Анхель Блэк – Ордо Юниус (страница 37)

Это длилось секунды, но Мастеру показалось бесконечностью.

Грей, перепачканный кровью и грязью, дотянулся до его морды, вцепился пальцами в белую кость и с ужасом почувствовал, какая она горячая, даже сквозь перчатку.

– Фергус… Фергус? – Грей дернул его к себе, с трудом подползая ближе. Перед глазами все плыло от боли, от выброшенного в кровь адреналина.

В памяти всплывал Теневаль и прибитая к грязной стене маска убитого Греха, отзывающаяся глухим стуком на каждый удар сердца. Пульс бился под горлом, мешал дышать, казалось, легкие съежились до размера сливовой косточки и не могли нормально наполниться.

– Я здесь… Здесь, – глухо ответил Фергус. Его бока тяжело вздымались, огоньки в глазницах еле тлели.

– Хорошо. – Грей хотел сглотнуть вязкую слюну, но не мог, давясь нахлынувшими эмоциями. Его пальцы беспорядочно цеплялись в костяные выступы на челюсти, оставляя багровые разводы.

– Спасибо.

– Идиот, – с чувством выдохнул Грей, сам толком не осознавая, на кого сейчас ругался.

– Грей, осторожно! – послышался громкий крик Алоизаса.

Грейден успел только заметить, как дернулся в попытке встать Фергус, как распахнулись его челюсти то ли во вдохе, то ли в крике, а затем почувствовал острую боль в затылке, и мир погрузился во тьму.

Фергус с ужасом смотрел на то, как за спиной рухнувшего лицом вниз Мастера Грейдена выпрямился во весь рост Хайнц. Его черные крылья распахнулись, накрывая их тенью и рассыпая черные перья, бледные губы растянулись в самодовольной улыбке.

Внутри все продолжало полыхать после неудачного ритуала – по ощущениям, его внутренности подожгли и заставили тлеть прямо в теле. Ладонь Грея все еще лежала на его морде, крепко зацепившись пальцами за костяной провал носа, трость выпала из ослабевших пальцев.

– Какое жалкое зрелище, – снисходительно бросил Хайнц, наклоняясь. Его костяной клюв на маске скрыл видневшуюся половину лица, черные ладони с острыми когтями подцепили Мастера за ремни портупеи на спине и рывком подняли, будто сумку. Пальцы больно дернулись за нос, но разжались, и мужчина повис в руках Пернатого безвольной куклой.

– Не трогай его! – зарычал Фергус, поднимаясь на ослабевшие ноги.

«Нет! Нет! Только не снова!»

– Жалкие псы должны лежать на брюхе и не тявкать. – Хайнц наступил птичьей лапой на его плечо, заставляя упасть обратно. Он удобнее перехватил Грейдена, закинул на плечо.

Весь мир Фергуса пошел трещинами. Его выворачивало изнутри от боли, от злости и отчаяния. Как и двадцать лет назад, его учитель забирал Грея, а он не мог ничего сделать, ползая раненой псиной в его ногах и скуля. Пропасть между ними была так широка, но как же хотелось перемахнуть ее одним огромным прыжком и впиться зубами в его горло, оторвать голову и наблюдать, как медленно затухают глаза и сползает самодовольная ухмылка с идеального лица. Фергус смотрел на безвольно болтавшиеся руки Мастера, на его беззащитный затылок, и его переполняла чистая ярость.

– Ты его не получишь! Не в этот раз! – зарычал Фергус, упрямо не давая себя уложить. Его лапы напряглись изо всех сил, когти вонзились в каменную плитку, заставляя ее идти трещинами.

– Это ты его не получишь, гребаная шавка!

– Захлопни пасть! – Фергус дернулся, скидывая с себя ногу.

Его челюсти сомкнулись на пустом месте: Хайнц ловко отскочил назад, бережно придерживая Мастера на собственном плече.

– Я убью тебя! – Рык Фергуса снова сотряс стекла.

– Попробуй достать меня, ничтожество! – расхохотался Хайнц, распахивая крылья. Он одним мощным толчком подкинул себя в воздух и взлетел. Фергус бросился за ним, но неожиданно ему путь перегородила Мейбл, цепляясь за шерсть на шее.

– Нет, стой! Тебя провоцируют, чтобы убить! Ты ранен! – попыталась воззвать к голосу разума девушка, но перед ее лицом неожиданно распахнулись огромные челюсти чудовища.

– Мейбл! – закричала Шерил будто где-то по ту сторону реальности.

Из пальцев Мейбл выпал ритуальный кинжал, ноги запнулись друг о друга, когда в сантиметре от ее носа остановились острые клыки Греха, и от его рева волосы будто растрепало ветром.

Ее широко распахнутые в непередаваемом ужасе глаза не смогли привести Фергуса в чувства. Ему было плевать.

– Прочь с дороги!

Он одним прыжком обошел ее и бросился прочь, видя перед собой только улетающего Хайнца с Грейденом на руках.

В окружающей суматохе Алоизас успел только обернуться и увидеть широко распахнутые черные крылья. Члены Ордо Юниус неожиданно перестали нападать, с благоговением глядя на то, как Хайнц собственной персоной закидывает на плечо бессознательного Грея. Его покрытые перьями ноги заканчивались птичьими лапами с мощными когтями, и этими самыми когтями он впивался в плечо Фергуса, вдавливая его в пол.

– Грейден! – Алоизас бросился прорываться туда, к ним. Он успел только увидеть, как вспорхнул вверх Хайнц, как бросилась наперекор Фергусу Мейбл, и у него оборвалось все внутри, когда костяные челюсти клацнули у нее перед носом.

Он думал, Фергус откусит ей голову. Приближаясь, он почти был уверен, что сейчас увидит ее обезглавленное тело с хлещущей вверх кровью. Сердце Алоизаса подскочило к самому горлу и забилось там, его затошнило, а затем он увидел ошарашенную, но живую Мейбл, и ему захотелось бессильно опуститься прямо на землю.

– Мейбл!

– Алоизас… – Она обернулась, бледная как полотно.

– Слава Создателю, ты цела, – облегченно выдохнул Мастер. Мейбл не успела ничего ответить, как в нее врезались с объятиями Джек и Шерил, а Алоизасу пришлось отстраниться, чтобы его не сбили с ног.

С другой стороны двора неожиданно прибыло подкрепление в лице Альбрехта и Паулины с отрядом вооруженных существ и людей. Ордо Юниус стали отступать, и в их перекличке Алоизас услышал имя, от которого успокоившееся было сердце вновь забилось быстрее.

Он провел ладонью по плечу Мейбл и как зачарованный направился ближе к отступающей толпе Ордо Юниус, стараясь быть незаметным. Алоизас прижался к разваливающейся ограде из камня, спрятался за зарослями мертвых кустарников, только бы рассмотреть поближе того, кто командовал всем уходить, и быстрее.

– Брат Халле! – крикнул кто-то с трепетом, и мужчина с огромным мечом за спиной обернулся.

Алоизасу показалось, что он умер и воскрес в одно мгновение.

«Халле… Ты все-таки назвался моим именем».

Хальвард был его домом: с сильными, крепкими братскими объятиями, с вечно стертыми в кровь руками от тренировок и грубой работы, но с бесконечно добрым и светлым сердцем.

Хальвард пах соленым морем, горькими надеждами и сосновой смолой.

Хальвард всегда улыбался, защищал слабых и искал справедливости. Он бы ни за что не вступил в погрязший в крови Ордо Юниус, но вот он стоял в нескольких шагах от Алоизаса, и он бы никогда и ни с кем его не перепутал. Это был точно его брат, его родная кровь.

Алоизасу хотелось бросить оружие, выскочить туда и заглянуть ему в лицо. Хотелось услышать его голос и понять, убедиться, что это все не сон, и он не умирал где-то в развалинах императорского дворца, погружаясь в собственные грезы.

Он уже поднялся, чтобы поддаться этому порыву, но прежде, чем успел что-то сделать, знакомый голос окатил его ледяным душем.

– Алоизас?

Алоизас обернулся и столкнулся с ошарашенным Джейкобом, опустившим меч.

– Джей? Что ты…

Прежде чем Алоизас успел договорить, Джейкоб замахнулся и ударил его кулаком по лицу, заставив завалиться в кусты. Не дав ему подняться, он наотмашь ударил снова, попадая чуть ниже затылка, и мир вокруг Алоизаса погрузился во тьму.

Фергус выскочил за территорию дворца императора, проломив грудью уже покрытый трещинами каменный забор. Лапы заскользили по каменному крошеву, он быстро сориентировался в пространстве и понесся следом за улетающим Хайнцем, не упуская его из виду ни на секунду.

Его учитель летел низко, чтобы его можно было выслеживать, но недостаточно, чтобы схватить зубами за черный, словно петушиный, хвост.

Фергус несся изо всех сил, раскрыв пасть от внутреннего жара. Его все еще выворачивало наизнанку от боли, в голове гудело, словно под череп залетел рой пчел. Сердце колотилось неприятной кровавой массой в треснувших ребрах, и его вкус гадко ощущался на языке. Очень хотелось пить, а еще лучше – залететь с разгона в ледяную реку, глубоко-глубоко, и не всплывать.

Но.

Мастер Грейден.

Фергусу хотелось скулить от собственной никчемности. Всю свою жизнь он болтался выброшенным якорем, не зная, куда себя приткнуть, кем себя считать и как себя правильно вести. Его жизненные устои сформировал человек, и, сколько бы его ни ломали, это уже не исправить.

Фергус ощущал себя мешком, полным битого стекла. Обертка красивая, с блестками, да только внутри пустота и мелкие обломки на самом дне, и сколько ни склеивай эти осколки – не соберешь.

Но рядом с Мастером он словно становился вновь целым, и измолотое стекло собиралось в нечто несуразное, угловатое и острое, но тем не менее целое.

Почти живой и настоящий, как раньше.

Мастер Грейден дал ему то, что Фергус так отчаянно искал в своей вечной жизни – место. Якорь нашел свой корабль, и море вокруг перестало штормить.

Но сейчас он чувствовал, что снова отрывается, как и двадцать лет назад. Что канат, уже обветшалый и перевязанный узлом заново, снова рвется и держится на единых нитях.