Ани Хоуп – Как пахнет ветер (страница 4)
– Тебе не хватит сил. Идти в гору намного сложнее. Во-вторых, мы попадем в эпицентр пурги.
Я с ужасом смотрю на темное небо, которое вот-вот низвергнется на нас. Резкий порыв ветра подхватывает облако сухого снега и швыряет нам в лица. Я стону от неожиданной боли.
– Спустимся вниз! Там должен быть прокатный домик. В нем переждем!
Горы сыграли со мной злую шутку: столкнули лицом к лицу с человеком, которого я избегала, заперли в стылой тюрьме и сделали его моим надсмотрщиком.
Видимость ухудшается. Я соглашаюсь.
– Езжай за мной и постарайся не отставать.
Я сглатываю подступивший к горлу ком. Страх пленяет каждую клеточку моего тела, но я не подаю виду. Мой напарник отталкивается, следую его примеру. Ноги трясутся то ли от холода, то ли от волнения. Он движется быстро, насколько это возможно. Я стараюсь не потерять из вида его силуэт.
Становится так обидно, что хочется плакать. Но нельзя. Метров через триста виднеется крыша прокатного домика. Мы замечаем ее одновременно и переглядываемся.
– Давай немного ускоримся. Можешь?
Киваю. Сам Мартен Фуркад меня сейчас не обгонит.
Чуть позже я узнаю, что где-то в теплом шале в это самое время возникли первые подозрения о моем исчезновении. А пока мне кажется, что мы отрезаны от мира, и спасение подобно огоньку спички, оставленному на волю ветра.
Когда до домика остаются считанные метры, мы отстегиваем сноуборд и лыжи и бежим к нему. От холода я не чувствую лица, а у нас на пути очередное препятствие.
Мой спутник швыряет доску и изо всех сил дергает дверь, та не поддается. Липкий ужас опоясывает мне грудь, дышать становится тяжелее с каждым вдохом.
– Открывайся же! – Бросив ручку, он пинает дверь ногой. – Merda!
Не знаю, что значит это слово, но явно что-то очень плохое.
– Ее занесло? – в надежде спрашиваю я, ведь сделать подкоп намного проще, чем латать дыры.
– Закрыта, – рыкнул он на меня. – Отойди!
Я не спорю. Еще не хватало попасть под горячую руку. Он несколько раз примеряется и… БАМ! Со второй попытки раздается характерный треск, и дверное полотнище, заскрежетав, впускает нас в дом.
Мы попадаем в небольшую комнату, снаружи дом казался вместительнее. Я щелкаю выключателем, и над нашими головами загорается одинокая лампочка без плафона. Ее тусклый свет освещает на стене справа инвентарь, предназначенный для проката, небольшой письменный стол с приставной тумбой по центру и узкий диванчик для ожидания слева.
– Что-то не густо, – заключаю я и слышу смешок.
– Это же не основной прокат. На спуске случается всякое. Перчатку потерял, маска треснула или палка.
Я наблюдаю, как человек, только что спасший нас, запирает покрепче дверь, пересекает комнату и садится за стол. Он снимает шлем, стягивает балаклаву. Его вспотевшие волосы забавно топорщатся в разные стороны, и он еще больше взъерошивает их рукой. Затем внимательно смотрит на меня. Под его взглядом мне хочется присесть, благо позади оказывается диван.
– Раз уж мы застряли здесь на какое-то время, не разумным ли было бы представиться? – задаю я превентивный вопрос.
– Меня зовут Марсель, – без обиняков отвечает он.
– Марсель? – «Боже, что за странное имя!»
Он лишь ухмыляется, словно прочитал мои мысли.
– Друзья зовут меня Марс.
«Да это меняет дело, приятель!»
Он смеется.
– У тебя все написано на лице.
Я чувствую, как к моим щекам приливает кровь.
– Прости, ты первый человек с таким именем в моей жизни.
– Не находишь, что теперь мы в неравных условиях? – Его зеленые глаза без стеснения блуждают по моему лицу.
– Что?
– Имя, – он качает головой, посмеиваясь.
– О, это… Эбигейл Фрост.
– Что ж, Эбигейл Фрост, было бы приятно познакомиться с тобой при других обстоятельствах.
Комната, освещаемая одной подвесной лампочкой, вдруг погружается с полумрак. Нам в услужение остается окно, которое снег занес выше середины.
– Только этого нам не хватало, – удрученно произносит Марсель и поднимается на поиски других источников света.
– Что бы мы делали, если бы не нашли прокатный пункт? – спрашиваю я для поддержания беседы, вернее, желая, чтобы так думал Марсель. На самом деле так легче не бояться пугающей мерзлоты за раскуроченной дверью.
– Вырыли бы яму и укрылись в ней, – бесстрастно отвечает он, исследуя комнату.
– Она бы стала для нас могилой!
– Тогда порадуйся, что нам повезло.
– И сколько нам здесь сидеть? – кажется, этот вопрос выдает меня с потрохами.
Марсель оборачивается, но в его глазах я не вижу издевки.
– Зависит от нескольких факторов. Буря в горах может длиться от пары часов до нескольких дней.
– Что же нам делать?! – мой голос срывается от волнения.
– Это же очевидно – ждать. Не хочешь, пока не поздно, освежиться? Если нас заметет, то в ближайшее время уборная с удобствами тебе не светит. Придется искать какую-нибудь банку или ведро…
Я смотрю на него во все глаза.
– Ладно, пошутил. Я нащупал проем. Смотри! – Марсель толкает потайную дверь, за которой скрывается узкий коридор: сразу слева висит табличка с изображением писающего мальчика, возвещающая о назначении помещения. Дальше коридор расширяется, выводя в склад или, точнее, хранилище всякой всячины: лыжных палок, шлемов, носков, перчаток и невесть чего еще. Но и это не так впечатляет, как кухонный шкаф с початой банкой кофе, заварочными пирамидками чая, пачкой сухих сливок и чем-то съестным в пакете.
Без стыда разворачиваю пакет, Марсель наблюдает из-за моего плеча.
– Взгляни! Да это же круассан! – ликую я нашей находке.
– Это в Париже он круассан, а в Италии – корнетто! – Марсель театрально целует кончики пальцев, сложенные в щепоть, а затем распускает их как бутон, закатывая глаза.
– Ты ведешь себя, как итальянец! – смеюсь я, отщипывая хрустящую мякоть.
Марсель возвращается в главный зал и обыскивает тумбу – из нижнего ящика он выуживает шерстяное одеяло, а из внутреннего отсека стола – керосиновую лампу и пачку походных спичек. Через несколько минут наши лица озаряет желтоватый свет.
Съев половину круассана, я протягиваю другую половину Марселю.
– Как думаешь, быстро нас найдут? – спрашиваю я.
– Не знаю, – признается он.
– Ты говорил, что это зависит от нескольких факторов. Про метель я поняла. Что еще?
Марсель потер лоб и шею, он выглядит, словно в чем-то провинился передо мной.
– Зависит от того, как быстро о нашей пропаже узнают.
– Твои друзья наверняка уже ищут тебя. Значит, нас скоро найдут!
– С этим есть небольшая проблема.