошное открытие, испытание, вызов. А вызовы я люблю.

Отстранившись, нависаю. Любуюсь раскрасневшейся куколкой. Она и вправду на куклу похожа. Губы пухлые. Серые, словно жидкая сталь, глаза. Круглые, большие. С ресницами пушистыми. Носик аккуратный, вздёрнутый. Кожа гладкая, словно шёлк. Красивая. Миниатюрная. И хрупкая. Как бы сильно ни показывала свою независимость и силу, стоит надавить, как выглядывает испуганный кролик.

Судорожно втягивает живот, когда ладонью вниз веду. Смотрит в глаза, обволакивает меня серебром своим и облизывает припухшие губы.

Пальцы легко скользят по влаге. Кристина всхлипывает и пытается отодвинуться. Отстраниться. Но стоит хлопнуть по лобку, сразу же сдаётся. Вздыхает и прикрывает глаза.

— Смотри на меня, — приказываю, склоняясь. И сразу же меня обжигают злым взглядом. Толкаюсь двумя пальцами в неё. Выгибается. Дышит ртом, но смотрит.

Надавливаю на клитор, срывая стон. Девчонка голову запрокидывает и опять закрывает глаза. Но быстро вспоминает мою просьбу и распахивает веки. Улыбаюсь и, склонившись, перехватываю губами острую вершинку груди.

— Саид! — вскрикивает. В волосы зарывается, ногтями корябает и сжимает мою голову.

Прикусываю и зализываю, продолжая двигаться в ней. Сильнее. Быстрее. Крис совсем теряется, сама навстречу бедрами толкается. Хнычет что-то бессвязно.

Вытягиваюсь и смотрю, как кайфует малышка. Получаю своё удовольствие, просто любуясь ею. Глаза всё-таки закрыла. Зажмурилась. Нижнюю губу прикусила. Дышит через раз. Уже на грани.

Торможу.

Кристина вмиг обжигает взглядом, ногти, что приятно царапались, впиваются в кожу.

— Ты… — дыхание восстанавливает и подбирает слова.

— Я что тебе сказал? — перебиваю явное ругательство.

— Смотреть на тебя. Я поняла, — злится, но очень старается не высказать мне всё, что крутится на языке. Её покорность чертовски заводит. Хотя меня она заводит в любом состоянии.

Одобрительно целую. Языком раздвигаю пухлые губы. И медленно глажу её внизу. Разжигаю тлеющие угли её желания. Кристина позволяет, притягивает сама. Подается и кусает за язык. До крови старается, выражая протест. Хлопаю по промежности.

— Саид! — взвизгивает, дёрнувшись.

Но возмущение в стон превращается, стоит толкнуться в неё. Не любитель всей этой игры в доминирование и подчинение. Но эту малышку хочется наказывать и воспитывать. Под себя настраивать и учить.

Серые глаза темнеют с каждым резким движением. Ногтями корябается сильнее. Но смотрит. Дышит с надрывом. Тянется к губам. Сама целует и бедра вскидывает навстречу.

Она дрожит, задыхается, просит сама. Хочет глаза закрыть, чтобы полностью отдаться во власть ощущениям, но продолжает смотреть. Зрачки расширяются, почти перекрывая стальной цвет.

Кристина кончает красиво. Вскрикивает, стонет громко. Выгибается. Дрожит в моих руках. Прекрасная, распластанная подо мной.

И от этого вида и её стонов все мои ограничители срываются. Не дав отдышаться. Заменяю пальцы собой и рывком заполняю. В ней чертовски тесно.

— Саид! — вскрикивает, распахивает удивленно-испуганно глаза.

Набрасываюсь на губы, терзаю их и двигаюсь. Себя пытаюсь сдержать, но с этой девчонкой все летит к чертям. Она царапается. Чувствую, как оставляет глубокие полосы на спине. Стонет громко. Сама выгибается навстречу. Перехватываю за бёдра и вбиваюсь в неё остервенело.

Её громкие крики подстёгивают. Вколачиваюсь сильнее, быстрее. Поясницу разрядами прошибает и коротит. Кристина подо мной мечется.

— Давай, детка, — рычу, чувствуя, что кончу сейчас.

— Ещё! Не останавливайся! — хнычет, впиваясь ногтями в подбородок.

Вжимаю её ногу в диван, чуть смещаюсь, меняя угол проникновения. Продолжая двигаться с оттяжкой.

Кристину кроет всю, она опять дрожит и приходит к своему освобождению. Внутренними мышцами сжимает меня сильнее. С губ срывается хриплый протяжный стон.

Наваливаюсь на малышку и отпускаю себя…

Перекатываюсь, чтобы не раздавить совсем. Диван маловат для нас двоих. Кое-как перекладываю девчонку на себя и устраиваюсь удобнее. Обнимаю и глажу её влажное тело. Растираю спину. Она охотно льнёт сама. Носом в шею зарывается. Такая тёплая, мягкая. Доверчивая.

Через какое-то время Крис подозрительно затихает. Даже дыхание, кажется, задерживает. В этом вся она. Как только возбуждение схлынивает, в девчонке будто другая личность просыпается. Сразу же закрывается. Опять что-то надумала себе. И ведь не расскажет. Я не привык клещами всё вытягивать и разбираться с бабскими загонами. А у Крис их вагон и маленькая тележка.

— Что опять надумала? — спрашиваю, продолжая удерживать.

— Ты забыл о презервативе, — выдаёт глухо и ёрзает.

Действительно, забыл, что со мной впервые. С этой девчонкой совсем мозги перестают работать.

— Я чист, — раздражаюсь и отпускаю её. — Если ты опять о справке заговоришь, сходим в клинику сразу же, как приземлимся.

— От незащищённого секса можно не только вирусы подцепить, — замечает, ища, во что бы укрыться. Подхватывает мою рубашку. Знает, что не дам одеться. Рано ещё. Я не насытился ею.

— Я возьму на себя ответственность, если ты залетишь.

— Угу, денег дашь на аборт, — усмехается Кристина и, дёрнув плечами, отходит к столику с водой и фруктами.

Сжимаю челюсть, кроша собственные зубы. Себя сдерживаю, чтобы на ней не сорваться. Схватив брюки, натягиваю на себя и выхожу в специальную зону для курения. Гашу ненужные эмоции и прошлые воспоминания. Ни к чему сейчас даже начинать этот разговор и на неё вываливать свои личные загоны.

Когда возвращаюсь, Кристина выходит из небольшого санблока. В душ успела сходить. Быстрая. Спрятала своё тело в длинном махровом халате.

— Нас покормят? Я немного проголодалась, — спрашивает, отрешенно посматривая в иллюминатор.

— Что будешь есть? — занимаю кресло напротив и разглядываю алеющие на шее засосы. Мои отметины слишком отчётливо проявляются на светлой коже. И это чертовски возбуждает. Опять.

Вызываю стюардессу. А Кристина начинает вещи наши складывать. Пихает рубашку, чтобы оделся. Краснеет. Глупышка. Её крики и стоны слышали все, кто есть на этом борту, поздно скрывать улики. Но я послушно накидываю рубашку. Правда, не застёгиваю.

— Господи, Валиев! — вздыхает тяжко. — Они же сейчас решат, что мы…

— Что мы проводим замечательно время, малыш. Расслабься. Хотя нет. Не расслабляйся. Мы ещё твои наряды не смотрели. И там, в моей сумке, в боковом кармане для тебя есть кое-что. Посмотри.

Кристина подозрительно щурится, но выполняет просьбу. Открывает спортивную сумку и вынимает бархатную коробочку. Губы поджимает, запахивает на груди халат и обратно кладёт, даже не взглянув.

— Я разве плохо объяснила? Мне от тебя ничего не нужно!

— Ты к моей родне в качестве невесты летишь, забыла? — выгибаю бровь. — И не переживай, это кольцо я покупал не тебе.

Почему-то этот факт злит её сильнее. Кристина вся краснеет, вот-вот весь самолёт дотла сожжёт. Перехватив за кисть, тяну на себя.

— Вот и брал бы с собой в поездку ту, которой покупал, — пыхтит, упираясь кулаками в плечи.